— Ты член семьи, — обнял его Максимилиан. — Не нужно задавать таких вопросов. Мой дом всегда открыт для тебя.
Кьян Ли сглотнул и неловко похлопал старика по плечу. Членом семьи он ощущал себя только здесь. Это было невероятно приятно. Словно с мороза хлебнул горячего чая, который теперь разливается внутри, согревая и спасая от простуды. Семья. У него есть семья. Он кому-то нужен просто так, без каких-то условий.
Кьян Ли прошел в дом, здороваясь с леди Милославой, которая и вовсе засмущала его, расцеловав в обе щеки, перекинулся парой слов с Раилем (этот-то что тут делает?) и пообещал парнишке взять его с собой в Катай через пару лет. Попросил, чтобы Лили о его приезде не говорили, и поднялся в ее спальню. А пока шел, похлопал по стене замка приветственно и на всякий случай напомнил груде камней, что он свой — помнил прошлые неприятности.
***
Лилиане неожиданно понравилось копаться в земле. Это успокаивало. Жаль, что сейчас близится осень, в Галлии и вовсе холодно, по ночам уже почти морозы. Так бы она посадила каких-нибудь овощей. Пока же бабушка показала ей, как выращивать пряные травы и некоторые лекарственные растения. И она с удовольствием сажала, полола и поливала свой небольшой огород до самого вечера, и только когда плечи заломило от усталости и руки совсем озябли, она вернулась в замок.
— Я ужинать не буду, — вскользь бросила Лили бабушке, которая смотрела на нее как-то странно. — В свою комнату пойду.
Раиль отчего-то улыбнулся, а дед и вовсе отсалютовал бокалом виски. Выглядели все непривычно спокойными, и нотаций ей читать не стали, и говорить, что нельзя так себя вести, тоже. Надоела она всем, наверное. Девушка прошла в уборную, отмахнувшись от горничной. К личным слугам она не привыкла — зачем они вообще нужны? Уж раздеться можно и самостоятельно. Нынешняя мода очень удобна. Застежки спереди, никаких корсетов и нижних юбок — просто теплое шерстяное платье с подкладкой. Подол у него испачкан, надо попросить, чтобы почистили. Полежала в ванной, накинула халат, улыбнулась печально своему отражению в большом зеркале: похудела, осунулась. Надо, наверное, домой ехать. Там хотя бы тепло. Стыдно только — пальцем показывать будут. Столько задавалась, носом крутила, женихов перебирала — и вернулась с позором. Уж насмеются над ней! Но и здесь оставаться не хочется — слишком близко к Катаю. Слишком хочется забыть о гордости и приползти обратно.
Лилиана так и не научилась думать про Кьяна без слез. Она никогда столько не плакала, как за последние две недели. И сейчас ей хотелось уткнуться лицом в подушку и вдоволь нареветься, но до кровати она не дошла. Сильные руки стиснули ее плечи, развернули, сжали в объятиях так крепко, что она и пошевелиться не могла, и рот тут же зажали. Она едва успела перепугаться, как вместо знакомой ладони к ее губам уже прижимались мужские губы, а пальцы зарывались в ее волосы.
— Ли? — растерянно простонала она, не понимая, откуда он тут взялся.
— Я скучал, — отвечал муж, стягивая с ее плеч халат. — Потом, все потом. Просто молчи.
Но она не могла молчать, хотя он подхватил ее на руки, понес на кровать и тут же, не давая опомниться, зацеловал шею и грудь, спускаясь поцелуями к животу и что-то бормоча.
— Ли, прекрати! — пыталась она ускользнуть от его губ. — Кьян Ли! Я не хочу! Ты думаешь, что все так просто, да? Нам надо поговорить!
Он поднял голову, посмотрел ей в глаза так строго и пристально, что она растерянно замолчала, заливаясь краской.
— Говори, — холодно приказал он. — Я буду слушать. Что же ты молчишь?
И, не дожидаясь ответа, снова принялся ее целовать. А она понимала, что хочет этого не меньше, чем он, просто вся пылает под его губами, и малодушно закрывала глаза и запускала пальцы в его жесткие волосы.
— Ты красивая, — шептал Кьян, приникая к ее губам. Что еще говорить, он не знал. И хотел бы, но в голове был какой-то туман. — Я не встречал никого красивее. Удивительная женщина… Моя женщина!
Лили замерла. Таких слов она никак не ожидала, привыкнув уже, что супруг у нее молчун, даже в глаза ему заглянула вопросительно, но он только вздохнул, захватил в плен ее запястья и вжал ее своим жилистым телом в постель. Лилиана кусала губы, всхлипывала, едва удерживая глупые слова на кончике языка, и, чтобы не наболтать лишнего, ловила губы Кьяна и целовала почти яростно. А в голове всё равно птицей билось: люблю, люблю. И оттого она цеплялась пальцами за его бока, нащупывая уже привычные шрамы и находя новые, и утыкалась ему в плечо, жалобно постанывая.
***
Сердце у него колотилось прямо под ее ухом, будто желая выпрыгнуть из груди. Так удобно оказалось подгрести ее себе под бок, обхватить рукой и осторожно гладить нежное плечо. Спокойно. Тепло.
Он не боялся императорской армии, не боялся смерти, не боялся ответственности. Но сейчас язык словно прилип к нёбу. Что ей сказать? Как найти слова? Почему нельзя просто закрыть глаза и уснуть вот так, ощущая ее рядом?
— Я хочу... ты нужна мне, — прямо говорил он то, что думал, уже не выбирая слов. — Я приехал за тобой. Я больше не позволю тебе уехать.
— Почему? — вывернулась из-под его руки Колючка. — Почему я тебе нужна?
— Ты моя жена.
— Это неправильный ответ, — фыркнула девушка.
— А какой правильный?
— Повторяй за мной: я...
— Я.
— Люблю...
— Люблю.
— Тебя, Лили. Ну?
Кьян зажмурился и произнес эти страшные слова вслух:
— Я люблю тебя, Лили.
Лилиана хихикнула и поцеловала его в кончик носа, а он снова сгребал ее в объятия, укладывал себе на грудь и тихо говорил ей в волосы:
— Люблю.
— Кьян, ты ведь знаешь, что я тоже люблю тебя? — сонно спрашивала она. — Ты ведь не можешь не знать!
— Первый раз слышу, — шутил он, улыбаясь во весь рот, как дурак.
И Лилиана целовала его грудь прямо напротив сердца и шептала:
— Я люблю тебя, Кьян Ли.
И ни одна победа в сражении не могла дать ему столько удовлетворения. Конечно, он знал, что она любит его. Но услышать — это другое. Ему даже засыпать не хотелось — хотелось только вдыхать ее запах и стараться не шевелиться, чтобы не потревожить ее сон, просто лежать и позволять себе быть счастливым.
Глава 43. Везунчик
Максимилиан вытянул ноги к камину. В замке Нефф ему было тепло, но ноги все равно мерзли. Кинул взгляд на столик возле пустующего кресла, где стояли чайник и блюдо с сэндвичами. Немного подумал, сходил на кухню и принес еще жареного мяса и пару кусков пирога. Да, теперь идеально. Снова уселся в свое кресло — ждать.
Кьян Ли спустился вниз около полуночи, помятый, взъерошенный и с сияющими глазами. Молодец парень. Не зря он погонщик драконов, умеет найти подход к любому.
— Помирились? — спросил Макс щурясь — очки он опять где-то потерял. — Садись. Ты ведь без ужина.
— Я с ней и не ссорился, — весело сказал Кьян, опускаясь в кресло и сразу цапнув кусок пирога.
— Рассказывай же скорее!
— О чем? — Ли надеялся, что Макса интересует не процесс примирения супругов.
— О сражении, конечно. Твой приятель из гильдии убийц рассказал, что на Янгун надвигались императорские войска. Сколько? Какой дорогой? Юго-восточной, из Вейна?
— Около трех тысяч, причем треть всадники.
— А у тебя сколько?
— У меня около тысячи приличных солдат. При этом полторы сотни пистолей. И десяток погонщиков на драконах.
— И что погонщики? Это ведь надо войско противника к реке заманивать! — в голосе Оберлинга звенели нетерпение и восторг.
— Вы ведь были в Степи, — хищно скалится Ли. — Ирригационная система у них.
— А при чем здесь это?
— Я велел каналы прорыть от Рыня, — признался катаец. — Ну а что, я пробовал. Один погонщик десятка воинов стоит.
— Мне показалось, их человек сорок было, — раздался девичий голосок.
Лилиана, проснувшаяся в одиночестве, тоже решила совершить набег на кухню, но с удивлением обнаружила супруга, мирно беседующего с дедом.
