Сам Хорин скромно присел на стул для посетителей у приставного стола. Сложил руки, приготовился выслушивать вердикт. Сглотнул в ожидании своей участи.
И тут генерал сказал фразу, которую Хорин совершенно не ожидал услышать:
— А что у вас с… Пантелеевым приключилось?
— С Пантелеевым? — переспросил полковник, еще не веря.
И в душе выдохнул. Всего лишь из-за этого! Из-за случая с Пантелеевым явились! Да Пантелеева взашей вон из органов, как говорится, поганой метлой, вот и всё. Все эти мысли пронеслись у него в голове, но вслух он сказал другое:
— По Пантелеву проводится служебная проверка. По её результатам он, скорее всего, будет уволен из органов внутренних дел.
— Но он же… лучший ваш сотрудник, — продолжил генерал, прищурившись. — Я имею в виду, лучший по физической подготовке, по огневой, постоянный участник соревнований «Динамо». Победитель стрельбы из пистолета Макарова. Призер соревнований по гиревому спорту в рамках «Динамо». А также победитель и призёр ведомственных соревнований по самбо.
— Да, конечно, — кивнул полковник. — Как спортсмен и как стрелок Пантелеев лучший. Но как сотрудник… и как ведет себя с гражданами… он проявляет излишнюю грубость. Я бы даже сказал — граничащую с превышением служебных полномочий.
Хорин стал говорить уверенно, так радовался, что не по его душу прибыл Кольев.
— С гражданами? А конкретнее, — прищурился генерал.
— Пантелеев неоднократно применял неоправданную физическую силу. Поступали жалобы, проводились проверки. Но… он умеет запугивать заявителей. Были материалы в Следственном комитете по заявлениям граждан, но каким-то чудесным образом потом они отказывались от своих показаний. Ну, предположения имеются, работаем.
Полковник чуть подался вперёд. Хорин продолжал рассказывать:
— Вот последний случай. Он находился на смене, в пешем патрульном наряде, задерживал хулиганов. Двое из них получили переломы рёбер. Ещё двое — лёгкие телесные повреждения, ну там синяки, гематомы. Все прошли медицинское освидетельствование.
Хорин при этом, совсем расслабившись, даже развёл руками.
— Уголовного дела удалось избежать, потому что Пантелеев опять каким-то образом убедил их изменить показания. Они заявили, что сами подрались, между собой. Но это была последняя капля, товарищ генерал.
Он посмотрел собеседнику прямо в глаза.
— Мы хотим его уволить. За поведение, неподобающее сотруднику полиции.
— Это всё, допустим, хорошо, — возразил генерал. — Но это всё слова. Давайте будем исходить из буквы закона. Где сейчас этот Пантелеев?
— Ну… не знаю, — замялся полковник. — На службе где-то. Могу узнать.
— Узнайте.
Хорин взял трубку, набрал номер.
— Алло, это Хорин. Отправь-ка мне Пантелеева. Где?.. Ага. Понял. Ну, сходи за ним в спортзал, значит.
Он зажал динамик ладонью и сказал генералу:
— Он в спортзале.
— А далеко у вас спортзал? — спросил генерал.
— Да нет, тут, внизу.
— А, ну тогда вместе сходим. Не надо никого звать, — сказал Кольев.
Хорин отнял руку от трубки.
— Так, ничего, всё, отбой. Работай. Никого не надо звать.
Положил трубку.
— Разрешите вопрос, Александр Андреевич, — осторожно проговорил полковник.
— Конечно.
— Я не могу понять… Вы заступаетесь за Пантелеева? Можно узнать, почему? И что мне с ним делать?
— Он мне нужен, — коротко сказал генерал. — Для участия в одном важном для МВД проекте.
— В проекте… — поморщился Хорин. — Слово какое необычное для нашей системы. А что за проект?
— Пока я вам этого сказать не могу, — отрезал генерал. — Пойдёмте посмотрим на вашего Пантелеева вживую.
Они вышли из кабинета. В коридоре тёрся помощник генерала. Он тут же последовал тенью за своим хозяином.
Втроём они спустились в спортзал.
— Вот он, — Хорин едва ли не от двери кивнул на рослого тёмноволосого парня с насмешливыми глазами.
Казалось, тот даже без слов, одним взглядом выказывал своё презрение, и оно распространялось буквально на всех вокруг.
— Следующий, — бросил Пантелеев, одним движением плеча поправив куртку-самбовку.
— Он у нас тут, — пояснил Хорин, — внештатный инструктор по рукопашному бою. По боевым приёмам борьбы. По физподготовке. Обучает личный состав.
— Ну что? — проговорил Пантелеев. — Долго буду ждать!
Никто из круга добровольцев не вышел на татами против него. Все опустили головы.
— Так… Иванов, — кивнул он грузному парню. — Иди сюда.
Иванов был парень массивный, но рыхлый. Он неуверенно шагнул вперёд, подтягивая на ходу штаны и сопя.
— Иванов, — скомандовал инструктор. — Ну, нападай. Захват и бросок. Давай. Готов?
— Готов, — выдохнул тот.
— Начали.
Толстяк ринулся на него, неуклюже, зато с отчаянным напором. Пантелеев же легко подловил его на выпаде, сделал подсечку и припечатал к татами с таким грохотом, будто едва не проломил телом противника пол.
Иванов поморщился от боли. Пантелеев тут же завернул ему кисть, довернул сустав, зафиксировал. Затем заломил руку за спину так, что тот вскрикнул и захлопал ладонью по татами.
Но даже после этого Пантелеев не сразу отпустил захват. Не сразу ослабил хватку, дозируя боль, подавая её порциями.
— Хватит… хватит… — заблеял Иванов.
Только тогда Пантелеев разжал пальцы.
— Запомните, — проговорил он, глядя на остальных. — Если вы жалеете противника, он вас не пожалеет. Побеждает не тот, кто оказался сильнее, а тот, кто добил врага. Нашёл в себе силы добить.
— Вот видите, — сказал Хорин, наклонившись к генералу. — Какой-то нездоровый у него посыл причинять боль.
— Ничего, — хмыкнул Александр Андреевич. — У нас не институт благородных девиц и не ясли. Мы навели о нём справки. Мне как раз нужен такой человек.
— Так он что… переведётся, что ли? — с надеждой в голосе спросил полковник. — Вы заберёте его от меня?
— Скажем так, — ответил генерал, — он будет прикомандирован к моей группе. Но в штате останется у вас.
Плечи Хорина опустились. Он понял, что избавиться от Пантелеева так просто не получится. А тут еще и генерал Кольев каким-то чудесным образом стал, выходит, его покровителем. Полковник тяжело вздохнул.
Глава 12
Игнат Пантелеев, рослый и дерзкий ППСник, сидел в лаборатории НИИ, окутанный проводочками. От него тянулись тонкие жилы к стойкам аппаратуры. Рядом стоял генерал Кольев, чуть поодаль — его помощник Разумовский.
А над самим Игнатом колдовал хмырь в белом халате, называвший себя сотрудником НИИ.
— Это точно не больно? — пробурчал Пантелеев, косясь на обруч с проводами, который Эбель крепил на его голове.
— Слушай, — сказал генерал, — я тебе такие деньги плачу, потерпишь, если что.
— Нет, нет, — вмешался Эбель. — Это не больно. Уверяю. Может быть разве что неприятное покалывание в районе затылка.
— И что потом, я смогу читать мысли? — хмыкнул Пантелеев.
— Если всё пройдёт удачно, — проговорил учёный, — вы сможете гораздо больше, чем читать мысли. Нет, мысли, конечно, читать не сможете, я про то, что…
— Давай уже, — перебил его Пантелеев. — Включай свою шайтан-машину.
Он усмехнулся и мечтательно посмотрел на потолок.
— А что, вы меня тут прокачаете, и уволюсь к чертям с ментовки. Может, своё дело открою.
— Нет, — возразил Кольев. — Ты будешь работать в полиции.
— С чего это вдруг? — дернулся тот. — Так мы не договаривались.
— Договоримся, — пробурчал генерал. — Поверь мне, ещё договоримся.
— А, если вы про это… — Пантелеев поперебирал пальцами в воздухе, обозначая деньги. — Я хоть кому могу служить. Смотря сколько заплатят.
— Я же говорю, договоримся, — холодно заверил генерал.
На самом деле Кольев больше не собирался платить ему как наёмнику. Он верил, что новый формат человека-полицейского будет подчиняться ему безоговорочно, как и обещал Эбель, говоря о проекте «Селена».
