Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Рала была пятой. Она стояла передо мной предельно спокойно, но по тому, как чуть сильнее, чем требовалось, сжались её изящные пальцы, я видел, что для неё весь этот процесс инициации ещё слишком в новинку. Тем не менее она держалась с достоинством, без малейшей детской пугливости, и эту внутреннюю стойкость я тоже мысленно зафиксировал. Кара и Вали подошли последними.

Когда я закончил раздачу Звёздной Крови, воздух за длинным столом будто бы неуловимо изменил свою плотность. И неудивительно. Мои жёны теперь уже не формально, а по-настоящему перешагнули через фундаментальный рубеж. Тяжёлая бронза начала проступать в их телах, ещё не набрав своей истинной, зрелой плотности, но это был уже качественно иной уровень выживаемости. Передо мной сидели не испуганные девочки со случайным гвоздём в руке. И уже не растерянные новые Восходящие, ещё толком не осознающие, какая сила им досталась. Это были женщины, которых я прямо сейчас, в трезвом уме и твёрдой памяти, сознательно втягивал в ту мясорубку, из которой нет и не будет аккуратного, чистого выхода назад.

Завершив с Кровью, я начал раздавать Руны.

— Каждая Руна выдаётся под конкретное дело. Если вы не до конца понимаете, какую именно тактическую выгоду она вам даёт, значит, вы сначала подходите ко мне и спрашиваете, а уже потом лезете с ней в бой. Усвоили?

Я начал с Даны.

— Статичный Барьер. Это тебе.

Она приняла глиф в свою пока ещё маленькую Скрижаль без единого лишнего слова, просто взяла и коротко кивнула. Всё было абсолютно верно. Для её роли управленца ей и нужен был именно такой оборонительный инструмент. Держать позицию. Прикрывать своих. Давать другим ту самую бесценную лишнюю секунду, которая в бою может решить всё.

— Лиана. Тебе — Чувство Опасности.

Вот тут она посмотрела на меня особенно внимательно, мгновенно оценив вес подарка. Она всё поняла сразу. Не примитивная ударная Руна или эффектная игрушка для удовлетворения тщеславия, а прямое, хирургическое расширение её и без того цепкого, параноидального способа воспринимать реальность.

— Нейла. Усиленный Удар.

Она криво, торжествующе усмехнулась, принимая глиф в Скрижаль.

— Ну наконец-то, господин мой, вы начали говорить со мной на понятном, человеческом языке.

— Не обольщайся слишком сильно, — осадил я её пыл. — Даже самая мощная Руна не отменяет последствий дурных тактических решений.

— А вот это уже, к моему огромному сожалению, чистая правда, — недовольно буркнула она.

— Энама. Печать Стража.

Она подняла на меня свой бездонно усталый взгляд и молча приняла руну. Мне не нужно было пускаться в долгие объяснения ни для неё, ни для самого себя. Она уже давно и прочно стала в этом переполненном доме тем самым человеком, кто не просто бинтует раны и распределяет медикаменты, а удерживает саму жизнь на самом краю пропасти там, где другие этого даже не замечают.

— Рала. Тебе достаётся Ядовитая Устойчивость.

Она чуть нахмурилась, принимая непонятную Руну.

— Это для того, чтобы ты не сдохла в муках от первой же дряни, которую враг догадается намазать на лезвие или подмешать в городскую воду, — предельно доходчиво пояснил я. — Поверь мне на слово, в нашей нынешней паршивой жизни этот навык куда полезнее половины красивых, разрушительных боевых заклинаний.

Рала серьёзно кивнула. Логику она уловила мгновенно.

Следующей на очереди была Кара. У неё губы были упрямо сжаты, как и минуту назад, когда я вливал в неё Звёздную Кровь, и по одному этому выражению лица было ясно, что она изо всех сил не даёт себе ни слабости, ни растерянности, хотя всё происходящее для неё ещё слишком ново. Я открыл Скрижаль, выбрал нужный глиф, протянул к ней руку и дождался, пока наши Скрижали соединятся.

— Тебе передаю Руну Хитинового Щита, — сообщил я ровно.

Кара вскинула на меня быстрый, колючий взгляд, будто хотела огрызнуться, но вовремя передумала, опустила глаза в свою Скрижаль, проверяя, как легла в неё новая Руна.

— Спасибо, господин мой, — тихо пролепетала она.

Последней подошла Вали. Вот у неё в глазах страх ещё не исчез, никуда не делся, и тем сильнее бросалось в глаза, что она всё равно шагнула ко мне сама, без понуканий, без сестриного локтя в спину. Я выбрал вторую Руну, снова соединил Скрижали и на этот раз специально не торопился, чтобы она успела понять, что я делаю и зачем.

— Вали, тебе передаю Паразитное Дыхание, — проговорил я, глядя ей прямо в лицо. — Это не игрушка и не украшение. В нашем положении это возможность дышать там, где другие задохнутся. В воде, дыму или завалах. Для вас, озёрных, такая вещь вообще на вес жизни.

Она не отвела взгляда.

— Я поняла, господин мой, — ответила Вали, и голос у неё всё-таки дрогнул, но совсем немного. — Благодарю вас за этот дар.

— Это не «дар», — жёстко поправил я. — а инструмент. Привыкайте уже все. Я не балую вас красивыми безделушками, а собираю из вас боевой узел. Случись что со мной, вам защищать этот дом.

Объяснять механику работы я им не стал. Разберутся сами. Сказал ровно столько, сколько требовалось, чтобы в критический момент они не перепутали смертоносный боевой инструмент с бесполезным амулетом на удачу.

На этом наш завтрак, по всей логике вещей, должен был бы подарить нам хотя бы короткий, рабочий выдох. Не уютный домашний покой, нет, а ту самую необходимую тактическую паузу, после которой человек может спокойно встать и пойти дальше выполнять свои обязанности. Однако жизнь, оставаясь верной своим издевательским привычкам, уже успела приготовить для нас свой новый, резкий рывок.

Снаружи, со стороны заднего двора и нижнего канального въезда, внезапно донёсся резкий командный окрик, затем раздался тяжёлый, надсадный скрип деревянных створок ворот, а следом за ухом у меня коротко и требовательно свистнула монета вокса. Я вдавил её пальцем, и в голове почти мгновенно, пробиваясь сквозь сухой статический треск связи, прорезался голос Ами. Как всегда короткий. Предельно деловой. И ни одного лишнего слова в эфире.

— Ночью подожгли склады, полыхнули просто отлично. Обоз с фуражом уничтожили у Тросниковой Перемычки. Тягловых тауро угнали в степь. Возвращаю тебе часть твоих подарков.

Связь оборвалась так же резко, как и началась. Я встал из-за стола ещё до того, как моя наполовину пустая кружка успела коснуться деревянной столешницы.

— Сиди здесь, — бросил я Локи, периферийным зрением уже фиксируя, как он инстинктивно собирается подняться вместе со мной. — Я сейчас всё равно вернусь сюда с чем-нибудь таким, что тебе обязательно понадобится скрупулёзно пересчитать.

— Вот уж в этом я ни на одно мгновение не сомневался, — мрачно отозвался он, опускаясь обратно.

Как только я вышел во двор, меня наотмашь ударило густым, сложным запахом чужого животного корма, отсыревшей мешковины, мокрой ремённой кожи и едкого дыма. Под широкий навес мои люди уже деловито затаскивали тяжёлые пузатые мешки с зерновой смесью, сваливали в одну бесформенную кучу спутанную упряжь, связки кожаных ремней, какие-то громоздкие ящики и ещё неразгруженные плетёные корзины, поверх которых крепились обгоревшие деревянные бирки с вражескими логистическими метками. Возле каменной стены, поджав колени, сидел намертво связанный возчик. Обычный человек, худой как жердь, облачённый в грязную суконную куртку. На его лице застыло то абсолютно пустое и потерянное выражение. И я понимал его. Ещё этой ночью он привычно вез чужой груз, искренне веря, что доживёт до вечера, а сейчас уже сидит связанный в чужом дворе и затравленно дрожит от каждого движения конвоиров. Да и у отиравшегося здесь же Чора, рожа, надо сказать, была абсолютно бандитская.

497

Чор расхаживал вокруг сваленной в кучу добычи с крайне довольным видом маблана, которого наконец-то пустили на продовольственный и при этом строго-настрого запретили жрать прямо с полок.

— Вот, босс, принимай, — радостно объявил зоргх, заметив моё приближение. — Прилетело с большой горячей степной любовью. Эти дикие красотки на кархах работают так чисто, будто всю свою сознательную жизнь только и мечтали вцепиться какому-нибудь толстому интенданту в самую обозную печёнку. Сам посмотри…