— Это случайность, — сказал один из окруживших их мужчин. — Пусть женщина попробует еще из моего оружия.
Женщина попробовала. Два из пистолей она посоветовала выкинуть. Стволы безнадежно погнулись. Остальные были в приличном состоянии.
Стрелять Лилиана любила и умела, ей нравились пистоли. Учил ее дед, лорд Оберлинг, который в разработке этого оружия участвовал, и он всегда говорил, что у нее врожденный талант. Ей было весело, и Кьян не мог не улыбаться, глядя на ее разрумянившееся лицо и сверкающую улыбку. Она была настоящей красавицей, на нее хотелось смотреть и не отводить глаз. А если бы он был более внимательным, то заметил бы и жадный взгляд Цань Мо, который стоял неподалеку. Тому тоже нравилась маленькая степнячка, и он намеревался заполучить ее во что бы то ни стало. Пусть не сейчас… Сейчас еще не время. Позже.
***
Они ушли из лагеря повстанцев на рассвете, никого не предупредив. Кьян Ли не был уверен, что его не станут удерживать силой, поэтому не стал рисковать, а просто вызвал своего дракона и уплыл на нем по реке. Он понимал, что Ци подобное путешествие переносит плохо, что она потом слабая и уставшая, но посчитал, что чем дальше уйдет, тем больше будет в безопасности. К сожалению, до округа Вейн по реке было не добраться, и Бу пришлось отпустить.
А дороги в Катае были куда опаснее рек. Грабежи и убийства встречались нередко. Кьян Ли неплохо ориентировался здесь, в свое время он немало путешествовал из Дворца в Янгун и обратно. За себя он не боялся. А вот за Лили было тревожно; да и слишком она привлекает внимание. Даже в мужской одежде с такой фигуркой никто ее за парня не примет. Поэтому Ли предпочитал идти пастушьими тропами, а то и вовсе лугами, где можно было встретить лишь крестьянина. И к деревням он старался не приближаться, уж слишком отличались они с женой от местных жителей. У них была добротная обувь и крепкая, даже роскошная по местным меркам одежда: удобные суконные штаны, тонкие рубашки из галлийского хлопка, кожаные охотничьи дублеты. Оберлинги настаивали на более богатой экипировке. Максимилиан предпочел бы отправить их в бархате и шелках. Виктория и вовсе, тревожась за дочь, хотела послать с ними отряд стражников или хотя бы телохранителя — того самого здоровяка Герхарда, которого Кьян принял сначала за палача. Она вообще с огромным трудом согласилась их отпустить; Ли клялся, что никакой опасности нет, что он — внук Императора, что в Янгуне везде люди Браенга. И это ей еще про восстание никто не осмелился сказать.
Напоследок теща Кьяна Ли пообещала спалить весь Катай к бесам, если ее девочку кто-нибудь обидит. Отпустила, конечно, — с канцлером не спорят. Лорд Браенг сказал идти — Кьян Ли и пошел. В конце концов, это его родина, и он собирается тут наводить порядок.
А еду Кьян добывал не совсем честным способом. Дичи в Катае нет — она тут просто не выживет. Запасов много на себе не унесешь. Ему приходилось по ночам забираться в чужие дома и нет, не воровать, конечно, а совершать непредвиденные для хозяев покупки. Они, впрочем, вряд ли расстраивались, находя поутру на своем столе блестящие серебряные монетки. И на дорогу все равно пришлось выйти — ближе к столице поля становились буквально непроходимыми. Не топтать же посевы, в самом деле!
Катаец понимал, что вечно им везти не будет, и оттого вынимал из котомки странные вещи, вроде непонятного шелкового пояса или красивых блестящих звездочек, которые он закрепил на рукавах своей куртки. Были у него и другие интересные штуки — к примеру, он завязал волосы Лилианы в узел и закрепил их деревянной шпилькой, пояснив, что шпилька эта — сама по себе смертельное оружие. Надо только воткнуть ее человеку в руку или ногу, а еще лучше — в шею, да так, чтобы острый кончик ее надломился. Внутри шпильки яд, который парализует почти мгновенно. Лили поежилась и очень старалась не думать, что сама может ненароком поцарапаться, но Кьян надел на заколку металлический колпачок и долго учил ее выхватывать это необычное оружие так, чтобы колпачок слетал при движении.
— В конце концов, даже если и поцарапаешься — ничего страшного, — говорил он. — У меня есть противоядие. Смерть от яда не мгновенная, минут пятнадцать у тебя будет. Главное, не отходи от меня.
— Так у меня кнут есть, — говорила Лили уверенно. — Я им умею пользоваться.
— Ты, главное, в бой не лезь, — строго отвечал Ли. — И забудь про свой кнут. Твоя задача — под ногами не болтаться. Я сумею тебя защитить, уж будь уверена.
Глава 24 Цвет императорской армии
Четверо крупных мужчин в военных доспехах перегородили им дорогу. Они пока не вынимали клинки из ножен, но лица были неприветливы.
— Императорские войска, — грустно сказал Кьян. — Смотри, какие здоровые. Их специально по росту и агрессивности подбирают, а лучше бы по уму. Они не спрашивают, кто и куда, а сразу убивают. Идиоты. Может, нам, конечно, повезет... А нет, не повезло.
Солдаты принялись улыбаться и переговариваться — громко, явно давая понять Кьяну, что они намерены напасть, а потом попытались окружить их.
— Отойди, — хладнокровно сказала Лилиана. — У тебя оружия нет.
— Это ты так думаешь, — так же спокойно ответил Кьян Ли. — Сама отойди и встань за моей спиной. Ты женщина, вот и веди себя как женщина.
Воины Императора не пожелали дождаться, пока они решат, кто главный. Они со смешками продолжали их окружать. Кьян развязал свой пояс с металлическими шариками на концах и снял небольшие, изогнутые, шипастые лезвия с рукавов. Ци щелкнула кнутом, прищуриваясь. На их противниках были кожаные доспехи, укрепленные металлическими полосами и клепками. Ей просто сил не хватит, чтобы рассечь их одним ударом. “Запястье, локоть, шея” — вспоминала степнячка уроки отца. С резким криком Кьян выбросил вперед руку, и один из бойцов захрипел, схватившись за горло, и тяжело повалился, как подпиленное дерево. Остальные трое резко зашевелились, синхронно взмахивая острыми блестящими саблями странной изогнутой формы.
Запястье, локоть, шея!
Лилиана расставила ноги и чуть согнула колени, посылая кнут к ближнему бойцу. Она вложила всю свою силу в удар, целясь в запястье правой руки, и еще один воин выронил свое оружие и завертелся, явно не понимая, что произошло. Увернуться от летящего лезвия, превратившегося во вращающуюся звездочку, он уже не смог.
Кьян Ли с бешеной скоростью крутил в руке свой пояс. Один из оставшихся противников ловко скользнул в сторону, просвистев мечом совсем близко к голове Лилианы, она едва смогла уклониться. Не успев ни подумать, ни собраться, девушка просто инстинктивно взмахнула кнутом, как она делала это в схватках с отцом — так, чтобы конец плети обвился вокруг руки. Дернула, прижимая руки к телу, потянув кнут на себя всей своей массой, понимая, что не справится с крупным мужчиной, но это оказалось и не нужно. Кьян уже стоял у того за спиной, прижимая к его шее чужой меч. Воин замер, боясь даже пошевелиться. Тяжело дышащий и сверкающий глазами Кьян Ли что-то тихо и угрожающе говорил ему по-катайски: Лили отчаянно жалела, что не знала языка. А ведь мама когда-то ей предлагала учиться. Но девушке и в голову не приходило, что ей это может понадобиться. Галлийский и славский — да. По-франкски Лили выучила несколько баллад и сонетов и могла худо-бедно признаться в любви. А о катайском и слышать не хотела. Даже потом, когда Кьян уехал, а она его ждала, степнячка ленилась. Хотя и собиралась быть его женой. Она открывала учебники и закрывала их, запоминая совсем мало.
Размотав кнут и закрепив его на браслете, Лилиана принялась осматривать убитых. Никакого страха или волнения девушка не испытывала. Двое были убиты странными метательными серпами, у одного проломлен висок необычным оружием-поясом. Не дожидаясь команды, обыскала тела, отцепив от пояса одного из мужчин плотный кошель.
— Это называется мародерство, — сказал где-то над ней Кьян Ли.
— Ага, — согласилась Лили. — По праву сильнейшего. А что такого?
