— Внимание, — проговорил учёный. — Я запускаю передачу данных. Сейчас вы почувствуете что-то вроде мурашек. Там, где прикреплены гальванические контакты к коже.
Послышался тихий писк, пошел невидимый разряд. Ничто не нарушало больше тишину — и тут Игната будто пронзило. Он выгнулся дугой, стиснул зубы.
— Ну ни хрена себе… — прохрипел он. — Не больно, говорили…
Он сорвал датчик с одной руки, потом с другой, дёрнулся к голове. Ее плотно охватывал обруч с кучей проводков. Эбель метнулся к креслу-кушетке и буквально повис у него на руке.
Во вторую вцепился Разумовский.
— Нет, нет! — закричал Эбель. — Не вздумайте прерывать процесс! Иначе это все плохо кончится!
— Да пошли вы… — рычал Пантелеев. — Подавитесь своими деньгами!
Однако встать он не смог. Его будто пригвоздило к креслу, словно неведомая сила прижала тело, лишила возможности пошевелиться.
— Всё нормально? — не выдержал генерал.
Он обращался к учёному.
В этот момент Пантелеев всё-таки рванулся и силой отшвырнул Артура Альфредовича от себя. Как крепко тот ни хватал испытуемого за руку, сдержать так и не смог. Тот отбросил ученого к стене.
Сигнал снова прошил испытуемого. Игната затрясло. Он дёрнулся и сорвал ещё один провод.
— Нужно его угомонить, — простонал профессор, потирая ушибленное плечо. — Срочно. Пока он не поднялся.
— Успокой его, — приказал генерал, обращаясь к Разумовскому.
Тот вытащил из-под пиджака электрошокер.
— Нет! — едва увидев это, громко, как только смог, закричал учёный.
Но было уже поздно. В этот самый момент Разумовский вогнал разряд Пантелееву под рёбра.
Игната выгнуло ещё сильнее, а потом тело обмякло. Он больше не пытался сбежать, он вообще не шевелился.
А по руке Разумовского вдруг разлилось свечение, голубая искрящаяся волна, будто остаточный электрический разряд.
— Что вы наделали⁈ — подбежал Эбель. — Неизвестно теперь, как всё пойдёт!
— А вы хотели, чтобы он разнёс лабораторию? — холодно спросил Степан, ничего не замечая.
Артур Альфредович бросился к монитору, защёлкал по клавишам.
— Фух… слава богу… вроде, обошлось, — пробормотал он. — Сознание интегрировалось…
— Что? — переспросил генерал.
— Селена официально в действии, Александр Андреевич. Прямо сейчас. Подключение к донору завершено.
Экран загорелся ровным синим цветом.
— Селена, ты меня слышишь? Ответь. Приём.
Тишина.
— Селена, отвечай. Протокол номер два. Перечисли правила поведения и укажи, кому ты подчиняешься.
Тишина.
На мониторе не загорелась ни одна строка.
— Не понимаю, — прошептал Эбель. — Датчики регистрируют присутствие Селены. Она здесь. Я не понимаю…
Он смотрел на пустой экран, и впервые за всё время в его голосе прозвучал страх.
— Испытуемый что, сдох? — Кольев от злости сузил глаза.
— Нет, нет… он живой, — пробормотал учёный.
Эбель подошёл ближе, наклонился над бесчувственным телом Пантелеева, и в этот момент произошло неожиданное.
Игнат, не открывая глаз, резко схватил его за горло. Стиснул пальцы так, что учёный захрипел, вцепился обеими руками в кисть, смявшую его кадык, и попытался оторвать её от себя, но не смог.
— Ну что встал? — пробурчал генерал, держась на почтительном расстоянии и обращаясь к помощнику. — Освободи докторишку.
Разумовский молча подскочил к креслу. Перехватил руку Пантелеева, вывернул её на излом. Пальцы разжались. Эбель рухнул на пол, хрипя и задыхаясь, мучительно закашлялся.
Пантелеев открыл глаза. Махнул рукой так, будто на ней повис не рослый и жилистый Разумовский, а тряпичная кукла, и отшвырнул его в сторону.
Степан завалился на спину, сделал перекат и ловко вскочил на ноги.
Пантелеев не торопясь встал с кресла, окинул присутствующих ледяным взглядом. У Кольева по спине пробежал холодок.
— Э! Ты слышишь меня? — забормотал генерал. — Ты мне подчиняться должен. Слышишь?
Он пятился к двери, понимая, что кондициями не ровня не только Разумовскому, но, может, даже и ученому, и не успеет сделать и нескольких шагов, если тот, кто сейчас перед ним, захочет его догнать. А кто это — человек, симбиоз искусственного интеллекта и плоти или нечто более страшное, он ещё не понял.
Он только видел, как легко тот чуть не придушил Эбеля и отшвырнул Разумовского. Свернуть человеку шею более грузному и неповоротливому для него явно не составит труда.
— Эй, Артур! — рявкнул генерал на учёного.
Тот уже стоял на карачках и с трудом поднимался.
— Он меня слышит? Ты обещал, что он будет мне подчиняться!
Но Пантелеев словно вообще никого не слышал.
Он шагал к генералу медленно, размеренно, как робот. Лицо не выражало ничего. Абсолютно пустое и бездушное, только в глазах сияло зеленое свечение.
И от этого оно казалось ещё более зловещим.
— Скажите кодовое слово… — прохрипел Эбель. — Кодовое слово. Проект «Селена»…
— Чего ты там сипишь⁈ — рявкнул генерал. — Он на меня идёт! Разумовский, останови его!
Помощник уже встал между генералом и подопытным. Пантелеев убрал его с дороги с лёгкостью, ударив рукой наотмашь.
Разумовский снова отлетел. Но надо отдать ему должное — он и во второй раз не шмякнулся, как мешок. Перекатился и вскочил на ноги. Физически он был гораздо слабее, но откуда-то в нём взялась эта ловкость, умение падать правильно, перекатом, как учат борцов самостраховке.
Кольев на это даже не обратил внимания.
— Кодовое слово… «Проект Селена», — уже отчётливее проговорил учёный. — Скажите это!
— Проект «Селена»! — выкрикнул Разумовский.
— Нет, — возразил Эбель. — Он реагирует только на голос Кольева. Скажите вы, Александр Андреевич!
— Проект… Селена, — пробубнил генерал.
И в тот же миг словно пелена спала с Пантелеева. Он дрогнул, будто очнулся. Свечение в глазах исчезло. Он снова стал обычным человеком.
— Что происходит? — он осмотрел себя, будто видел в первый раз. — Где я? Блин… башка трещит…
— Ты подчиняешься мне, — проговорил генерал.
Голос стал увереннее, Александр Андреевич осмелел.
— Да подчиняюсь, подчиняюсь, — отмахнулся Пантелеев. — Только вот, если я уволюсь, то хрен я тебе буду подчиняться. Сниму погоны и…
Он вдруг осёкся.
— Не понял… — пробормотал он. — А вы это слышите?
Все молчали.
— Вы слышите женский голос?
Он резко обернулся.
— Эй… твою мать… у меня баба в голове. Что за ересь⁈
— Это ваша помощница, — окончательно оправившись и прочистив горло, проговорил Эбель.
— Какая ещё, на хрен, помощница? — взорвался Пантелеев. — Мы так не договаривались!
— Это экспериментальный искусственный интеллект, — начал объяснять учёный. — Теперь он будет с вами. И будет помогать вам во всём.
— Оно мне надо? — процедил Пантелеев. — Вы обещали прокачать мне навыки.
— Навыки разовьются у вас как побочный эффект. И, судя по всему, они уже усилились, — сказал ученый. — Вы не помните, вы были не в себе, но вы проявили нечеловеческую силу.
— Посмотрим, — буркнул Пантелеев.
Он подошёл к креслу, взял его одной рукой и с лёгкостью поднял над головой.
— Ох… Ну ни хрена себе, — вырвалось у него. — Как такое вообще возможно?
Эбель оживился и заговорил быстро, почти на одном дыхании:
— Воздействие связано с тем, что внедрение искусственного интеллекта привело к глубокой перестройке нейронных связей. Повысилась эффективность передачи импульсов, снизились тормозящие реакции, оптимизировалась работа моторных центров. Проще говоря, мозг стал управлять телом быстрее и точнее, без лишних потерь энергии. Мышцы работают в более эффективном режиме, а болевой порог и пределы самосохранения временно смещены.
— А эта баба в голове, — прищурился Пантелеев, — она вообще что может?
— Всё, — ответил Эбель. — Загружать любую информацию, подключаться к каналам связи, проводить расчёты, анализировать массивы данных, строить собственную статистику, выдвигать версии совершённых преступлений.
