— Ну мне не хотелось хвастаться, — прошептал Ли. — Скажи кому, не поверят.
— Дед, он один против четырех десятков сражался, — тут же наябедничала Лили. — И победил. Кьян — герой просто.
Катаец покраснел и смущенно забормотал, что это все заслуга дракона, но девушка только отмахнулась, с восторгом рассказывая Оберлингу, как ловко Кьян машет мечом.
— Ты не смотри, что он такой худой, — говорила она. — Он и вправду одним ударом человека напополам разрубить может!
— Это если сталь хорошая, — жмурился Кьян Ли, захватывая руки Колючки в плен и притягивая ее на подлокотник своего кресла. Он бы и на колени затащил, но неловко. — С хорошим оружием любой дурак сможет.
— Силен, — одобрительно кивнул Макс. — Покажешь?
— На ком? — вскинул брови Ли. — У вас лишние слуги есть?
Лорд Оберлинг хохотнул. Нет, всё же парень здорово изменился. Даже шутить выучился, а раньше только молчал как пень. То ли Лили на него так действует, то ли просто повзрослел.
Лилиана налила себе чаю и уселась в кресло, потеснив супруга, но он не возражал: она была близко-близко, и это ему нравилось. Хорошо, что он худой: можно и вдвоем поместиться. Неприлично? Да и плевать. Он дома.
— А что дальше? Что император?
— А император прислал своего гуаня для переговоров. Совершенно случайно это оказался мой хороший знакомый. Мы долго спорили, но договор подписали. Я официально стал наместником в Янгуне, но придется в кратчайшие сроки восстанавливать там сельское хозяйство, налоги выплатить в полном объеме и все такое. Только, я думаю, что в горах не больно-то хорошие урожаи.
— Ну не скажи, — протянул Оберлинг. — Некоторые культуры тут вполне неплохо растут. А в Катае к тому же тепло.
— Людей прокормить можно, — кивнул Кьян Ли. — И коз еще можно разводить. Это и мясо, и молоко, и шерсть. Но главное в горах ведь не это!
— А что?
— Вот вы мне и скажите, чем богато Предгорье.
— Шахты! — воскликнул Максимилиан, с азартом ударов ладонью по коленке.
— Именно! — просиял катаец. — Я хочу у канцлера Браенга магов попросить. Но мне, знаете ли, неловко.
Он погладил по волосам задремавшую на его груди жену и лукаво улыбнулся, поглядев на своего приемного деда.
— Поможете мне? А я с Линь Яо договорюсь и попрошу его взять пару учеников из Галлии. Лекари в обмен на геологов — хорошая сделка, верно?
***
— Лили, это Шесса, — крепко держа супругу за руку, сказал Кьян Ли. Будь его воля, он бы и рот Колючке зажал, чтобы она не наговорила лишнего. — Шесса — помощница лекаря, внучка самого Линь Яо. Ты, наверное, не знаешь, но ее дед — один из самых знаменитых лекарей Катая.
— А она не слишком молода? — тихо спросила Ци по-славски. — Не похожа она на подмастерье.
— Шесса с шести лет помогает деду. Она меня обычно лечила... после экзекуций.
Лилиана замерла. Кьян пару раз обмолвился, что его в юности били, но она и не догадывалась, что настолько сильно. Впрочем, она вспомнила, в каком состоянии нашла его в Степи, и содрогнулась. Ведь он мог умереть тогда!
— Ты был ранен в последнем бою? — спрашивала Лили строго. — Только не ври, я видела след на спине.
— Пустяки, — пожимал плечами Кьян. — Задело немного. Только кожу и распороло.
— Шесса тебя лечила?
— Да, зашила она. Там ничего серьезного, Лили, правда.
Лили вырвала у него руку и низко склонилась перед катаянкой в церемонном поклоне. Ей было очень стыдно за свое поведение и особенно за мысли. Хрупкая черноглазая девушка смотрела на Лилиану испуганно, не понимая, что происходит, и Кьян, улыбаясь уголками губ, пояснил:
— Моя жена выражает тебе почтение за то, что ты меня лечила. Лилиана — дочь лекаря. Она знает, что это непростой труд.
— Скажи ей, что я счастлива служить будущему Императору.
— Шесса, ты хоть не начинай! — сердито буркнул Кьян Ли, краснея. — Я — наместник Янгуна. Это очень много.
— А ты все равно готовься. Знаешь же, что дед упрям как осел. Он тебя переиграет.
— Остается только надеяться, что Шунь Тао проживет еще лет десять, — вздохнул Кьян. — Потому что я сейчас ну совсем не готов.
— И не мечтай, — грустно сказала Шесса. — Дед, конечно, как может, его поддерживает, но он не маг. Чудес не производит. Сколько Императору осталось — одна мать драконов знает.
А жить в Янгуне, действительно, пока было негде. Но Лили это совершенно не волновало. Кьян обещал ей, что построит для нее дворец, и она верила. А пока ее вполне устраивала простая хижина, где, кроме кровати и стола, и не было ничего. В конце концов, у них в Степи дом был тоже небольшой, намного скромнее, чем у остальных детей хана, но мама упрямо отказывалась переезжать куда либо, а отец с ней по таким мелочам никогда не спорил. И Лили с Кьяном тоже спорить почему-то не хотелось. Хотелось молчать и улыбаться. Единственное, что ей в хижине не понравилось — так это кровать. Как они на этих досках спят? Поэтому она просто скупила в деревне все подушки, какие нашла, и устроила себе свой шатер. И спать на полу на подушках в обнимку оказалось очень удобно.
Правда, Кьян спал немного. На него навалилось столько дел — и как только он всё успевал? С магами из Галлии бегал в горы искать железную руду и серебряные жилы, со строителями восстанавливал деревню, с крестьянами закупал продовольствие на зиму. Бывало, что Лили целый день его не видела, он приходил только ночью, а то и вовсе под утро, но она не жаловалась. Всю жизнь у нее перед глазами был такой же неугомонный дед Таман, только тот не небольшой провинцией правил, а целой Степью. Так что поведение Кьяна было для нее привычно. А сама она тем временем упорно учила уже немного знакомый ей язык и осторожно проверяла границы своей власти.
Женой наместника ей быть понравилось. Все женщины должны были ее слушаться. Еду им приносили каждый день, вещи стирали, в доме убирались. Катайцы, конечно, не слишком чистоплотны, но Лили приказала мыть полы в доме каждый день — мыли беспрекословно.
Кьян Ли только сейчас начинал понимать, что жена у него, действительно, сокровище. Она с легкостью решала все конфликты и гасила ссоры в деревне, он порой даже вникнуть в ситуацию не успевал, а Лили уже что-то терпеливо объясняла спорщикам, таская с собой Шессу как переводчика. Пару раз мужчины пытались ей угрожать, но она спокойно щелкнула кнутом, который вновь носила на поясе, и конфликт был мгновенно погашен.
Прозвище Ци — Колючка — приклеилось к ней мгновенно; в лицо ее так называть, кроме Кьяна, не смел никто, но за глаза только так про нее и говорили. Лили знала это, но не обижалась, ей это даже льстило. Ее здесь побаивались и уважали, а, главное, не трогали — так что могло быть лучше?
***
Кьян Ли, как всегда, явился домой поздно, сбросил грязную одежду в угол и буквально накинулся на спящую супругу. Его просто распирало от счастья и нежности. Он принялся целовать ее, с удовольствием понимая, что она даже во сне обвивает его шею руками и тянет на себя. Лили же, сонно приоткрыв один глаз, улыбалась мужу.
— Люблю тебя, — бормотал он, целуя ее запястья. — Ты — моя самая большая удача!
— Нашли? — подскакивала она, видя, что муж весь сияет и едва не расплывается в улыбке. — Вы нашли серебряную жилу?
— Лучше, — радостно смеялся Ли.
— Золото? — удивлялась Лилиана, зная, что муж был просто одержим поисками серебра в горах. Он считал, что раз по ту сторону оно есть, то и здесь должно быть. — Или что? Нефрит? Ну говори же!
— Еще лучше, Лили! Алмазы! Здесь алмазное месторождение! Великий дракон, это что-то невероятное! — он дышать не мог от восторга, размахивал руками и едва не хохотал.
— Да ты везунчик! — восхищалась девушка. — Вот это удача!
— Ты — моя удача, — неожиданно серьезно отвечал Кьян Ли и опрокидывал ее на подушки.
Нет, алмазы, конечно, это потрясающе, но жена — гораздо лучше.
44. Эпилог
— Говорила я, рано ей о ребенке думать, — горячилась Шесса. — Ребенка нужно рожать после двадцати пяти, а до этого — ублажать мужа. Женская энергия до двадцати пяти совсем другая…
