Шторм в сердце империи (СИ) - Бадевский Ян

То, что мы сейчас делаем — это по грани.

Не полное нарушение регламента войны, но очень жёсткое попрание традиций.

Если взят заложник, то переговоры ведутся с представителями его семьи. Если взят глава Рода — он имеет законное право на вызов стряпчего и обдумывание условий, которые ему навязывают. А кроме того, я не должен содержать пленника в условиях, близких к понятию «карцер». Но уж больно взбесила меня позиция этого юнца в клубе. Перебить обычных жителей Красной Поляны… за что? Просто потому, что они здесь живут и находятся в моей зоне ответственности? Нет, этот кусок дерьма будет страдать. И я считаю, он ещё легко отделался.

— По закону, мы должны поделиться с союзниками, — напомнил Кучера.

— Поделимся, — согласился я, наблюдая за действиями Раевского на экране. Больше всего меня интересовало выражение его лица. — Они и так вечно страдают из-за моих разборок. Это верные нам люди, порядочные и честные. Должны и они получать какие-то выгоды.

Джан одобрительно кивнула.

Максим перелистывал страницы, и с каждой минутой его лицо становилось мрачнее. Сопляк, а с пониманием. Что ж, выбора у него нет. Съест.

— Что с войском в Тифлисе? — нарушил я затянувшуюся паузу.

— Стоят на месте, — ответил Багус. — Но готовы к выдвижению.

— Ну-ну, — я уселся в кресло. — Пусть постоят.

Мы на всякий случай следили за портом и аэровокзалом — мало ли, что откуда прибудет. Прилетит или приплывёт. А ещё выставили дозорных на дороге, ведущей к посёлку. Ахмет дежурил на РЛС, так что я не переживал и за воздух. Демон каждый час докладывал о ситуации. В этот рейд мы отправили «Пилигрима» — Лютый выбрал этот дирижабль в качестве флагмана. При необходимости можно было в любой момент отключить циркуляцию ки на борту, что серьёзно сузило бы возможности диверсантов. Но я и не верил, что на нас нападут. Гамовы больше не имели доступа к радарам Волков.

— Хлебни кофе, брат, — Хасан с жужжанием подкатил ко мне на своей коляске и протянул колпачок с ароматным напитком. — Имбирный.

Только сейчас я понял, насколько хочу спать.

Грёбаные сибирские аристо!

Приняв их рук старика подношение, я с благодарностью кивнул. Живительный глоток сразу улучшил настроение. Демон будет лететь к своей цели ещё девятнадцать часов. Вот такие у нас расстояния. И это при крейсерской скорости в двести кэмэ, которую развивали местные продвинутые дирижабли. Так что в теории я могу ещё выспаться, а потом присоединиться к мясорубке. Но это в теории. В реальности могло произойти что угодно. Если новый мир чему-то меня и научил, то лишь одному: здесь законы Мёрфи работают. Если хороший план может полететь в жопу, он с большой долей вероятности туда и улетит. А всё потому, что карты нередко смешиваются одарёнными, каббалистикой и артефактами.

— Смотрите-ка, — Джан указала на нашего пленника.

Раевский дочитал всё, что я ему оставил. Отложил бумаги, посидел несколько минут с обречённым видом. Снова начал перебирать, но уже было понятно, что изучает по диагонали.

Парень намертво увяз в расставленной ловушке.

Если читает — значит, готов играть по нашим правилам.

— Пусть дозреет, — заметил Хасан.

Я выждал ещё двадцать минут.

Пленник встал, начал нервно расхаживать по комнате. Посидел немного на стуле. Опять поднялся. Было видно, что герцог не находит себе места и толком не понимает, чем закончится эта история. А закончится она моим обогащением, хо-хо-хо!

Когда я вернулся в круглую камеру, Максим Раевский стоял возле стены и смотрел на дверь. Руки парня были скрещены на груди.

— Ивановы нарушают правила содержания высокородных, — процедил пленник.

Я не ответил.

Занял место возле стола, выложил продолговатый чёрный футляр. Щёлкнул замками, откинул крышечку. Внутри, на чёрной подкладке, лежали две перьевых ручки. Эксклюзивная работа, специально для таких случаев.

— У меня возникли… — начал герцог.

— Мне плевать, — жёстко перебил я. — Вообще пофиг, читал ты или нет. Предложение остаётся в силе. Подписывай или умрёшь.

Парень стрельнул в меня глазами.

Внутри него ещё были колебания. Всё же, он не полный придурок, а условия капитуляции там зверские. Но и матёрым хищником этот ушлёпок не был. Максим Раевский, повеса и дуэлянт, возглавил свой Род по недоразумению. И сейчас он… просто боялся. Потому что видел, на что я способен. И знал о судьбе своих родственников, которые недооценивали меня в прошлом.

Я придвинул футляр к противоположному краю столешницы.

По моему мысленному распоряжению из протоматерии сформировался второй стул.

Сжав челюсти, Раевский шагнул вперёд и сел. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Герцог первым отвёл глаза. Медленно взял ручку.

— На каждой странице, — спокойно произнёс я. — И скрепи родовой печатью.

Тяжело вздохнув, Максим придвинул к себе бумаги.

Какое-то время в камере слышался лишь звук стержня, размашисто скользящего по листам, да шорох страниц. Справившись с задачей, парень сжал кулак и выдвинул костяшку пальца с родовым перстнем.

— Смелее, — подбодрил я. — Вас, герцог, ждёт сытный завтрак, душ и мягкая постель.

Я уж молчу про туалет.

Герб Раевских на перстне засветился зелёным. Как и у многих влиятельных фамилий, печатка старинного герцогского дома имела каббалистическую вставку, позволяющую оставлять оттиск на документах без штемпельной подушки.

— Каждый лист, — напомнил я.

В этом мире отсутствовало одно из ключевых понятий юриспруденции — подпись под давлением. Наверняка родовичи смогут ознакомиться со слепками воспоминаний Максима, но это им ничего не даст. Кроме познавательного урока о вреде противостояния с Ивановыми.

Когда сломленный враг отдал мне бумаги, я повторил процедуру, но уже со своей ручкой. И своим кольцом. После этого разделил стопку по экземплярам.

— С вами приятно иметь дело, герцог.

Поднявшись, я отдал приказ в воздух:

— Бродяга, обеспечь нашего гостя всем необходимым для комфортного проживания в течение суток.

— Что? — опешил Максим. — Суток? Я остаюсь твоим пленником?

— Разумеется, — я холодно улыбнулся. И пояснил возмущённому юнцу: — Сейчас я передам копии наших соглашений в Дворянское Собрание. Мой представитель свяжется с твоим Родом и объяснит положение вещей. После этого ты сможешь позвонить по телефону домой, предупредить семью о том, что война окончена и распорядиться об отводе войск из Тифлиса. Мне потребуется время, чтобы понаблюдать за процессом отвода вашей гвардии. Если техника и бойцы поедут в правильную сторону, прочь из нашего чудесного края, я разрешу тебе выехать из Красной Поляны. В сопровождении моих людей, естественно. Они проследят, чтобы с тобой ничего не случилось по дороге, и передадут из рук в руки представителям вашей семьи. Надеюсь, вопросов больше нет.

Комнату я покинул в гробовом молчании.

— Сергей, я тебя обожаю! — рассмеялась Джан, когда я вернулся в кабинет.

— Ты его напугал до усрачки, брат, — присоединился к поздравлениям Хасан.

Мои помощники загалдели, наперебой обсуждая мирный договор и всё, что мы сумели отжать. А отжали мы… нехило. Хватит поживиться и нам, и нашим союзникам, которые честно привели свои гвардии в состояние боевой готовности. Этой ночью никто в Красной Поляне не спал, так что все, кто в меня верит, заслужили бонусы.

— Древние! — восклицал Николай Филиппович. — Там же усадьбы по всему Подмосковью! Виллы во Франции, Италии, Греции! Заводы, фабрики, охотничьи угодья!

— Хм, — смутился я.

— Вы забыли про вклады в крупнейших банках России и Европы, — добавил Герман Кучера. — Ценные бумаги, связанные с Домом Медведя. У них даже в Небесном Краю депозиты обнаружились.

— Боевая техника, — резонно заметил мастер Багус. — И очень хорошая.

— А как же доли в гостиничных сетях? — встряла Джан. — Очень прибыльные доли, между прочим!

— Уверен, Медведи захотят что-то из этого выкупить, — Герман Кучера был реалистом.