— Нужно проверить компьютер убитого, — сказал я.
— Да проверяли уже, — отозвался следователь. — Всё чисто. Кто-то всё удалил.
— И всё же я бы посмотрел, — ответил я.
Степаныч прищурился.
— А ты что, специалист у нас по компам великий?
— Ну… — пожал плечами я. — Мышкой щёлкать умею, Владимир Степанович.
Он махнул рукой.
— Ай, ладно. Твоё дело. Только недолго. Надо ещё соседний дом опросить. Может, кто в тот момент в окно смотрел и видел, кто в подъезд заходил. Всякое бывает.
* * *
Компьютер загрузился. Он и правда был пустой. Все файлы удалены. Остались только какие-то программные хвосты, стандартные демонстрационные видеоролики и картинки, которые идут в комплекте с системой.
— Вообще, — проговорила Иби, — компьютерная техническая экспертиза умеет восстанавливать удалённые данные. Но только, если эти данные…
Она замолчала на секунду, словно додумывая мысль.
— … удалял дилетант, — всё-таки договорила она через пару мгновений. — Скорее всего, тут работал профессионал. Ничего это не даст.
— Ну вот, — сказал я. — Сначала обнадёжила, потом тут же разочаровала.
— Погоди, Егор, — остановила она. — Вот тут я вижу след в облачное хранилище.
— Как ты видишь? — удивился я. — Ты что, внутри компьютера?
— Ну нет, конечно, — ответила она. — Щёлкни вот сюда. Я твоими глазами пользуюсь.
— Ага…
— Вот сюда. Правой кнопкой мышки.
Я выполнил.
— Теперь зайди в контекстное меню. Ага. Теперь сюда.
Я щёлкал, как она говорила.
— Вот. Скопируй этот файлик.
Я попробовал открыть его. Не открывается.
— А что это? — спросил я.
— Это то, что хозяин квартиры очень хорошо спрятал, — сказала Иби. — Спрятал так, что файл не смогли удалить.
— Проще было бы взорвать этот компьютер на хрен, — сказал я.
— Это бы тоже не помогло, — ответила она. — Потому что файлик в облаке. Есть флешка?
— Да откуда? — хмыкнул я. — Флешки — это прошлый век.
— Тогда отправь себе куда-нибудь этот файл. На почту, я не знаю.
— Хорошо, — сказал я. — Отправляю.
Я набрал адрес своей почты и отправил файл.
— Ну, Егор… — сзади вырос Степаныч. — Ты на обход так и не пошёл, что тут щёлкаешь? Нашёл чего?
Я торопливо снял руку с мышки, но быстро сделал вид, что просто раздражён.
— Нет, — сказал я. — Всё чисто.
— Я же говорил, — хмыкнул следак. — Тут уже спецы проверяли. Мы, конечно, изымем жёсткий диск, отправим на экспертизу. Попробуем данные восстановить, но вряд ли.
— Думаешь, его убили из-за компьютера? — скептически хмыкнул Румянцев, уставившись на следака.
— Ну, блин, Владимир Степанович, — развёл руками тот. — Сами подумайте. Человек-то ведь не простой смертный. Начальник научно-исследовательского института. И в кабинете у него, кстати, ноутбук исчез. А тут его убили и компьютер почистили. Не бывает в нашей работе таких совпадений.
— Ну, не знаю, не знаю. Дико как-то звучит. Генералов из-за компьютера убивать.
Степаныч в задумчивости отошёл от меня и потёр подбородок.
— Тем более, скорее всего, это его знакомый был, — добавил он. — Дверь-то не взломана.
— Он зашёл не через дверь, — сказал я.
Все сразу уставились на меня.
— Что? — переспросил Румянцев. — Убийца зашёл не через дверь? Как это?
— Откуда ты знаешь? — прищурился следак. — Фомин, ты что, ясновидящий?
— Или эксперт у нас? — хмыкнул кто-то сбоку. — По следам определил?
Я промолчал.
Не стал говорить вслух, что Иби уже подключилась к системе видеонаблюдения дома и прогнала все записи. За последние сутки в подъезд не заходил ни один посторонний. Только жильцы. Всех она идентифицировала. Жаль, я не мог освободить от этой работы коллег, им ещё придётся всё отсматривать, чтобы через энное количество часов прийти к тому же выводу.
Но они и сами могли обратить внимание, что записи с камер видеонаблюдения не были уничтожены и сами камеры не повреждены. Значит, убийца не опасался, что его засекут. Выходит, уверен был, что на записи не попал, потому что даже не проходил мимо камер.
Но вслух я сказал другое.
— Нет, тут нарушена логика. Смотрите, вы говорите, что он сам открыл дверь. А потом что получается? К нему пришел убийца с пистолетом. Судя по всему, пистолет был с глушителем, так как никто из соседей не слышал звука выстрела. И потом, значит, потерпевший садится на диван, спокойно смотрит телевизор. Так получается?
— Ну, — почесал затылок Степаныч. — хрен его знает. А твоя какая версия?
— Моя версия, что когда вы проверите камеры видеонаблюдения, вы никого подозрительного там не найдете. Надо взять, конечно, замок на экспертизу и посмотреть, вскрывали ли его посторонним предметом или отмычкой, имеются ли микроцарапины на поверхности внутренних механизмов замка. Это понятно. Но я уверен, что там никаких повреждений не будет, замок не вскрывался. Наш убийца зашел… ну вот, например, через окно.
Я подошел к подоконнику, там было приоткрыто окно.
— Вот здесь он зашел, спустился, застал нашего потерпевшего, смотрящим телевизор, выпустил спокойно пулю и — фьюить — обратно вышел в окно.
— Он что, Карлсон, что ли? — хмыкнул следак.
— А ну-ка, посвети-ка, Аркаша, — сказал я криминалисту. — Фонарик возьми.
Он подошёл с фонариком. Я задёрнул плотную штору.
— Так, и свет надо выключить, — добавил я.
— Ага, — кинулся выполнять указание Степаныч.
Потом спохватился.
— Тьфу, блин. Что я как пацан, самый молодой, что ли? Ну тебе надо, сам и выключай.
— Владимир Степанович, ну выключите, — сказал я, не выпуская края шторы. — Уже же рядом.
— Ну ладно, — крякнул он и всё-таки подошёл. Выключил.
В комнате повис полумрак.
— Посвети, Аркадий, на подоконник, — сказал я. — Ниже опусти. Чтобы свет косо падающий был. Во-от…
Луч фонарика скользнул по поверхности. И сразу стало видно. В темноте, при приглушенном фоне, на белом подоконнике отчётливо вычертился след подошвы обуви. Слабый, но явный. Наслоение пыли, оставленное рисунком протектора.
— Ого… — пробормотал Аркадий. — Я же осматривал подоконники. Не видел следов.
— Надо смотреть в косопадающем свете, — сказал я. — Когда фоновое освещение приглушенно.
— Ну да, да, — закивал он. — Точно.
Он посмотрел на меня.
— А ты откуда всё это знаешь, Егор?
— Бывает, книжки по криминалистике на ночь читаю, — хмыкнул я.
И тут же мысленно похвалил Иби за отличное изучение материала.
— Погодите, — воскликнул Степаныч. — Это что получается? Если он зашёл через окно, значит, забрался с крыши.
— А если он забрался с крыши, — продолжил я за него, — значит, он ещё там. Залёг, дождётся ночи и только тогда спустится вниз.
— Етишкин-колотишкин! — рявкнул Румянцев. — Вперёд. То есть наверх. На крышу!
Он машинально схватился за бок, будто хотел вытащить пистолет из кобуры, и тут же опомнился. Пистолет он уже несколько лет на выезды не получал. Только на учебно-тренировочные стрельбы. И пару раз, когда ездили звание обмывать на природу, там стреляли по бутылкам.
— За мной, Фомин! — крикнул Степаныч и рванул из квартиры. — У тебя-то хоть пистолет есть?
— Есть, — ответил я на ходу.
— Молодец!
— Только он в оружейной комнате, — добавил я.
— Да ёлки!
— Да когда бы я его получил? Вы же сами залетели, сказали: срочный выезд, убийство, как штык надо на место происшествия.
— Ладно, — буркнул он. — Будь осторожен.
Мы поднялись на последний этаж на лифте. Там, конечно же, была лестница на чердак. Правда, люк с замком красноречиво говорил, что дальше хода нет.
— Чёрт, — пробормотал Румянцев. — А как он тогда на крышу попал?
— Ну как, — сказал я. — Мог с другого дома. Мог по альпинистской верёвке или как-то ещё. Но явно не из подъезда.
— А к чему такие сложности? — спросил Степаныч. — Не проще ли было в дверь постучать?
— Проще, — ответил я. — Но он хотел, чтобы все так думали. Заметал следы. Мы бы сейчас подозревали тех, кто входил в подъезд. А там только свои жильцы.
