Прежде чем покинуть лабораторию, Илайн всегда просила оставить ее ненадолго, а затем методично и основательно собиралась: раскладывала вещи по местам, вытирала стол, проверяла задвижки на окнах, гасила лампы, запирала двери… Как она сама признавалась, это помогало ей превращаться из домтер в госпожу Уолтон, которая не ночует на работе, а чинно ужинает в большом доме, в окружении семьи.
И они не стали ей мешать.
Сидя в автомобиле и наблюдая, как одно за другим гаснут окна лаборатории, Риз затылком ощущал прожигающий взгляд и ждал, когда Офелия наберется смелости задать волнующий ее вопрос.
– Я здесь уже третий день и ничего не делаю, – начала она.
– Разве? – поразился Риз и, сбитый с толку ее обвинительным тоном, нервно почесал висок. – Илайн говорила, что тебе здесь нравится.
– Нравится. Но как это помогает искать Флори?
– Тем, что ты в безопасности, и мы можем сосредоточиться на поисках.
– И какие результаты?
– Пока что скудные, – вынужден был признать он.
– Вот именно, – фыркнула Офелия.
Риз не знал, что ответить этой бойкой девчонке, которой в тринадцать лет легко удалось отчитать столичного градоначальника и парой фраз вызвать у него чувство вины. Его спасла Илайн, пришедшая вовремя. Гремя ключами, она забралась в машину и сразу подметила их настроение.
– Вы чего такие кислые? Есть новости? – Она с беспокойством взглянула на Риза.
– Офелия недовольна, что ничего не делает.
Напряжение на лице Илайн сменилось легкой улыбкой.
– Она скромничает. Мы с ней отлично позанимались сегодня. Верно, Фе? – Она подмигнула ей. – Безлюди и впрямь откликаются на ее эмоции. Немного тренировок – и она научится чувствовать их на расстоянии. Это редкая особенность.
– Меняю забавное умение на то, чтобы научиться плавать, – пробормотала Офелия.
Она сидела, насупившись, – вылитая грозовая туча, готовая ударить молнией, а Илайн сохраняла невероятную выдержку, как истинная домтер в работе со своенравным безлюдем.
– Приезжай летом. А пока сезон не открыт, позволь научить тебя другим полезным вещам.
– Полезным для кого? – с вызовом спросила Офелия. – Работать вашей ищейкой я не собираюсь. У меня другие планы.
– О, и какие же?
– Стать горъюстом. Буду защищать права людей и бороться за справедливость. Как Флори.
– Чудесно, – голос Илайн смягчился. Кажется, выбор Офелии пришелся ей по душе. – Будь у меня такая сестра, я бы тоже брала с нее пример.
– Так будь нашей сестрой! – воскликнула Офелия и приобняла ее, несмотря на то что их разделяла спинка сиденья и нелюбовь Илайн к порывистым объятиям. – Я уже смирилась быть младшей, а Флори не помешает разделить с кем‑то ответственность за меня. Вот она удивится, когда вернется…
Илайн похлопала по ладони, сжимающей ее плечо, и не отстранилась.
– Спасибо, Фе. Я тронута.
Риз не стал вмешиваться в их сестринскую идиллию и завел автомобиль.
Гроза миновала.
Утром перед отбытием в Охо он получил предупреждение от Фран о том, что госпожа Олберик доложила о новом госте и любезно рекомендовала свой дом для встречи. И хотя письмо Фран было пронизано тревогой, новость Риза порадовала. Все шло, как было задумано.
Этим он успокаивал себя, пока ждал судно на заброшенной верфи, а затем весь путь в сопровождении грозного молчаливого оховца.
Вода в гавани Охо казалась неподвижной и поблескивала, как стекло. С высоты подъемника Риз наблюдал, как по гладкой поверхности скользят суда. Время клонилось к вечеру, и бывалые моряки торопились вернуться в свои порты до темноты, зная о том, как опасно в этих местах скалистое дно. Предостережением служил ржавый остов затонувшей баржи, торчащий из воды, точно голова морского чудовища.
Вдалеке сквозь туманную завесь виднелись отлогие скалы. Они подступали к берегу, пустившему свои извивающиеся щупальца в море, и там, вдоль этих узких участков суши, дрейфовали рыбацкие лодки. Жизнь Охо текла размеренно и спокойно, чего Риз не мог сказать о своей. Страх высоты, подкрепляемый тряской кабины, казался мелким и незначительным по сравнению с тем, что ждало его наверху.
Сойдя на землю, Риз набросил на плечо ремень тубуса с чертежами и двинулся к стенам резиденции – каменному исполину, чей фасад венчало окно в форме глаза. В прошлый визит Риз не заметил его и лучше бы продолжал оставаться в неведении. Столь символичное архитектурное решение напомнило о том, с кем он связался: вездесущими ищейками, зоркими наблюдателями, опытными и безупречными в своем ремесле. А он был наивным дураком, рассчитывая обыграть их на их же поле.
Шагая по коридорам резиденции, Риз чувствовал, как по спине ползут колючие мурашки. Его повели в подвальные комнаты с низкими сводами, отражавшими эхо шагов. Он был почти уверен, что конечным пунктом их замысловатого маршрута станет камера или пыточная, но оказался в хозяйственном крыле. По жару и аппетитным запахам еды можно было легко догадаться, что это кухня, разделенная на отдельные помещения и закутки.
Его ждали в небольшой комнате, освещенной очагом. На железном крюке под колпаком дымоотвода висел свиной окорок, а рядом, придвинувшись к огню, за низким столом сидел Вихо и чистил сковороду. Щетка с противным звуком скребла по дну.
Появление Риза заставило его оторваться от дел. Вожак поднял голову и улыбнулся, словно и впрямь обрадовался гостю. Сложно было признать в этом простодушном судомойщике того властного человека, каким Вихо предстал в их прошлую встречу.
– Присоединяйтесь, мой друг. Работы хватит на двоих.
Он распорядился, чтобы принесли кожаный фартук и необходимый инвентарь. Пораженный таким приемом, Риз послушно сменил тубус на деревянную щетку с жестким ворсом и сел на скамью, поставленную для него.
– Люблю это дело, – задумчиво проговорил Вихо, возвращаясь к грязной сковороде. – Оно успокаивает и не дает оторваться от обычной жизни. А люди при власти таким грешат, не так ли?
– Возможно, – пробормотал Риз. Весь его деловой настрой испарился, когда его усадили перед горой грязной посуды. Он подхватил первую попавшуюся сковороду с прогорклым маслом на дне и щедро присыпал чистящим порошком.
Вихо самозабвенно продолжал:
– Полезно напоминать себе, что власть не делает нас особенными. Мы служим людям, но ничем от них не отличаемся. Разве что долей безрассудства, если добровольно взваливаем на себя такой груз ответственности. – Он замолчал, пару раз поскреб по дну сковородки и продолжил: – Иногда хочется заняться простым трудом. Представить, что ты ремесленник или судомойщик, что от тебя не зависит столько судеб. Вы думали об этом, мой друг?
На самом деле Риз думал о том, что чистящий порошок щиплет его обветренные руки.
– Нет, – помедлив, ответил он. – Возможно, потому что не считаю свое решение добровольным.
На невозмутимом лице вожака промелькнуло выражение, изобличившее его смятение. Он‑то полагал, что ему будут премного благодарны за подаренный пост градоначальника, но Риз не питал иллюзий о своем положении. Он был не властью, а простым ключником, которому могли приказать открыть нужную дверь.
Вихо повернулся к очагу и подбросил дров. Пламя занялось с новой силой, осветив комнату, заиграв отблесками на выступающих гранях оловянной утвари, развешенной на стенах. И только потолок, выпачканный сажей, мрачно нависал над ними.
Щетки продолжали противно скрежетать. Выступать с деловым предложением сейчас казалось Ризу нелепым, и он молчал, гадая, как долго продлится эта сцена. Вихо выглядел расслабленным и домашним, больше похожий на добродушного троюродного дядюшку, чем на вожака Охо. И с этим безобидным видом он вдруг проговорил:
– Интересно, что скажут люди, узнав, что Хранитель Делмарского ключа чистил на моей кухне сковороды…
– Думаю, все удивятся, что Вихо не в состоянии справиться с такой работой сам, – ответил Риз и заметил, как по лицу вожака медленно поползла кривая ухмылка.
