Вик повторил.
Перед ней загорелся виртуальный монитор.
Пациент: Рита Варден.
Состояние: стабильно-критическое.
Задолженность текущего цикла: 10 солидов.
Снятие со стабилизации: ожидает подтверждения оплаты.
У Вика пересохло во рту.
— Десять солидов, — сказал он и выложил деньги.
Сестра посмотрела на них.
— Обычный перевод поступит в течение трёх циклов.
— У меня нет трёх циклов.
— Срочное межпланетное подтверждение стоит двадцать солидов.
Вик не сразу понял.
— Что?
— Десять солидов — стабилизационный платёж. Двадцать — срочный защищённый канал, печать приора, подтверждение приёма и уведомление хосписа.
— Вы берёте двадцать, чтобы отправить десять?
Сестра бросила на него взгляд, полный невысказанной иронии и упрека.
— Пунктуальные пациенты и их… родственники не попадают в ситуации, когда требуется срочный перевод. С остальных мы берём двадцать, чтобы десять дошли вовремя.
Эгон тихо выругался. Сестра даже не повернула головы.
— Обычный канал дешевле. Но пациент может не дождаться.
Вик почувствовал, как злость поднимается к горлу.
— Дорогое у вас милосердие.
Женщина впервые посмотрела прямо на него.
— Милосердие бесплатно. Связь, энергия, лекарства и время — нет.
— Удобная позиция!
Эгон положил руку ему на плечо.
— Ладно, плати. Выкрутимся как-нибудь.
Благодарно взглянув на него, Вик достал деньги. Мгновение — и сорок пять превратились в пятнадцать.
Сестра равнодушно приняла деньги, с таким трудом вырванные Виком у судьбы.
— Срочное перечисление принято!
Она приложила ладонь к терминалу. Под стеклом вспыхнул белый знак Ордена. Где-то внутри стены тонко звякнуло, будто закрылась маленькая дверь.
Экран мигнул.
Платёж принят. Стабилизация продлена: один большой цикл. Снятие со стабилизации отложено.
Состояние пациента: стабильно-критическое.
Вик с облегчением и грустью смотрел на эти строки. Один цикл. Тридцать суток. Не спасена, не вылечена — её просто не отключат.
Эгон подошел сзади, тихо спросил:
— Дошло?
Вик кивнул. Только теперь он понял, что всё это время почти не дышал.
Сестра выдала тонкую пластину-подтверждение.
— Следующий платёж лучше внести заранее.
Вик взял его. Пальцы слушались плохо.
— Конечно.
Они вышли из приората обратно в шум доков. Эгон пересчитал остаток.
— Пятнадцать.
— Знаю.
— На регенераторы, еду и обратный ход хватит. На несколько дней.
Вик сжал пластину подтверждения так, что край впился в ладонь.
В голове всплыл голос Зониса: Шлюз мародёров, да? То, что надо, да.
Двести солидов за маяк и чип. Есть о чем подумать.
* * *
Первым делом Эгон купил воздух. Он просто не смог пройти мимо лавки с регенераторами. На стене висели заводские картриджи в прозрачной плёнке. Чистые, с маркировкой, без изоленты и переклеенных ярлыков.
— Видишь? — сказал старик. — Вот это вещь!
— Эгон. Это всего лишь порошок, обогащающий кислородом дрянь, называемую на астероиде воздухом.
— Нихрена ты не понимаешь. Что у твоей матери? Рак? Он будет у всех, кто питается дрянными, неочищенными концентратами из мусора и дышит воздухом из вентиляции астероида. Видел у Грифа кислородный баллон? Воот! Лучше всего дышать покупным. Или хотя бы не жаться на хорошие регенераторы и фильтры.
Когда продавец, тощий мужик с глазами дохлой рыбы, сообщил цену, у Вика снова заболел бок.
— Берём дешевле!
Эгон с тоской согласился. Они взяли самые дешевые регенераторы в лавке. Они все равно были лучше самых дорогих, что продавались на Камне.
После воздуха пошли за едой.
Станционный концентрат продавали в аккуратных брикетах. Серые, зелёные, розовые, жёлтые упаковки громоздились до потолка. На некоторых даже была картинка — тарелка с чем-то, что никогда не лежало в этой упаковке.
Эгон взял один брикет, понюхал через плёнку и томно закрыл единственный живой глаз.
— Семь лет такого не ел.
— Вкусное?
— По сравнению с тем, что гонят у нас на Камне? Это почти праздник. Если не читать состав.
— Значит, не читаем.
Вик хотел взять самый дешёвый. Эгон молча добавил ещё пару упаковок получше.
— Сай пусть попробует, — буркнул старик. — А то этот очкарик скоро начнёт молиться белковой плесени.
— Ты добрый.
— Да. Никому не говори.
Они отошли от лавки с двумя тяжёлыми мешками. У них осталось два солида — один на проезд до астероида, второй — Крысам. Зато в тележке лежали регенераторы, фильтры, и еда, от которой не хотелось побыстрее умереть.
Вспомнив о деньгах, Вик достал маячок, врученный ему Зонисом.
— Может, ну его.
— Кого?
— Маяк. Шлюз. Зониса. Всё это.
— Ты сейчас серьёзно?
— Как-то слишком все сладко. Нутром чую: быть беде.
Эгон посмотрел на маячок так, будто тот уже был мешком денег.
— В другой раз я бы с тобой согласился. Но сейчас…
Старик тоскливо обвел глазами бывшие Доки.
— Сейчас — нет. Я хочу остаток жизни прожить человеком. Хорошая еда, вода, воздух. Всё это очень дорого стоит. Ты сам видел.
— Видел.
— Тогда не теряйся, хватай, что плывет в руки! Мы не лорды. У нас нет чистых денег. У нас вообще никаких нет.
Кивнув, Вик спрятал футляр глубже под куртку, и они, толкая тележку и болтая на ходу, отправились к Переходу.
— Как думаешь, этот Зонис — он с мародерами связан или с контрабандистами?
— Торгаши обычно имеют дело и с теми, и с другими. Мародёры раньше хорошо жили. Кладбища кораблей были жирные. Летишь, режешь, тащишь. Сейчас всё обшарено. Такие, как Борг, уже кости грызут. Но, кое у кого дела и сейчас идут неплохо…
— Это у кого это?
— Ну, у тех, у кого есть нормальный лихтер. Они могут возить из космоса вещи покрупнее и подороже. Капсулы, реакторы, старые блоки. Иногда целых дроидов. Но это уже не для бедных.
Они прошли мимо группы людей в одинаковых куртках с эмблемой частного лихтера. Вик невольно посмотрел им вслед.
— А контрабанда выгоднее?
Эгон усмехнулся.
— Самое что ни на есть выгодное дело. На разных планетах, сам знаешь, цены разняться в десятки раз. Но это непросто: нужны хорошие, вместительные транспорты, связи на разных планетах, деньги на взятки, налаженные маршруты. И чтобы патруль смотрел в другую сторону.
Перед лифтом на астероид они уложили покупки глубже в тележку и хорошо закрепили: иначе при прохождении невесомости груз разлетелся бы по всему лифту. Футляр с маяком Вик оставил при себе.
— Боишься, украдут?
— Стрёмная штука. Не нравится мне все это…
— Ладно, не драматизируй.
Затем Эгон отвёл Вика обратно к служебному лазу.
— Всё помнишь?
— Обижаешь.
— Даже не начинал!
Эгон вынул из тележки свежий регенератор и протянул ему.
— Бери, не кашляй. А то застукают.
Обратный путь прошел в том же порядке, за исключением одного — дышалось реально легче. Регенераторы со станции действительно оказались много лучше астероидных.
До ворот сектора Эгона они добралисьбез приключений. Оба так устали, что разговаривать не хотелось. Вик толкал тележку, в боку ныло, ладно хоть рука перестала болеть. Нижние переходы становились знакомыми: вот труба с облезлой красной меткой, вот ниша, где спал какой-то старик, вот сломанный светильник, мигавший так, будто подавал сигнал бедствия.
Наконец они вошли в ворота сектора и подошли к мастерской. В глаза сразу бросилась огромная облезло-желтая туша Атланта, припаркованного у стены.
— Ба, да очкарик-то разошелся! — радостно воскликнул старый мусорщик, увидев погрузчик. — Ты смотри, что наворотил!
Атлант действительно выглядел примечательно. На плече торчала криво приваренная кабельная мачта. К ней шёл толстый силовой провод, обмотанный изолентой и молитвенными ленточками Сая. На грудной плите мелом были обведены религиозные знаки.
