— Иби, проанализируй, чем пахнет, — мысленно попросил я.
— Это эфирное масло мирры, изготавливается из смолы, получаемой из растений из рода Коммифора семейства…
— Достаточно, — перебил я напарницу.
В щели тем временем показалась бородатая, патлатая морда в очках. Этот неопределённого возраста субъект, чем-то напоминающий странную смесь геолога и хиппи, уставился на меня настороженно и испуганно.
— Что вы хотели, молодой человек? — спросил он.
— Оперуполномоченный ОМВД по Красногвардейскому району, капитан полиции Фомин, — без всякого давления и как можно дружелюбнее проговорил я, показывая корочки. — Я могу войти?
— Нет, — тут же отрезал он. — Я ничем противозаконным не занимаюсь, я знаю свои права, я…
— Подождите, подождите, — перебил я. — Вас как зовут?
— Ну… Даниил, — нехотя ответил он.
— Меня Егор, — сказал я. — Вот что, Даня, давай на «ты».
— Это почему ещё? — нахмурился он.
— Потому что я твой сосед снизу, представляешь, — спокойно ответил я. — Давай поговорим как сосед с соседом, без протоколов.
Бородач недоверчиво прищурился, продолжая смотреть на меня через щель в двери.
— Ну да, знаю я ваши уловки полицейские, — буркнул он. — Не помню я вас, не видел никогда в подъезде.
— Да я вчера только заселился, — продолжил я, стараясь говорить максимально буднично, — теперь я твой сосед. Серьёзно говорю.
Я даже правдиво моргнул пару раз, стараясь выглядеть как можно убедительнее.
— Какого цвета кафель на кухне? — вдруг выпалил он.
— Что? — не понял я.
— В квартире у тебя какого цвета кафель?
— Там нет кафеля, — ответил я после паузы. — Там старые обои, а вот в ванной… — я задумался, — цвет такой… невзрачный, средний, а ещё там дельфинчики нарисованы.
— Всё верно, — кивнул он.
Цепочка звякнула.
— Заходи, — сказал Даниил, — только один, больше никого не пущу.
Участковый и невесть откуда взявшаяся Женя попытались протиснуться следом за мной, уже было шагнули в прихожую, но я вовремя их остановил, подняв ладонь.
— Погодите, — проговорил я настойчиво, — я сам разберусь.
И, не дожидаясь возражений, аккуратно, но решительно захлопнул дверь у них перед носом, отрезав внешний шум и любопытные взгляды. В квартире было уже почти не дымно, воздух очистился, остался лишь лёгкий, терпкий душок, который больше не раздражал.
Обстановка оказалась необычной. Мебель старая, явно ещё с советских времён, будто квартиру законсервировали лет сорок назад, и даже ковёр с оленями висел на стене, как и положено. При этом повсюду были расставлены скляночки с ароматическими палочками, на стенах и дверцах шкафов прилеплены листочки с непонятными символами и знаками, а на полках стояли какие-то минералы: от аккуратных кристаллов до тёмных, неровных кусков, больше похожих на почерневший бетон, чем на что-то мистическое.
Ну точно, геолог и хиппи, два в одном.
Мы прошли в зал, и я отметил про себя, что, несмотря на потасканность обстановки, в квартире было чисто и прибрано, без следов запоя, грязи или запущенности, что сразу говорило в пользу хозяина.
— Колдуешь, Даня? — спросил я.
— Что ты такое говоришь, Егор? — возмутился он. — Колдунов не бывает.
— А это тогда что? — я широким жестом обвёл комнату, показывая сразу на всё: и на непонятные рисунки, и на символы, и на череп какой-то зверушки, стоящий на полке. Судя по резцам, это были останки грызуна.
— Говорят, ты бесов вызываешь, — добавил я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Он фыркнул.
— Я верю в переселение душ, — сказал он упрямо. — Никаких бесов я не вызываю, упаси бог. Я общаюсь с духами предков.
— Значит, колдунов не бывает, а духи бывают? — уточнил я скептически.
— Бывают, — коротко ответил он. — Не верят мне, но они есть. И Юля.
— Какая Юля?
После этих слов Даня вдруг погрустнел, плечи его слегка опустились, и в голосе появилось что-то надломленное.
— Жена моя тоже не верила, — тихо сказал он. — И ушла.
Он замолчал, глядя куда-то мимо меня, и в этот момент стало понятно, что за всей этой странной атрибутикой и слухами скрывается вовсе не сатанист и не поджигатель, а одинокий, упрямый человек, нашедший себе весьма своеобразный способ не сойти с ума.
Или всё-таки сойти?
— Неудивительно, что ушла, — качнул я головой, стараясь говорить без насмешки. — Её, наверное, задолбало жить с таким ремонтом и в этих запахах.
— Да нормальные это запахи, — буркнул он. — Смола. Все натуральное. Просто пережёг маленько, не рассчитал. С кем не бывает, задремал я.
— А что ты не пострижёшься? — спросил я, оглядывая его спутанные волосы. — Выглядишь, как… Робинзон Крузо.
— Зачем на это тратиться? Я всё равно никуда не хожу, — пожал он плечами. — Мне наплевать на людей, а людям наплевать на меня. И даже моей жене… — он запнулся. — Уже бывшей жене.
Он снова вздохнул.
«Ага, — подумал я, — вот где собака зарыта. Страдает человек, ушёл в себя и мается всякой ерундой».
— Загрузить курс психологии и советов при посттравматическом синдроме? — осторожно предложила Иби.
— Да не надо, — отмахнулся я мысленно. — Тут поможет просто по-человечески поговорить.
— Чайком угостишь? — спросил я вслух.
— А? Да… конечно, — он даже удивился.
— А что ты так удивляешься? — усмехнулся я.
— Ну… не знаю. Ты вот зашёл и… не наезжаешь, не ругаешься. Обычно меня сразу чморят, хоть соседи, хоть полицейские.
— Знаешь, Даня, — сказал я, присаживаясь, — тебе бы жизнь немного поменять. Оторвать жопу от дивана, сходить постричься, побриться, купить нормальные шмотки, а не этот рваный халат, в котором ты ходишь. Люди, глядишь, и потянутся.
— Зачем мне такие ограниченные люди? Это моя жизнь, — фыркнул он. — Я сам решу, что мне делать.
— Да я по-соседски, — спокойно ответил я. — Совет даю.
— Я не нуждаюсь ни в чьих советах, — отрезал он. — Люди неблагодарные. То ли дело духи.
Он вдруг внимательно уставился на меня.
— Ты веришь в духов?
— Нет, конечно, — пожал я плечами.
— А хочешь, я тебе докажу, что они существуют? — неожиданно спросил он.
— Ну давай, попробуй, — сказал я, не отводя взгляда.
Он наклонился вперёд и тихо, почти шёпотом, произнёс:
— Скажи… с кем бы ты сейчас хотел поговорить? Из тех… кого уже нет…
Я задумался, потом хмыкнул и ляпнул первое, что пришло в голову:
— Давай со Сталиным.
— Э, нет, — тут же отрезал он, прищурившись. — Вижу, что прикалываешься. Надо с кем-то из своих, из родственников, чтобы одного рода были.
— Ну… — я помолчал секунду и, сам от себя не ожидая, выдал: — Давай с отцом.
И только сказав это, сразу пожалел, потому что внутри неприятно кольнуло. Я ведь не верил во всю эту чушь, а звучало это так, будто я сам, по своей воле, вплетаю сюда, в разговор со слегка чокнутым соседом, светлую память об отце, и от этого стало как-то неловко перед самим собой.
— Тогда садись за стол, — сказал Даня.
И кивнул на старую советскую парту.
— За какой ещё стол? — не понял я. — У тебя, как у вызывающего духов, по идее, должен быть круглый стол со скатертью, хрустальный шар, свечи, мрак, антураж, а не вот это всё.
— Иронизируешь, — хмыкнул он. — Я не гадалка и не беру клиентов. Я исследую мир духов.
— Ну-ну, исследователь, — буркнул я. — Пошли лучше на кухне посидим.
Мы прошли на кухню. Я сел так, будто зашёл к нему за солью и собираюсь гонять чаи. Он же достал лист бумаги и начал что-то быстро рисовать карандашом, причём карандаш этот время от времени слюнявил, отчего линии выходили насыщенного синего цвета. Я сразу узнал этот карандаш — химический, такой же у меня в детстве был. Даня старательно водил им по бумаге, и к концу всего дела язык и особенно нижняя губа у него окончательно стали фиолетовыми.
— Вот, — сказал он, протягивая мне лист. — Напиши здесь фразу, которую говорил твой отец.
— Какую ещё фразу? — нахмурился я.
