Его контуры становились всё чётче: вытянутая шея, крылья, развернувшиеся с грохотом, подобным раскату далёкого грома, глаза — два пылающих омута чистой энергии. Мой дракон. Мой помощник. Моё оружие.
Он взмахнул крыльями, и волна жара прокатилась по воздуху, заставляя его дрожать, как над раскалённой кузницей. Щит под ним затрепетал, будто живой, отражая первые удары стихийной мощи.
Я чувствовал связь с драконом — незримую, но прочную нить, сплетённую из маны и воли. Он ждал моего приказа, готовый обрушить ярость небес на то, что стояло между мной и целью.
Солдаты узурпатора подняли головы и замерли, ослеплённые багровым заревом. Над щитом, словно воплощение древнего пророчества, парил мой дракон — исполинская тень, сотканная из пламени и вихрей. Его чешуя переливалась алым и золотым, крылья рассекали воздух с грохотом разорвавшейся бури, а в глазах пылали два солнца, холодные и беспощадные.
На мгновение воцарилась мёртвая тишина — лишь треск пламени да тяжёлое дыхание чудовища. Затем я произнёс одно-единственное слово:
— Бей.
Дракон извергнул струю огня — не просто пламя, а саму суть разрушения. Огненный вал ударил в щит, стекая по его поверхности, словно расплавленное стекло, ослабляя его для следующего, более мощного удара — моего. Мерцающая преграда задрожала, по ней побежали трещины, источая клубы едкого дыма.
Концентрированный поток маны, превращённый мной в плотное, острое воздушное копьё — невидимое, но смертоносное, — пронзил щит с резким хлопком, похожим на раскат грома. Преграда лопнула, как мыльный пузырь, разлетевшись осколками мерцающей энергии.
Дракон спикировал вниз, его крылья взметнули вихри пепла и золы. Он продолжал извергать огонь — не сплошной поток, а короткие, точные залпы, превращающие солдат в обугленные фигуры. Пламя лизало землю, пожирало палатки, плавило доспехи. Воздух наполнился криками, запахом горелой плоти и металла.
В образовавшуюся брешь ринулась армия мёртвых. Безмолвная, неудержимая, она хлынула, как чёрная река, разливаясь по полю. Мёртвые воины двигались с механической точностью — ни страха, ни сомнений, лишь холодная решимость. Их мечи сверкали в отблесках пламени, щиты сталкивались с глухим стуком, а глаза горели холодным светом, словно звёзды на ночном небе.
Солдаты узурпатора попытались организовать оборону. Они смыкали ряды, поднимали мечи, но их усилия были тщетны. Мёртвые не знали усталости, не чувствовали боли. Они пробивали бреши в строю, рубили без разбора, их удары были быстры и точны.
Один из старших магистров, облачённый в позолоченные доспехи, выкрикнул приказ. Несколько магов атаковали дракона. Воздушные копья взмыли в воздух, но развеялись, не долетев и половины пути: пламя моего голема поглотило их, как соломинки.
Дракон взмыл вверх, затем резко обрушился вниз, ударив хвостом по группе солдат. Те разлетелись, словно сломанные игрушки в руках разгневанного ребёнка. Его когти вспороли землю, оставляя глубокие борозды, а крылья создавали вихри, сбивающие с ног.
Мёртвая армия продвигалась вперёд, шаг за шагом отвоёвывая территорию. Они не шли в атаку — они поглощали её. Каждый павший солдат узурпатора через мгновение поднимался, вставал в ряды моей армии и становился ещё одной трещиной в обороне противника, ещё одним шагом к победе.
Я стоял в тени, наблюдая за хаосом, который сам же и породил. В воздухе витал запах победы — горький, металлический, смешанный с гарью и кровью. Битва только началась, но исход её уже был предрешён.
В моей руке вспыхнул родовой клинок, магическая кольчуга заиграла яркими красками, переливаясь алыми и золотыми отблесками в свете пожара. Я вышел из тени деревьев и направился к группе магов, которые окружили себя стихийными щитами и успешно отбивались от натиска мёртвых воинов.
Дракон был занят — с рёвом уничтожал очередную установку для создания стационарного щита. Я периодически смотрел его глазами, отслеживая ситуацию на правом фланге, где основную ударную мощь нёс мой огненный союзник.
Мне же предстояло действовать на левом фланге. Сейчас нужно было устранить спонтанно организованную оборону — группу магов узурпатора, ставшую оплотом сопротивления.
Я не спеша приближался. Спешить было некуда: время теперь работало на меня. Маги, поглощённые отражением атак мёртвых, не обращали на меня никакого внимания. Досадно, что они упорно не замечали своего главного противника.
Воздушные серпы с пронзительным свистом врезались в стихийные щиты, разрывая их на куски. Мгновение — и толпа мёртвых воинов уже обрушилась на магов. Те даже не успели осознать, что произошло: мечи мертвецов сверкнули в воздухе, и последние защитники пали, не успев произнести ни единого заклинания.
Тишина, наступившая после их гибели, казалась почти осязаемой — словно тяжёлый бархат, опустившийся на поле боя. Лишь треск пламени да отдалённый рёв дракона напоминали: битва продолжается.
Я оглядел поле боя. Ряды мёртвой армии неумолимо продвигались вперёд, их шаги глушил пепел, покрывший землю. Вдалеке, за завесой дымной пелены, проступали очертания городских окраин — тёмные, призрачные, будто нарисованные углём на сером холсте неба.
Но мне туда не надо.
Туда утром пойдёт наша армия — во главе с Ли Юй и Еленой. Они войдут в город под звуки победных труб, с развёрнутыми знамёнами, в лучах восходящего солнца, занимая каждую улочку, выискивая и уничтожая оставшихся врагов Великих князей. А я… Я должен расчистить им путь. Должен уничтожить как можно больше солдат врага, чтобы их триумф не обернулся новой кровью.
В воздухе витал запах гари и озона — след моей магии, пропитавшей каждый клочок этой земли. Мёртвая армия двигалась словно единый организм: без криков, без суеты, лишь тихий звон оружия да шелест истлевших плащей. Они не знали страха, не ведали усталости — только волю, которую я в них вдохнул.
Дракон взмыл над полем, его крылья взметнули вихри пепла. Он издал протяжный рёв — не угрожающий, а словно подтверждающий: «Мы на верном пути». Я кивнул ему, хотя знал — он не видит. Это был жест скорее для себя, чем для него.
Пора было двигаться дальше. Впереди ждали новые щиты, новые заклинания, новые жизни, готовые оборваться. Но исход был предрешён. Я чувствовал это в каждом ударе сердца, в каждом ручейке маны, текущей по энергетическим каналам.
Город ждал. А я ждал момента, когда смогу наконец опустить клинок. Но не сейчас. Ещё не сейчас.
Чем дальше мы продвигались, тем ощутимее нарастало сопротивление. Армия узурпатора окончательно очнулась от шока первой атаки — командиры взяли ситуацию в свои руки, солдаты перегруппировались, а маги выстраивали многослойную оборону.
Мои мёртвые воины больше не могли беспрепятственно идти вперёд, сметая всё на своём пути. Раньше я восполнял потери за счёт павших противников, но теперь враг сжигал погибших, не позволяя мне поднимать новых бойцов. Каждый шаг давался всё тяжелее: то укреплённая позиция с группой магистров на возвышенности, то малый стационарный стихийный щит, сквозь который не пройти без разрушения, то умело расставленные ловушки, выкашивающие первые ряды.
Мне всё чаще приходилось вмешиваться лично. Родовой клинок сверкал в моих руках, рассекая щиты и плоть, потоки маны превращались в смертоносные клинки и вихри, срывающие защиту. Я пробивал бреши, через которые устремлялись мои воины, но цена каждого прорыва росла.
На правом фланге ситуация складывалась схожим образом. Дракон по-прежнему наводил ужас — его огненное дыхание выжигало целые участки обороны, а когти и хвост крушили укрепления. Но и ему приходилось трудиться без передышки: чтобы сломить сопротивление, он вынужден был полностью уничтожать противника, не оставляя ни единого шанса для пополнения моей армии.
Атака постепенно замедлялась. Ряды мёртвых редели, а восполнить их было неоткуда. Я ощущал, как темп боя падает, как каждый следующий рывок требует всё больших усилий.
Но это уже не имело значения.
План сработал. Враг был вынужден стягивать резервы, выводя их из города. Наши основные силы, ведомые Ли Юй и Еленой, получат именно то, ради чего я здесь: ослабленную, дезорганизованную оборону, измотанного противника, растратившего запасы маны и понёсшего потери среди самых опытных бойцов.
