– Много, – лаконично ответил Ли.
Гэл прижался к моей ноге, тихо заворчал. Ему здесь не нравилось. Слишком много запахов, слишком много шума, слишком много суеты. Понимаю тебя, блохозавр. Мне тоже не нравится.
– Рокот, – негромко сказал я. – Надо снять все, что указывает на ГенТек.
Он кивнул. Понял без объяснений.
Мы отошли к краю лагеря, укрылись за полуразвалившимся сараем – единственным капитальным строением поблизости. Быстро содрали с брони корпоративные нашивки, эмблемы, все, что можно было снять. Молот отодрал с наплечника какую‑то бляху и зашвырнул в кусты. Вьюга аккуратно срезала ножом нашивку с рукава, спрятала в карман. Вообще, нужно было сделать это раньше, но хорошо хоть сейчас додумались.
Не то чтобы это сильно помогло. Броня оставалась броней – черной, угловатой, явно не самодельной. Оружие – оружием. И Гэл никуда не делся, а уж его‑то точно ни с чем не спутаешь. Но хотя бы не будем орать на весь лагерь, что прибыли прямиком из штаб‑квартиры «ГенТек».
– Серый, – сказал я. – Рот на замке. Ни слова лишнего. Понял?
Крысеныш энергично закивал. Вид у него был бледный и напуганный. Хорошо. Пусть боится. Меньше глупостей наделает.
– Шило как? – спросил я у Лисы.
Та покачала головой. Шило стоял рядом, привалившись к стене сарая, лицо серое, дыхание хриплое. Ребра – как минимум трещины, а может, и переломы. Не смертельно, но подлатать было бы неплохо.
– Держусь, – прохрипел парень, явно храбрясь, но внешний вид говорил сам за себя.
Еще одна причина не торчать в очереди неделями.
– Готовы? – спросил я, оглядев остальных.
Молот хмыкнул, поправив шестидулку на плече. Вьюга молча кивнула. Рокот окинул взглядом наш маленький отряд – грязный, потрепанный, но все еще боеспособный – и кивнул.
– Готовы.
– Тогда пошли. И постарайтесь не привлекать внимания.
Мы двинулись в лагерь.
Легко сказать – не привлекать внимания. Десять человек в боевой броне, обвешанные оружием, с механическим псом… Ну да. Очень неприметная компания. Сливаемся с толпой, как хамелеоны.
На нас начали оглядываться почти сразу.
Сначала – просто взгляды. Любопытные, оценивающие. Люди у палаток поднимали головы, провожали нас глазами. Перешептывались, показывали пальцами. Ничего удивительного – мы выделялись на фоне этой толпы оборванцев, как… Как отряд солдат в броне посреди лагеря беженцев. То есть – очень сильно.
Потом взгляды стали другими. Настороженными. Тревожными.
– Смотри, какая броня… – донесся чей‑то шепот.
– Это откуда такие?
– Корпораты, что ли?
Я шел вперед, стараясь не обращать внимания. Гэл трусил рядом, прижав уши и нервно поводя головой. Чуял напряжение, но вел себя смирно. Умный пес.
– Эй, – окликнул кто‑то сзади. – Эй, вы! Это что за тварь?
Я не обернулся.
– Не останавливаемся, – негромко сказал я своим. – Идем дальше.
Мы шли. Проходы становились уже, толпа – гуще. Люди расступались, давая нам дорогу, но делали это неохотно, бросая на нас взгляды – злые, завистливые, подозрительные.
Чем ближе мы подходили к воротам, тем хуже становилась атмосфера.
Ворота я увидел издалека.
Вернее – сначала увидел Стену. Ту самую, о которой говорил Ли. И она впечатляла.
Высокая – метров десять, не меньше. Бетонные блоки, поставленные друг на друга, сверху – колючая проволока в несколько рядов. Кое‑где виднелись металлические конструкции, похожие на опоры для прожекторов или камер наблюдения. Стена тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз, теряясь за палатками и деревьями.
Серьезное сооружение. Такое за пару дней не построишь. И за пару месяцев тоже. Феникс явно обосновался тут давно и надолго.
Перед стеной располагался фильтрационный лагерь. Тоже огороженный – но попроще: колючая проволока на столбах, быстровозводимые секции из металлической сетки и профилированных металлических листов, кое‑где – мешки с песком. Вышки по углам, на вышках – часовые. Внутри виднелись длинные бараки, какие‑то хозяйственные постройки, техника…
И очередь.
Очередь змеилась от ворот фильтрационного лагеря и уходила куда‑то в глубь палаточного города. Сотни людей. Они стояли плотно, плечом к плечу, медленно – очень медленно – продвигаясь вперед. У некоторых в руках были бумажки, у других – какие‑то документы. Люди ждали, переминаясь с ноги на ногу.
Вот, значит, как это выглядит. Очередь в новую жизнь…
– Охренеть, – выдохнул Молот, глядя на это столпотворение. – И че, мы туда?
– Попробуем иначе, – сказал Ли. – Мне нужно к воротам. Там должна быть связь с командованием.
– Ты уверен? – Рокот скептически оглядел толпу. – Представляешь, как они сейчас развоняются?
– Попробуем, – повторил Ли. – Другого выхода все равно нет.
Он был прав. Стоять в этой очереди неделями мы не могли. Даже при всем желании, которого не было совершенно.
– Ладно, – кивнул я. – Пробуем. Только аккуратно.
Мы двинулись к воротам.
«Аккуратно» – это, конечно, было смешно. Чтобы добраться до ворот, нужно было пройти мимо очереди. Мимо сотен людей, которые торчат тут часами, днями, неделями. Людей усталых, измотанных, озлобленных. И вот мы такие – в броне, с оружием, явно собираемся влезть без очереди…
Первые возмущенные голоса раздались почти сразу.
– Эй! Эй, вы куда?
Я не обернулся. Продолжал идти.
– Тут очередь! – крикнул кто‑то. – Все ждут!
– Нам нужно, – бросил Рокот через плечо. – У нас раненый.
– У всех раненые! – огрызнулся тот же голос. – А мы че, рыжие⁈
Ропот нарастал. Люди оборачивались, смотрели на нас. Кто‑то с любопытством, кто‑то с раздражением, кто‑то – с откровенной злобой.
– Ишь, какие борзые…
– В броне приперлись, с оружием…
– Корпораты небось…
– Точно корпораты! Смотри, какая экипировка!
Я чувствовал, как сгущается атмосфера. Как нарастает напряжение. Эти люди – не бойцы. Не мародеры. Обычные выжившие, измотанные ожиданием, неопределенностью, страхом. И вся их злость, все их обиды сейчас нашли удобную мишень.
Нас.
– Не останавливаемся, – негромко сказал я своим. – Почти дошли.
До ворот оставалось метров тридцать. Охранники на вышках уже смотрели в нашу сторону. Кто‑то поднял бинокль. Хорошо. Пусть видят. Пусть понимают, что мы – не угроза.
Двадцать метров.
– А ну стоять! – кто‑то загородил дорогу.
Мужик. Здоровый, бородатый, в грязной куртке. За ним – еще несколько человек. Лица злые, решительные.
– Куда прете? – прорычал бородатый. – Тут все ждут! И вы будете ждать, как все!
– Отойди, – спокойно сказал Рокот. – Не хочу тебя расстраивать, но…
– А мне похер, чего ты хочешь! – бородатый не отступил. – Вы, суки, думаете, если в броне – значит, главные? Значит, можно без очереди?
Толпа вокруг загудела. Одобрительно.
Люди смекнули, что к «Фениксам» мы отношения не имеем, и осмелели. Черт. Надо было внаглую переть, распихивая всех прикладами. Тогда бы не дернулись. Но теперь‑то чего уже?
Десять метров до ворот.
– Послушай, – я сделал шаг вперед, поднял руки – ладонями вперед, демонстрируя отсутствие оружия в руках. – Мы не хотим неприятностей. У нас раненый человек. Ему нужна помощь. Нас там ждут.
– Да плевать мне на твоего раненого! – рявкнул бородатый. – У нас тут тоже раненые! Больные! Дети! И все ждут! Неделями ждут! А вы приперлись и думаете – вас пропустят⁈
– Мы не…
– Да валите их, че с ними базарить? – заорал кто‑то из толпы…
И толпа взорвалась.
Бородатый ударил первым.
Широко, по‑деревенски, размахнувшись, он ударил меня в лицо. Я качнулся в сторону, пропуская удар мимо, и толкнул мужика в грудь. Не сильно, калечить его я не собирался. Просто отодвинул. Ну, может чуть сильнее, чем просто отодвинул.
Бородатого отбросило на несколько шагов. Он врезался спиной в кого‑то из толпы, едва устоял на ногах. Глаза вспыхнули яростью.
– Ах ты, сука!
Он бросился на меня снова. И в этот момент плотину прорвало.
