Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

496

Когда я переступил порог столовой, первым делом мой взгляд зацепился не за накрытый стол и не за скудную еду, а за лица присутствующих. На своих привычных местах уже сидели мои жёны, Локи и Чор, и, глядя на них, я предельно ясно осознал, что эта разношёрстная компания давно перестала быть просто семьёй. Теперь это был прочный, отлитый из стали узел, на котором держалась не только внутренняя жизнь огромного особняка, но и весьма ощутимый кусок обороны Манаана.

Локи сидел с идеально прямой спиной, сухой, сосредоточенный и по обыкновению злой, придавив край исписанных листов тяжёлой кружкой, чтобы утренняя сырость не свернула бумагу в трубку. Он уже что-то лихорадочно пересчитывал и комбинировал в уме, работая быстрее, чем я успел опуститься на стул. Дана держала осанку с такой непоколебимой твёрдостью. После принятия Стигмата и вчерашнего марш-броска в ней не стало меньше женского магнетизма, но поверх него окончательно легла новая, спокойная и пугающая жёсткость человека, взявшего на себя бремя прямого управления. Лиана устроилась чуть в стороне, собранная, с непроницаемым выражением лица, какое бывает у ветеранов, не снимающих доспехи даже во сне. Нейла, лениво откинувшись на спинку стула, крутила кружку двумя пальцами так, словно оценивала её вес и баланс перед тем, как метнуть кому-нибудь в голову. Энама даже не присела; она бесшумно двигалась возле детей, и по её потемневшим глазам я безошибочно понимал, что спала она этой ночью ещё меньше моего.

Рала тоже спустилась со мной. Она не пыталась липнуть ко мне ищущим взглядом и не строила из себя новую фаворитку, а просто сидела среди сестёр ровно так, как сидела бы всегда, если бы ночная близость ровным счётом ничего не изменила в её статусе. И это тоже добавило мне внутреннего спокойствия.

Я занял своё место во главе стола, обхватил ладонями горячую кружку, и только после этого Локи наконец оторвался от своих сводок.

— Раз уж ты всё-таки соизволил воскреснуть и явиться к столу в относительно живом виде, — произнёс он, скользнув по мне своим цепким, бесстрастным взглядом, — то я начну с хороших новостей. Канал поставок через Белое Озеро пока держится. Не каким-то божественным чудом, а исключительно каторжной работой. Вчера вечером и ночью пришли ещё три вместительные лодки с зерном, сушёной рыбой и жиром. Что касается эвакуации, то на острова уже вывезли около сорока процентов от тех, кто физически не способен держать в руках оружие или приносить хоть какую-то практическую пользу на крепостных стенах. Идут в первую очередь дети, немощные старики, калеки, тяжелобольные, а также женщины с грудными младенцами. Заданный темп нам пока удаётся сохранять…

Он докладывал об этом именно так, как и должен был докладывать человек прагматичного склада. Никаких красивых слов о спасённых судьбах, слезах благодарности или светлой надежде. Только пропускная способность канала, тоннаж груза, количество голодных ртов, логистический темп и статистика вывоза. И именно от этого сухого, сугубо счётного тона озвученная новость звучала куда весомее и страшнее, чем если бы её попытались завернуть в пафосную риторику.

— Сколько рейсов успевают сделать за один древодень? — спросил я, делая очередной спасительный глоток.

— Если враг не присутствует в проливе и если погода не подкидывает сюрпризов, то четыре-пять рейсов, — механически ответил Локи. — Пятый идёт уже на пределе человеческих возможностей. Лодки перегружаются сверх всякой меры, люди валятся с ног от усталости, да и лишний шум на открытой воде нам сейчас совершенно ни к чему. Пока мы вытаскиваем только тех, кого можно вытянуть без риска обрушить всю систему обороны.

Я молча кивнул. Эта хорошая, казалось бы, новость подействовала на меня странным образом. С одной стороны, тугой узел внутри действительно ослаб на какую-то долю миллиметра — по крайней мере, один критически важный фрагмент этого распадающегося мира продолжал функционировать так, как был обязан. С другой стороны, я слишком ясно осознал, что город Манаан больше не живёт в спасительной иллюзии, что сейчас мы всех защитим. Мы окончательно перешли в беспощадную логику осады. Мы или успеем вывезти часть населения до момента когда враг решит пойти на решительный штурм, или ляжем здесь костьми все вместе. Это была единственно правильная военная логика, и оттого она казалась особенно мерзкой на вкус.

Дана, не перебивая Локи, аккуратно пододвинула ко мне один из своих исписанных листков.

— По продовольственному балансу на дом и детей я заново пересчитала нормы, господин мой. Если к нам внезапно не прибавится ещё два десятка голодных ртов разом, мы продержимся. Если же прибавится, придётся радикально урезать мясной паёк взрослым и переводить всех на кхеровую кашу и рыбу.

— Начинай урезать мясо взрослым уже сейчас, — непререкаемо отрезал я, даже не глядя в цифры. — Детям пайку оставь как есть. И тем нашим, кто сегодня идёт на стены в бой, тоже не урезай ни грамма.

— Так и сделаю, господин мой, — без возражений отозвалась она.

Нейла тут же скосила на меня насмешливый глаз поверх своей кружки.

— А если у этого гипотетического бойца и характер изначально дурной, и желудок при этом полностью сытый, господин мой, то как прикажете поступать тогда?

— Тогда этого бойца нужно поставить в пару рядом с тобой, Нэл, — парировал я не задумываясь. — Чтобы вы могли продуктивно и взаимовыгодно поддерживать друг друга морально.

Она сдавленно фыркнула прямо в кружку. Лиана не позволила себе открытой улыбки, но по тому, как дрогнули и смягчились уголки её губ, я понял, что напряжение за столом удалось немного разрядить.

После этого короткого обмена репликами я больше не стал тянуть время. Сосредоточившись, я мысленно потянулся к Скрижали. Холодный, бесстрастный системный интерфейс развернулся перед моими глазами без лишних визуальных церемоний, и внутри меня сразу же стало тихо. В такие моменты хаотичный окружающий мир всегда предельно сужался до нескольких простых, кристально ясных переменных. У меня есть накопленный резерв Звёздной Крови. Передо мной сидят люди, которых жизненно необходимо усилить прямо сейчас. И есть силовой порог, который им давно пора перешагнуть. Все остальные рефлексии можно было смело отложить до лучших времён.

— Подойдите ко мне по очереди, — скомандовал я. — Сегодня никого уговаривать и успокаивать не буду. Все здесь присутствующие уже достаточно взрослые, чтобы понимать, зачем это делается.

Дана поднялась первой, как ей и полагалось по статусу. Думаю, не потому, что ей больше всех хотелось власти, скорее из-за того, что остальные сёстры с детства смотрели на неё как на ту, кто обязана первой шагнуть в самый тёмный и опасный дверной проём. Я взял её за тонкое левое запястье, где под кожей уже надёжно укоренился Стигмат, и волевым усилием перевёл в неё капли Звёздной Крови ровно в том объёме, который считал тактически необходимым. Я не жадничал, но и не разыгрывал из себя безумного благодетеля. Пятьдесят капель — это уже утилитарная боевая доводка боевых единиц до определённого уровня.

Дана не вздрогнула и не зажмурилась от резкого притока чужой энергии и вообще не дала мне ни единого удобного знака, свидетельствующего о том, что ей больно или страшно. Лишь её дыхание на одно короткое мгновение стало пугающе глубоким, а затем снова идеально выровнялось.

— Достаточно, — произнесла она сама, как только процесс завершился, и я молча кивнул, отпуская её руку.

После мы соединили Скрижали и я передал её требуемое количество Рун-Развития деревянного ранга.

Дальше всё пошло по накатанной, за Даной подошла Лиана. С ней передача силы прошла совершенно иначе. Она приняла вливаемый в неё потенциал так, словно это был не чудесный дар, а дополнительный свинцовый груз на плечи, который она заранее и без лишних споров обязалась нести до самого конца. Нейла встала третьей. Вот в её глазах как раз мелькнул тот самый жадный, быстрый, хищный интерес, который она изо всех сил старалась держать на коротком поводке. Её совершенно не восхищала магия как абстрактное чудо. Она просто с ледяной ясностью понимала, что каждая новая ступень силы — это лишний, вполне осязаемый шанс дожить до следующего рассвета и успеть вспороть кому-нибудь брюхо на долю секунды раньше, чем это проделают с тобой. Энама подошла четвёртой, и выражение её лица было таким, будто я не могущество ей передаю, а заранее подписываю её на ещё одну каторжную смену, которую она, тяжело вздохнув, всё равно возьмёт на себя и, что характерно, выполнит всё безукоризненно.