Сорок третий 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Куда лучше, если вихрь прокатывался по специально выставленным контейнерам с минералами и рудами. Тогда обыкновенное железо превращалось в артефактную синюю сталь, дубовая плаха — в кристаллический монолит, а кварцевый песок порой давал такие формы материала, за которые алхимики были готовы не просто спорить, а вцепляться друг другу в глотки правда очень академично и с соблюдением старшинства. Иногда из-под вихря выходил мутноватый, но невероятно прочный алмаз, годный на накопитель или преобразователь огромной мощности, иногда — рубиновый монолит, иногда — стекловидная масса, совершенно бесполезная на взгляд профана, но бесценная для тех, кто понимал, как её потом обрабатывать.

Всем этим занимались маги из Королевского Алхимического Совета, и Министерства Магии, которые до недавнего времени обходили Талинвал так, словно крепость была не стратегическим объектом, а зачумлённой деревней с соответствующей репутацией. И их можно было понять. Жить в гарнизоне, где половина систем не работает, вода дрянь, летом духота такая, что к обеду человек уже ненавидит жизнь в целом, а обеденный зал по чистоте и настроению напоминает не столовую, а свинарник, — удовольствие на очень большого патриота.

Но после месячного аврала, превратившего крепость в филиал ада, а затем столь же быстро — в место, где внезапно стало возможно жить, всё изменилось. Кто-то из магов однажды заехал по какой-то мелкой нужде — то ли за фильтрами для воды, то ли просто проверить, правда ли в Талинвале теперь не воняет мочой. Затем заехал ещё, как-то остался на обед, а ещё через неделю маги вдруг коллективно решили, что им удобнее жить здесь, чем в палатках, и лучше летать к полевому лагерю на выделенных машинах, пользуясь всеми благами цивилизации.

Несмотря на высокие ранги — от титулярного камергера, что соответствовало армейскому майору, до обер-камергера, равного по положению генерал-майору, — маги вели себя скромно, с достоинством и без поползновений выгрызать из окружающего пространства особые привилегии. Но на гостевые апартаменты, отделанные деревом и тканью, отдельную комнату для принятия пищи, душевые комнаты, маленький бассейн и нормальную воду отреагировали так положительно, что это немедленно сказалось на жизни всей крепости. Качество питьевой воды внезапно выросло до состояния кристальной чистоты, климатические установки, до того существовавшие главным образом как украшение подвала, вдруг заработали, а ещё через несколько дней выяснилось, что маги, из благодарности, скуки и обычного профессионального интереса, тихо поправили несколько местных энергетических узлов, избавив гарнизон от частых отключений эфирных линий, питавших пушки на стенах.

Магия в мире Нингол стоила дорого. Это значит, что участие эфирников в боевых действиях практически исключалось, ну или происходило косвенно. Обработка брони, лечебные амулеты, локальное изменение метеоусловий, и конечно медицина, включая её нетрадиционные разделы такие как допросы и проверка на лояльность.

Каждый маг от уровня титулярного камергера уже был явлением относительно уникальным, и уж точно нечастым. Число магов в обществе едва превышало половину процента, а даже гоф-юнкер — нижняя ступень служебной лестницы магов — уже считался офицером.

Гражданские маги тоже существовали и имели собственную градацию, но подниматься без постоянной поддержки государства очень тяжело. Обычно они служили в крупных и богатых корпорациях, способных вкладываться в их прогресс так, как армия или корона. Так, например, на концерн Зальт и в целом на Дом Зальт работали три мага уровня магистр и один архимагистр, а единственный грандмагистр в королевстве преподавал в формально независимой Академии Эфиристики, председателем попечительского совета которой являлся сам король Логрис. Королевство прекрасно понимало роль эфиристики и рычаги управления отпускать не собиралось. Любая аномальная зона немедленно бралась под контроль, а любая торговля товарами из неё превращалась в контрабанду с таким перечнем последствий, что в числе возбудившихся оказывались не только соседи по рынку, но и Королевский Сыск вместе с Министерством Безопасности, а в критических случаях и Внутренняя Безопасность Канцелярии.

Все зелья для укрепления эфирных каналов и алхимические смеси, стимулирующие рост резерва, стоили столько, что свободному магу о покупке оставалось только думать с большой печалью. Это было примерно, как если бы рабочий средней квалификации вдруг решил приобрести летающий лимузин, чтобы не тесниться в городском автобусе.

Но и преференции маги имели приличные и сразу после подтверждения начального статуса и объёма резерва они получали личное дворянство, а по мере продвижения — потомственное и титулы вплоть до графского. Имениями их награждали нечасто, а вот дома, деньги, льготы использовались постоянно.

Маги, командированные на границу, передвигались на паре весьма скоростных и очень комфортабельных Хастах-110 — машинах концерна Зальт с эфирными двигателями и антигравами, позволявшими садиться вертикально почти на любой пятачок. Впрочем, в данной ситуации такая роскошь особо не требовалась: Талинвал занимал огромную территорию, и у него имелась собственная посадочная площадка триста на двести метров, способная принять даже тяжёлые транспорты. Обычно маги улетали утром, работали с материалами в контейнерах у долины и к вечеру возвращались обратно. Иногда, если душа требовала радостей, недоступных в приграничной крепости, они сваливали в ближайший город, где было вино, женщины, карточные столы и возможность не смотреть каждый день на Пустоши.

Ардору, как командиру батальона, тоже полагался летающий транспорт, и он рассекал над Пустошами на тяжёлом двухместном штурмовике Ласгар, обычно сидя на месте стрелка, откуда открывался отличный вид и имелось достаточно крупнокалиберных аргументов для оперативного вмешательства в пейзаж. Как-то, возвращаясь с облёта постов и секретов, он решил завернуть к магам, и когда штурмовик сел рядом с их машинами и лёгкими навесами, обнаружил всю эфирную братию в жарком споре у большой доски, исчерченной символами, линиями и формулами.

— Господа? — Ардор выпрыгнул из высокого люка, поднял стекло шлема и сделал большой глоток холодного сока из самоохлаждаемой фляги. — Что за шум, а драки нет?

— Дойдёт и до драки, — хмуро ответил обер-камергер Салдин, тыкая кусочком мела в доску. — Кто же преобразование Шлархана ставит в формулу потока⁈

— Но ведь так намного проще! — воскликнул титулярный камергер Нирго Далси, протирая руки тряпочкой.

— А точность? — почти вскричал генерал от магии, тыча пальцем в небо. — У вас разброс прогноза траектории в коридоре — пять метров!

— Зато через пять минут после выхода вихря! — не сдавался майор.

Два других мага в ранге лейб-магов хранили молчание, хотя по лицам было видно, что им есть что сказать, и они только ждут, когда коллеги наорутся настолько, чтобы их мнение стало уже не хоть кому-то интересным.

— А зачем вам вообще прогноз траектории вихря? — спросил Ардор. В прошлой жизни математику он знал неплохо, но в этой не поднялся выше уровня пользователя артиллерийского баллистического вычислителя и потому имел то счастливое преимущество, когда человек не слишком уважает святость чужих сложных схем.

Салдин Горо чуть снизошёл до пояснений, отставил мел в сторону и, не утруждая себя тряпкой, просто стряхнул пыль эфирным узором.

— Смысл вот в чём. Контейнер должен пробыть в поле не как можно дольше, а ровно столько, сколько нужно. До порога трансмутации просто ничего не происходит, а после него сначала идёт изменения атомной структуры материала. Но затем, при продолжении воздействия вместо полезного изменения материала он быстро разрушается в пыль. Тоже полезная штука, но не настолько, как преобразованный элемент. Мы засекаем вихрь, измеряем его плотность, скорость, высчитываем траекторию и ставим контейнер так, чтобы поток эфира прошёлся по нему ровно нужное время. Причём в зависимости от наполнения контейнера, мощности вихря и его скорости время это разное. Для перемещения контейнера у нас есть специальный кран с большим вылетом стрелы, трос устойчивый к воздействию эфира и устройство на крыше контейнера — кусок кристалла, который темнеет в эфирном поле и показывает степень насыщения. Меньше чем нужно — трансмутация не произойдёт, но материал уже станет негодным к изменениям, и при повторной попытке просто превратится в пыль. Больше — та же пыль только сразу.