— Вот, посмотрите, — сказал Эбель и щёлкнул мышкой.
Он развернул большой монитор к посетителю. Экран ожил.
На нём была изображена Селена. Образ искусственного интеллекта, женский силуэт, собранный из света, линий и движущихся структур.
— Ну и что изменилось? — проворчал Кольев. — Вы вызвали меня из-за художеств?
Эбель оживился.
— Я сейчас поясню, — начал он. — Искусственный разум, который мы сформировали, вышел за рамки обычного алгоритмического интеллекта. Он способен самостоятельно адаптироваться… Он не просто анализирует входящие данные, он перестраивает собственную архитектуру под среду.
Учёный говорил быстро и увлечённо. Кольев даже нахмурился, пытаясь успевать за его мыслью.
— Более того, мы зафиксировали возможность симбиоза с биологическим организмом. Искусственный интеллект может встраиваться в нейронные цепи человека, усиливать их, дополнять, компенсировать утраченные функции. Если коротко, то это такая взаимосвязь… он учится у мозга и одновременно обучает его.
Эбель перевёл дыхание.
— Это не копирование сознания. Это, Александр Андреевич, уже совместное существование. Новый уровень. Цифровой разум и биология больше не противостоят друг другу. Они могут работать как единое целое.
Он с восхищением посмотрел на экран.
— Вы понимаете всё значение? По сути… мы стоим на пороге совершенно иной формы интеллекта.
— Давайте ближе к делу, Артур Альфредович, — пробурчал генерал, не переставая хмуриться.
— То есть, другими словами, он способен переселиться в тело человека, — продолжил Эбель. — Эта особенность достигнута благодаря тому, что искусственный интеллект создан на основе сканирования сознания реципиента Инги Беловской. Он фактически создан с живого прототипа. И именно поэтому Селена способна переселиться в человека.
Генерал задумался. Потёр гладко выбритый подбородок и пробурчал:
— Так. Это, конечно, всё интересно. Но как это мне поможет внедрить… вот эту Селену в МВД? Это всё может влиять на ваши Нобелевские премии, кто бы там их ни выдавал, он может, конечно, впечатлиться, если всё так, а мне главное, чтобы продукт был готов как можно скорее и чтобы он был внедрён как можно шире.
— Вы не понимаете, — воскликнул учёный. — Александр Андреевич, это же будет прорыв. Это вообще иной способ существования, горизонты абсолютно иные.
Он поднял указательный палец.
— Мы сможем внедрить Селену не в компьютеры. Не в системы. А сразу в сотрудников. Это качественно меняет работу. И качественно меняет сам подход.
Эбель говорил всё быстрее, увлекаясь собственными словами.
— Представьте, Селена будет не инструментом, не какой-то там программой. Она будет самой системой МВД. Она будет самими сотрудниками. Она будет… она и есть сотрудники.
— Хм, — задумался генерал. — То есть вы хотите сказать, что сознание сотрудника мы подселим в Селену — и он станет Селеной, так что ли?
— Нет, нет, ни в коем случае, — воскликнул Эбель. — Его личность остаётся непременной основой. Она станет его помощницей. Ну… напарницей. Она станет чем-то большим, чем инструмент. Это будет два человека в одном.
Он немного сбавил тон.
— Конечно, с этической точки зрения и с точки зрения гуманизма есть некоторые… в общем, вполне возможно, что правозащитники нас заклюют. Но мы же можем не полностью раскрывать карты, Александр Андреевич! Мы можем выбрать добровольцев. И потом представить наши исследования не как средство борьбы с преступностью, а как… Да, это возможно. Это шаг на новый уровень человечества в принципе!
Глаза Эбеля горели, словно он был не серьёзный исследователь, а чокнутый ученый из супергеройских комиксов. Генерал поморщился.
— Плевать мне на человечество в принципе, — пробурчал генерал. — Это субстанция неисчислимая, так сказать. Вы лучше занимайтесь проектом. И давайте-ка оставим все эти подселения. Селену нужно внедрить сразу и везде, а не в какого-то там отдельного сотрудника.
— Александр Андреевич, — никак не успокаивался учёный, — сегодня это один сотрудник. Завтра два. Послезавтра три. А потом и вовсе у всех полицейских в голове будет Селена.
— У всех, — задумался Кольев. — Ну да. Тогда они будут намного эффективнее.
Эбель подхватил мысль.
— Они будут намного эффективнее. И не понадобится большой штат сотрудников. Представляете, какая это экономия? И, возможно, это перейдёт и в другие сферы деятельности. Не только в правоохранительные.
Он оживился ещё больше.
— Вы только представьте, если инженер или другой работник интеллектуального труда сможет иметь такую напарницу в голове!
— Так, про другие сферы давайте оставим, — отрезал генерал. — А вот это, пожалуй, вы правы.
Он одобрительно кивнул.
— И все эти Селены будут подчиняться мне. Те, которые будут вживлены в сотрудников. Так?
— Нет, — замотал головой учёный. — Не Селены. А Селена. Она всё равно будет одна.
— Как это, одна во всех головах? — нахмурился Кольев.
— Я пока над этим работаю, — честно ответил Эбель. — Не знаю, как именно это реализовать. Мы не сможем создать несколько Селен. Это будет всё-таки одна. Но пока можно попробовать вселить её в какого-то одного добровольца. У вас есть надёжный человек, подходящий для этого?
— Я об этом подумаю, — сказал генерал. — Просто что толку, если Селена будет одна и человек будет один. Мне нужен широкий охват. Мне тогда надёжнее как было, чтобы компьютеры. Понимаете?
— Я придумаю, как расширить. Как сделать так, чтобы можно было мультиплицировать проект. Переселить его в сотни голов. В тысячи голов, в сознание многих людей.
— Подумайте, подумайте, — кивнул генерал. — Хоть ваши мысли мне и не все нравятся, но кое-что дельное в них есть. Работайте, товарищ Эбель, работайте.
— Ох, я работаю, — восторженно закивал учёный. — Вы просто не представляете. Это невероятно. Такого никогда не было.
* * *
Мы вышли с Петром на улицу, зашагали к набережной. Людей было много, лето, кафе выставили столики, самокаты и велосипеды стояли где попало, порой буквально поперёк тротуара.
— Вот смотри, Петя, — повторил я. — Здесь похищают самокаты. За последние дни уже несколько штук стырили. Люди ставят их возле кафе, заборов, лавочек. Отвлекаются — и всё. Кто-то их угоняет.
Я остановился и посмотрел на него.
— Какие твои действия?
Петя задумался.
— Ну… нужно проверить камеры видеонаблюдения.
— Правильно, — кивнул я. — Молодец. Ещё что?
— Ну… можно самим поставить какой-нибудь самокат. Желательно дорогой. Сделать, ну… ловлю на живца, предположим.
— Ага. Ты в фильмах это видел, что ли? — усмехнулся я.
— Ну да, — честно кивнул он.
— Ладно, — согласился я. — Можно и так. Но первым делом — камеры. Во всех кафе, во всех магазинах, что здесь есть. Смотришь, сверяешь с датами и временем краж. И смотришь именно те промежутки.
— Понял, — серьёзно кивнул Петя.
— Егор, а ты молодец, — проговорила Иби. — Ты нашёл способ избавиться от напарника.
— А то, — хмыкнул я.
— Камеры ведь мы уже с тобой просмотрели, — напомнила Иби. — Я к ним подключалась. Ничего там такого не было.
— Пускай, пускай, — сказал я мысленно. Пусть сам. Всё сам. Пусть нюхнёт оперской работы. А то чем он там, участком в деревне занимался? Хвосты коровам крутил.
Мы прошли дальше, туда, где набережная кончилась, и народу вокруг уже почти и не было. Я хотел показать подопечному границы его поисков.
— Вот ведь люди какие, — вдруг осуждающе сказал Петя. — Вот ведь мусорить любят.
Он наклонился, поднял стеклянную бутылку из-под пива, валявшуюся у тротуара. Неподалёку стояла урна. Петя пошёл к ней, собираясь выкинуть бутылку.
— Слишком добрый он для полиции, — сказала Иби. — Может, тебе его в волонтёры какие-нибудь отправить? Берег реки чистить.
— Ага, — сказал я. — Или ещё куда подальше. Спасать пингвинов от глобального потепления. Я бы с удовольствием. Но его ко мне приказом привязали.
