Где‑то позади послышались панические крики, заполошная стрельба и собачий рык – Гэл вступил в бой, сея панику в тылу у нападающих. Все так же грохотали пулеметы, коротко стрекотали винтовки…
А потом все закончилось.
Нападающие побежали. Не отступили – именно побежали. Крича, спотыкаясь о корни, толкая друг друга… Паника. Животный страх. Они пришли за легкой добычей – упавший коптер, раненые, оглушенные. А нарвались на волков.
Которые не преминули показать им зубы.
– Не преследовать! – приказал Рокот.
Правильно. Тратить патроны на бегущих – глупо. Рисковать, углубляясь в незнакомый лес – еще глупее. Пусть бегут. Они больше не опасны.
Вьюга все‑таки сняла еще двоих – последних, замешкавшихся. Не злость, не жестокость – просто работа. Потом опустила винтовку.
«Гэл, назад!» – отдал я мысленную команду, возвращая геллхаунда. А то с него станется…
Адреналин медленно отступал, оставляя после себя знакомую пустоту. Я стоял посреди леса, тяжело дыша. Вокруг – тела. Много тел. Пятнадцать? Двадцать? Я не считал.
Гэл подошел, ткнулся мордой в ладонь. Я недовольно поморщился – морда была в крови. Чужой, разумеется. Сенсор медленно гас, меняя цвет с красного на желтый. Угроза устранена.
– Молодец, – я потрепал его по загривку. – Хороший мальчик. Хороший Гэл.
Пес довольно фыркнул. Вывалил язык, оскалился – улыбается. Еще один маньяк в нашей компании, только четвероногий.
– Все целы? – голос Рокота.
Судя по короткой перекличке, зацепить никого не успели.
– Потери? – спросил я.
– Ноль, – ответил Рокот. И добавил, чуть тише: – Повезло.
Повезло. Двадцать три человека против девяти – и ни одной потери с нашей стороны. Да, повезло. Впрочем, у этой швали против нас не было шансов. Даже интересно, кто это такие.
«Рекомендую осмотреть район и подготовиться к выдвижению», – напомнил Симба. – «Вероятность повторной атаки – семнадцать процентов. Вероятность появления других угроз – сорок два процента».
Спасибо, железяка. Очень обнадеживающе.
– Антей!
Лиса. Голос тихий, напряженный…
Я обернулся.
Девушка стояла у носилок с Бледным и смотрела на меня – и что‑то в ее взгляде заставило меня похолодеть.
– Что? – спросил я, уже зная ответ.
Лиса не ответила. Просто покачала головой – медленно, устало.
Я подошел, заглянул через ее плечо и вздохнул. Присев рядом с телом, положил пальцы на шею – машинальный жест, бессмысленный. Пульса не было. Кожа уже начинала остывать.
Не дотянул.
– Дерьмо, – выдохнул я.
Рокот подошел. Посмотрел на носилки. Лицо окаменело – ни единой эмоции, только желваки заиграли под кожей.
– Все? – спросил он, хотя и так все видел.
– Да.
Рокот постоял молча. Секунду, две, три. Потом кивнул, без единой эмоции развернулся и ушел куда‑то к коптеру. Ему Бледный был никто, и его смерть означала лишь то, что не придется тащить за собой обузу. Я с ним тоже знаком не был, тем не менее, на душе стало погано. План был мой, и, хотя я никого за собой не тащил, но…
– Нужно его похоронить, – проговорил я. Рокот зырнул на меня, но ничего не сказал. Да, времени у нас не было, до периметра Феникса – неизвестно, сколько добираться придется, а в любой момент могут появиться либо мародеры с подкреплением, либо что‑то похуже. Но бросать тело просто так я не хотел.
Гром и Молот выкопали могилу. Неглубокая яма в мягкой лесной земле, между корнями старого дуба. Тело завернули в кусок брезента. Опустили в яму. Забросали землей.
Никаких речей. Никаких молитв. Просто холмик свежей земли и воткнутый в него обломок ветки – импровизированный крест.
– Как его звали? – спросил я. – По‑настоящему?
– Дима, – после паузы проговорила Лиса. – Дмитрий Волков. Хороший был парень.
Что ж. Лежи спокойно, хороший парень Дима Волков. Твой путь завершен. А нам еще идти дальше. И где он завершится – неизвестно.
– Давайте выдвигаться, – сказал Рокот, молча постояв у могилы. – До темноты надо пройти как можно больше.
Спорить никто не стал, и через десять минут мы уже выдвинулись в путь.
Я шел рядом с Рокотом, Гэл трусил чуть в стороне, настороженно поводя головой. Позади остался изувеченный коптер, тела мародеров, которых никто не будет хоронить, и свежий холмик могилы под старым дубом.
Впереди – сорок километров неизвестности. Мы шли на северо‑восток, взяв путь на Питер. Сквозь лес, сквозь руины, сквозь неизвестность… Куда‑то туда, где маячил очередной призрачный шанс на победу… Или очередная ловушка.
Но об этом я подумаю потом. Сейчас – просто идти. Шаг за шагом. Километр за километром.
И надеяться, что к периметру доберется хотя бы большинство из нас.
Глава 11
Прежде чем уйти, я прошелся по полю боя.
Не из любопытства – из практических соображений. Хотелось понять, с кем мы столкнулись. Кто такие, откуда взялись, чего ждать дальше. Информация – она всегда полезна. Особенно когда впереди сорок километров неизвестности.
Тела валялись повсюду. Ничком, на спине, скрючившись в неестественной позе. Кровь, грязь, пороховая гарь. Обычная картина после боя – ничего нового.
Я остановился возле одного из трупов. Мужик лет сорока, может, чуть больше. Борода – густая, нечесаная, с проседью. Лицо обветренное, загорелое, в мелких морщинах.
Одежда – гражданская, потрепанная. Куртка‑ветровка, когда‑то синяя, теперь неопределенно‑бурого цвета. Штаны – то ли камуфляж, то ли просто грязные джинсы, не разберешь. На ногах – берцы, стоптанные, но крепкие. Разгрузка – дешевая, китайская, из тех, что продавались в любом охотничьем магазине. Автомат рядом – старый АКМ, видавший виды, но ухоженный.
Обычный мужик. Такой же, как те выжившие, которых я встречал в Москве. Никаких мутаций, никаких имплантов, никакой корпоративной атрибутики. Просто человек.
Который пять минут назад пытался меня убить.
Я присел рядом с телом. Посмотрел в мертвые глаза – они были открыты, смотрели в серое небо. Пустые глаза. Остекленевшие.
И меня вдруг кольнуло.
Неприятно так. В самое сердце.
Мы прилетели на коптере «ГенТек». Мы в броне «ГенТек». Корпоративная экипировка, корпоративное оружие, корпоративные знаки различия. Для стороннего наблюдателя мы – рейдовая группа корпорации. Каратели. Враги.
А если… Если эти люди просто приняли нас за корпоратов?
Тогда их реакция понятна и даже логична. Увидели падающий коптер – прибежали посмотреть. Увидели людей в корпоративной броне – и открыли огонь. Потому что корпорация – враг. Потому что корпорация убивала их друзей, родных, соседей. Потому что корпорация – это зло, с которым нужно бороться.
Проклятье.
Может, стоило попытаться поговорить, прежде чем стрелять в ответ?
Я посмотрел на тело у своих ног, на другие тела вокруг. Пятнадцать? Двадцать? Люди. Живые люди, у которых были семьи, друзья, какие‑то планы на будущее. А теперь они мертвы. Потому что мы не стали разговаривать, а сразу стали стрелять в ответ.
– Долбанный сброд… – прозвучал голос за спиной.
Я обернулся.
Китаец стоял в нескольких шагах позади и с непроницаемым лицом разглядывал тело. Подошел ближе, носком ботинка пнул труп – небрежно, без злости. Просто констатируя факт.
– Мародеры, – проговорил он. – Обычное дело для этих мест.
Я выпрямился. Посмотрел на него.
– А конкретнее? Кто они такие? Почему напали?
Ли пожал плечами.
– Шваль, которую не пустили внутрь периметра. Решили поживиться за наш счет. Не вышло. В итоге мы живы – они нет. Справедливо.
– Не пустили внутрь периметра? – я бросил взгляд на китайца.
– Именно.
Я нахмурился. Что‑то не сходилось.
– Погоди. Ты же рассказывал, что у вас тут едва ли не пастораль. Порядок, закон, цивилизация. Возрождение рода человеческого, строительство нового мира, вот это все. А теперь выясняется, что за периметр пускают не всех?
