Слуги расставляли блюда, звенели приборы, раздавались вежливые приветствия — всё как в сотни предыдущих обедов. Но теперь каждый жест, каждое слово казались мне частью сложного узора, где ни одна нить не лежала случайно.
«Кто из них знает больше, чем показывает? — думал я, медленно переводя взгляд с одного лица на другое. — И кто из них уже получил приказ от сестёр?»
Я заставил себя улыбнуться и кивнул слугам, давая знак покинуть гостиную. Пора было играть свою роль — пока не выясню правду.
— Рад видеть вас всех за этим столом, — произнёс я ровным, спокойным голосом. — Сегодня, прежде, чем мы приступим к трапезе, нам предстоит обсудить важное дело.
Я накрыл гостиную куполом из энергии созидания — теперь, после полученных от моего предка, старшего демиурга иного мира, знаний, это не составляло для меня труда. Воздух замерцал, словно сотканный из тысяч звёзд, а пространство вокруг уплотнилось, отрезая нас от остального замка. Я посмотрел в глаза Беркуту — и в этот миг мир словно сжался до точки, где существовали лишь мы двое.
— Скажи мне, Беркут, — мой голос прозвучал тише, но каждое слово отдавалось в тишине, как удар молота, — почему вы хотите пустить в этот мир демонов? Разве вы не видели, что они сотворили с вашим миром?
Все удивлённо повернулись ко мне, а затем — как по команде — перевели взгляды на Беркута. В комнате повисла такая напряжённая тишина, что, казалось, можно было услышать биение сердец.
Надо отдать ему должное: он не стал отнекиваться. Медленно, с почти театральной грацией, обвёл взглядом присутствующих, задержался на каждом лице — и лишь потом посмотрел на меня. Его улыбка была холодной, без тени прежней теплоты.
— Вы всего лишь корм для нас, старший демиург, — произнёс он, и в его голосе зазвучали незнакомые, металлические нотки. — Такой же, как и население того мира. Ты думаешь, мне было жалко их? Или, может, жалко вас? Нет! Я служу демонам тысячи лет. Помогаю покорять миры, обеспечивая нас пропитанием.
Он засмеялся — и этот смех пронзил меня, как ледяной клинок. Он звучал неправильно: будто сквозь голос Беркута пробивался другой, древний и чудовищный.
— Эта жалкая оболочка, в которой сейчас я нахожусь, когда-то была тем, кем ты его считал — Беркутом из того мира, — продолжил он, и его глаза на миг вспыхнули багровым огнём. — Я захватил её, когда один идиот в том мире приоткрыл щель, в которую мы смогли проскользнуть. Для вас скоро всё закончится. Нас много здесь. Мы пришли, когда твой предок открыл разломы, пытаясь спасти хотя бы часть своего народа.
Беркут снова засмеялся этим жутким, нечеловеческим смехом. Его фигура, а следом и фигура Данилы, стали меняться: плечи расширились, кожа посерела, а из-под рукавов проступили чёрные, чешуйчатые отростки.
Я почувствовал, как внутри вскипает ярость, но сдержал её — сейчас важнее было не дать им уйти. Купол сиял всё ярче, сдерживая их силу.
— Значит, ты не Беркут, — тихо произнёс я, поднимая руку. — А ты не Данила, — на моей ладони засияли два шара чистой энергии созидания. — Вы — лишь паразиты, присосавшиеся к этому миру.
Они зашипели, как разъярённые змеи, и бросились в атаку. Но я был готов: шары сорвались с моих рук и ударили их в грудь, опутывая энергетической сеткой и сковывая движения. Два тела рухнули на пол, отчаянно пытаясь освободиться.
— Думаешь, это тебя спасёт? — прохрипел Беркут, изо всех сил пытаясь разорвать энергетическую сеть. — Мы везде. Мы уже в ваших домах, в ваших семьях, в ваших мыслях!
Я не ответил. Вместо этого сосредоточился, наращивая мощь энергетических ловушек. Вспышка света залила гостиную невыносимо ярким сиянием, на миг всех ослепляя.
Когда зрение вернулось, на полу лежали лишь безжизненные человеческие облики — те, что когда-то были Беркутом и его сыном Данилой. А в воздухе ещё дрожал отголосок далёкого, злорадного смеха.
Я опустил руку, чувствуя, как тяжёлая усталость накатывает волной. Но времени на отдых не было.
— Это только начало, — прошептал я, не отрывая взгляда от неподвижных тел. — Теперь я знаю: враг уже внутри.
Посмотрев на остальных, до сих пор пребывающих в ступоре, словно застывшие фигуры в застывшем времени, — я твёрдо произнёс:
— Я вынужден провести проверку каждого из вас на наличие демона. А затем — всей крепости. Если с крепостью пока проще, то с вами… — Я замолчал, подбирая слова, но Бестужев не дал тишине затянуться и пришёл на помощь:
— Князь, мы всё понимаем. Делайте то, что необходимо. Если я правильно понял, вы хотите покопаться в наших головах? — Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога.
Я кивнул и медленно обвёл взглядом присутствующих. Каждый встретил мой взгляд по-своему: кто-то с вызовом, кто-то с тревогой, а кто-то — с безмолвным согласием. Взгляд задержался на Елене и Ли Юй.
— Я готова, — первой произнесла Елена, выпрямившись и глядя мне прямо в глаза.
Её решимость словно дала толчок остальным. Один за другим они кивнули, произнесли слова согласия — тихо, но твёрдо.
Сначала я проверил всех на присутствие демона. Это было несложно: достаточно пропустить сквозь каждого поток чистой энергии созидания. Свет окутывал фигуры, проникал в самую суть — и отступал, не найдя чужеродной тьмы. Но второе испытание оказалось куда сложнее.
Я погружался в мысли, в воспоминания, в тайные уголки души. Часы текли, как вязкий мёд. Я видел обрывки снов, забытые обиды, тайные страхи — но нигде не было следа демонического присутствия.
К моему облегчению, все присутствующие оказались верными моему роду. Даже связи Егорыча с Марией — пусть и вызывавшие вопросы — оказались невинными: в основном они пересекались, когда она была моей нянькой. А в её лесу он побывал лишь однажды — на опушке, где был и я.
С крепостью дело пошло быстрее. Я расширил купол, всё ещё защищавший гостиную, до границ всей крепости. Энергия разлилась, окутывая стены, башни, подземелья — каждый уголок, где могла таиться тьма.
Затем я обратился к Егорычу:
— Выясните, не произошло ли где-нибудь неожиданных смертей.
Через десять минут Молчун, Слон и Мирон доложили:
— Никаких смертей в крепости не зафиксировано.
По гостиной прокатился вздох облегчения — будто гора упала с плеч каждого.
Я объял тела Беркута и Данилы энергией созидания, приподнял их над полом и усилил напор, превращая в пепел.
Маша, получив моё молчаливое согласие, жестом подозвала слуг.
— Уберите пепел и холодные блюда. Разогрейте всё заново. Мы так и не поели, — её голос звучал устало, но с ноткой привычной хозяйской твёрдости.
Слуги засуетились, и вскоре в воздухе заструились ароматы свежей выпечки и тушёного мяса. Но даже эти привычные запахи не могли заглушить послевкусие тревоги.
Я оглядел собравшихся. Они улыбались, переговаривались, пытались вернуться к обыденности — но в каждом взгляде читалось: они не понимают до конца, что происходит.
Когда мы поели и перешли к кофе и десертам, я снова заговорил:
— Теперь, когда я уверен в вас, я расскажу, что происходит и что нас ждёт.
Я сделал паузу, собираясь с мыслями. В гостиной повисла напряжённая тишина — даже пламя в камине будто притихло, прислушиваясь.
— Всё началось не здесь и не сейчас. Корни зла уходят в иной мир, откуда пришли сёстры: Мария, Айра и Юнь Си. Марию знают все, кроме Маши. Юнь Си знают Елена и Ли Юй, а Айру не видел никто из нас — она самая старшая среди них и самая главная. Они — демиурги. И уже давно служат старшему демиургу демонов.
Елена невольно сжала подлокотники кресла, а Бестужев подался вперёд, не отрывая от меня взгляда.
— Когда-то они служили балансу, будучи демиургами в своём мире. Но жажда власти извратила их суть. Сын Айры, младший демиург, стал экспериментировать с очень древним и забытым языком. Нашёл древние запретные руны и случайно открыл щель между мирами, куда просочились извращённые души демонов и захватили его тело. Постепенно, с их помощью, щель превратилась в разлом, из которого началось нашествие демонов — и мир моих предков пал. Наш мир — следующая цель.
