Тот кивнул, соглашаясь.
– Думаю, теперь мы сможем спокойно искать и выносить из комплекса всё, что нам может понадобиться. Главное, чтобы огромные морские огурцы нас больше не беспокоили.
Мы дружно посмеялись, и я заверил его, что их не должно быть. Я не сомневался, что они были здесь по нашу душу. А как только уйдём мы, то и новых тварей Хаоса не появится. С этим нам ещё предстояло разбираться, но я, думаю, мы сможем.
Хотя понимание того, что Хаос охотится за нами, оказалось ложкой дегтя в бочке мёда. Не хотелось бы подставлять людей Майка. Если мы останемся у него в гостях надолго, то можем привлечь ненужное внимание. И если мы сами уже научились неплохо отбиваться от тварей, то не факт, что смогут ребята, кто решил сменить карьеру постапокалиптических военных на более мирную профессию. В этом я им немного завидовал. Наверное, именно по этому я скучал. И это же вызывало уважение к начинаниям Майка. Попытаться построить нормальную мирную жизнь на обломках цивилизации – не это ли достойная идея?
Из комплекса мы вышли неспеша. Стараясь не выскакивать из прохладного подземелья в жаркое марево летнего сомалийского пекла.
Как я и предполагал, Петрович нас не дождался. Транспортёра не было, а следы вели в сторону коммуны. Похоже наш товарищ устал ждать, а может быть проголодался. За два‑то дня – не удивительно. Осуждать его за это я точно не стану.
– Матвей, – тихо окликнула меня Оля. – Смотри, что это там?
Я чуть напрягся, уже готовый увидеть новый портал Хаоса в небе и ползущих на нас орду тварей. Но Оля указывала в направлении лагеря.
Из‑за невысокого холма, прикрывающего нас от места расположения коммуны, поднималась струйка белёсого дыма. Как будто кто‑то решил разжечь мангал и пожарить шашлык. Правда, судя по дыму, большой мангал и много шашлыка.
Я приказал всем остановиться. Не то, чтобы я ощущал опасность, но стоило проверить.
Дрон отказался взлетать, и мне пришлось установить в него новые батареи. Видимо, в осколке, где я в последний раз его использовал, я истратил весь энергозапас.
Привычно подключившись к коптеру, я повёл его в сторону лагеря, но слишком близко подлетать не стал. Просто посмотреть. Вот и всё.
Ни в одном из доступных мне диапазонов, я ничего не увидел. То есть, совершенно ничего. Будто бы лагерь был пуст. Даже обнаружение жизни не показало совершенно ничего – полное отсутствие людей. Но ведь этого не может быть! Куда все делись?
Глава 19
Казнь
Мы двигались к лагерю осторожно, но без излишней скрытности. Уверенность, что там никого нет, слегка ослабила бдительность. Столб дыма над холмом становился всё гуще, и это настораживало. Слишком плотный для костра, слишком белёсый. Да, что за чертовщина там творится?
– Матвей, – Оля тронула меня за руку, – я чувствую что‑то нехорошее.
– Я тоже.
Кан вскинул пушку, ствол которой привычно то дробился, то собирался в единую здоровенную бандуру. Так происходило всегда, когда оружие было наготове, но не имело конкретной цели.
– Там стреляют, – негромко произнёс Дариан. – Слышите?
Я прислушался. Сквозь тишину саванны пробивались редкие хлопки. Автоматные выстрелы? Не похоже. Да и людей я там не видел. Кому стрелять? Может, пожар? И это что‑то взрывается от перегрева?
– Твою мать, – выдохнул я. – Хрень какая‑то! Все за мной. Быстро, но тихо.
Я заметил слева остовы старых машин на холме. Отличное прикрытие. Что бы там ни творилось внизу, соваться туда вот так просто я не собирался. Мы взбежали на вершину и замерли, глядя на то, что происходит внизу.
Отсюда до центра лагеря было метров триста. Не так далеко, но и неблизко.
– Какого чёрта?
Внизу сновали военные.
Лагерь коммуны Майка превратился в филиал ада.
Палатки горели, люди стояли на коленях в центре площади, выстроенные в неровные ряды. Вокруг них расхаживали вооружённые автоматами, арбалетами и клинками бойцы в пятнистой форме.
Я насчитал не меньше трёх десятков бойцов. Слишком много. Слишком организованно.
– Гасилка для твоего обнаружения жизни, – довольно произнёс Кан.
– А раньше не мог сказать, что такое бывает?
– А я‑то откуда знал? – удивился гном. – Вот увидел и понял.
Мне в очередной раз захотелось ему влепить подзатыльник. Но за что? Сам виноват. Мог бы и подумать о такой возможности. На каждую гайку найдётся хитрый винт.
– Люди Амира, – выдохнула Таха, и в её голосе мне послышалось что‑то нехорошее. – Это они. Видишь того толстенного лысого борова?
Я видел и верил Тахе. Внизу между уцелевших палаток ходил жирный бегемот с голым пузом.
– Тихо, – шикнул я вглядываясь.
Майк стоял на коленях в первом ряду. Рядом с ним – Кондрат, пара знакомых мне бойцов, женщины, дети. Всех согнали, как скот.
Ближе к краю площади стоял наш вездеход. Петрович всё‑таки доехал до лагеря. Это хорошо. Плохо было то, что прямо сейчас двое бойцов Амира привязывали Петровича к колесу вездехода. Наш товарищ пытался вырваться, но без ног и одной руки ему это плохо удавалось.
И тут я заметил Хусни.
Она стояла чуть поодаль от основных событий, возле большой палатки, которая раньше была штабом Майка. Хусни никто не держал, не связывал. Она просто стояла и смотрела. Безучастно. Как тогда, когда мы нашли её.
– Мама, – тихо, едва слышно произнесла Таха, и в этом слове было столько боли, что у меня сердце сжалось.
Из палатки вышел высокий мужчина в камуфляже без знаков различия. В руке он держал мачете, прям палач какой‑то. Широкое лезвие тускло отливало привычным цветом системного металла. В лучах послеобеденного солнца оружие казалось почти чёрным.
Он подошёл к Майку, остановился напротив.
– Я задам вопрос ещё раз, – голос его разнёсся над площадью, усиленный тишиной, но до нас долетел приглушённый расстоянием. – Где остальные ваши люди? Те, кто убил наш первый отряд?
Майк поднял голову и посмотрел палачу в глаза.
– Пошёл ты, – чётко произнёс он.
Вряд ли Майк знал, о ком спрашивает этот подонок, но ответ был хорош. Не по смыслу, а то, как он это сказал. Чувствовалась сила в этом человеке. За это он мне сразу и понравился.
Палач кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Двое его подручных схватили ближайшую женщину – ту самую, что работала в лазарете, помогала Майку. Молодая, лет двадцати пяти. Светловолосая. Беззащитная.
– Твоё упрямство уже стоило жизни твоим людям, – равнодушно сказал палач. – Хочешь ещё?
Одним быстрым и резким движением он подставил мачете к горлу женщины. С нашей позиции было не разобрать точно, но мне показалось, что по одежде пленной заструилась кровь.
– Матвей! – Оля вцепилась в мою руку.
Я смотрел и не мог отвести взгляд. Эта женщина… она подавала нам чай. Улыбалась. Помогала Петровичу.
– Ублюдки, – прошептал Дариан. В его ладони уже закручивался огненный шар.
– Погоди, – остановил его я, хотя сам готов был рваться в бой прямо сейчас, голыми руками. – Надо выбрать момент. Может, есть возможность договориться. У Майка может быть план.
Встревать именно сейчас было бы глупо. Нет элемента неожиданности. Куча бойцов просто стоит и смотрит. Сунься мы – и нам тут же дадут отпор.
Надо было выбирать момент. А это значит, что прямо сейчас стоило подождать. Тех людей, которые уже мертвы, мы не спасём. Но есть шанс дать выжить остальным.
Но момент выбрали не мы.
– МАЙК! МАША!
Тим сорвался с места раньше, чем кто‑либо успел его остановить. Твою ж мать! Недосмотрел!
– Стоять! – рявкнул я, но было поздно.
Тим бежал вниз по склону, выставив перед собой короткий меч, оставшийся после боя с комбучей. Бежал прямо на три десятка вооружённых автоматами и арбалетами головорезов.
– Сука! – выдохнул Кан.
– Стоим! – приказал я, хотя всё внутри меня кричало, чтобы я рванул следом. – Не всё сразу. Стоим, мать вашу!
