То была идеальная история для газетчиков: трагедия, овеянная легендой о жутком безлюде, и чудо в лице мальчика, которому удалось спастись. Архивы хранят многое, но людская память избирательна. Вскоре об этом случае позабыли, и никто не узнал, как сложилась судьба выжившего мальчика. Возможно, вы мне расскажете?
Риз замолчал.
– Это ваша история, мой друг, – ответил вожак, – довершите ее сами, раз взялись.
– Нет, Вихо, это история вашей жизни, и она подходит к концу. Болезнь медленно убивает вас, вы не можете излечиться. Можете только сопротивляться ей.
– Откуда такие выводы?
– Наблюдательность, логика, архивы… – Риз заставил себя улыбнуться, хотя сердце молотом колотилось в груди. – Мне ли рассказывать вам, как добывается информация?
Даже сейчас, неподвижный и немощный, Вихо выражал угрозу, и она зрела в нем.
– Я спрашивал о другом. С чего вы взяли, будто я имею отношение к этой истории? Нужно быть глубоко уверенным в своей правоте, чтобы сунуться в мою резиденцию. Что вас убедило?
– Притча о рыбаке. Как оказалось, на Ислу любят такие истории. А вы не похожи на коренного оховца, Вихо. И не зря избегаете встреч, чтобы лишний раз не появляться на людях. Любой наблюдательный человек поймет, что с вами что‑то не так. Вы боитесь холода, потому что из-за него болезнь прогрессирует. У вас желтая кожа и пораженный позвоночник. Мы хотели понять, какой недуг вас мучает, но в медицинских справочниках ответа не нашли. Зато наткнулись в архивах на любопытную историю. Конечно, это могли быть не вы, но совпадений слишком много. Дело в том, что семья того самого мальчика переехала с Ислу в деревню на побережье. А спустя пятнадцать лет Охо стал крепнуть и богатеть. У него появился грамотный градоначальник. Скрывающий свое имя, происхождение и лицо. Просто Вихо. Человек без имени и болезней. Пожалуй, лишь тот, кто оберегает свои секреты, мог разглядеть ценность в чужих тайнах. И теперь Охо процветает благодаря им.
Вихо заинтересованно слушал его, склонив голову набок, а потом сказал:
– Впечатляет. Я мог бы предложить вам работу ищейки.
Риз усмехнулся:
– О да. Ваша гордость: вездесущие шпионы, всевидящее око. Это вызывает уважение. Если не знать, как на самом деле добываются сведения. Думаю, никому не понравится, что их личные и деловые переписки читают. Представляете, какой скандал тогда разразится?
– Как это глупо и безрассудно: шантажировать меня, находясь в моей резиденции.
– Я знаю, с кем связался, Вихо, – твердо сказал Риз. – Поэтому побеспокоился обо всем заранее. Если со мной что‑то случится, газетчики получат информацию о вас. Но поскольку мы друзья, я все же искренне надеюсь выйти отсюда целым и невредимым, чтобы не допустить такой подлости. Я умею хранить секреты. Особенно те, от которых так много зависит.
– Как понять, что это не блеф?
– Я не в том положении, чтобы врать. А вы не в том положении, чтобы сомневаться. – Риз сделал паузу, позволяя Вихо смириться с расстановкой сил. – Вы столько лет потратили на то, чтобы Охо процветал. И вы понимаете, что этот пузырь лопнет, когда не станет вас. – Он наклонился, опершись локтем в колено. – Что есть Охо без своего вожака, который научил их всему, что умел сам? – спросил он, и тут же ответил сам: – Вы по-прежнему мародер. Наживаетесь на том, что вам не принадлежит. И думаете, что если о краже никто не знает, то и совесть ваша чиста. Вы вторгаетесь в чужие жизни, берете все, что вам нужно, и остаетесь безнаказанными. Но я знаю, что вы сделали с Браденом и откуда в вашей резиденции взялась подъемная кабина, построенная по моим чертежам.
Последние слова он выпалил с такой злостью, словно чувствовал себя ограбленным. И в глазах Вихо тоже появился гнев – в ответ на оскорбительные обвинения.
– Охо – не убийцы и никогда ими не станут, – выпалил он. – Таковы наши правила. Смерть Брадена – его расплата за нарушение Пакта. Это не мое решение. Более того, я бы не допустил смерти человека, с которым сотрудничал много лет. Кажется, ваш информатор не учел этого.
Он попытался уязвить его, но сопротивление было ничтожно мало в сравнении с уверенностью Риза.
– Мне известно главное: вы больны и нуждаетесь в лекарстве. Раньше его поставляла компания Брадена. Теперь вы надеетесь на помощь Сорвейна. Но, как вы верно подметили однажды, врачевателю платят не за диагноз, а за лечение.
– И? Что вы можете предложить?
– Знаю, вы не хотите иметь дело с безлюдями, потому что боитесь их. Но если вы поверили, что вас отравил безлюдь, почему бы не допустить мысль, что излечить болезнь под силу другому?
– То есть хотите расплатиться со мной домом?
Риз усмехнулся и покачал головой:
– Думаю, мое предложение стоит дороже, чем мой долг перед вами.
– Вот как? Что еще вы просите взамен?
– Протекцию Охо. Все, что касается меня и моих интересов. Я хочу, чтобы вы относились к ним так же, как я буду относиться к вашим секретам.
– Что ж, логично. Это вопрос взаимовежливости.
– Это не все. Я хочу получить контроль над столицей. По праву Хранителя Делмарского ключа, – уверенно сказал Риз и сам поразился своей дерзости. Он ходил по краю, рисковал остаться ни с чем, если потребует слишком много.
– Вы? Претендуете на власть в Делмаре? А говорили, что не хотите быть градоначальником.
– Вы должны меня понять. Вы оберегаете свой город, а я хочу уберечь свой.
– С каких пор Делмар стал твоим, Уолтон?
– С тех самых, когда я поставил благополучие города выше своего собственного. И, должен признать, в этом наша ошибка, Вихо. Мы взваливаем на себя столько ответственности, сколько способны вынести, а не сколько будет достаточно.
Он замолчал и встретил напряженный, испытующий взгляд. Риз знал, что это означает.
Вихо принял решение.
Глава 29
Ядовитый дом
Десмонд
Извилистые коридоры, похожие на рудничные шахты, вывели Деса из резиденции. Пару раз ему на пути попадались оховцы, но он успевал спрятаться: то за выступом стены, то за дверью. Полумрак делал его невидимым. Когда звук шагов стихал, он выходил из укрытия и двигался дальше – как можно быстрее и тише.
Выбравшись наружу, он пересек мост и, оказавшись на другой стороне, огляделся. Над ущельем сгущались сумерки, и, будь здесь кто‑то из наблюдателей, их бы выдали фонари. Но вокруг простирался лишь горный пейзаж, собранный из множества серых пятен разных оттенков. Убедившись, что никто не заметил его, Дес проскользнул в лаз и через крышу попал в башню пневмопочты. Спустился по ступеням, огибающим трубопровод, точно витки пружины, и здесь, в знакомой комнате, облегченно выдохнул.
Скромная обитель у подножия лестницы была пуста. Нита и Ройя, живущие с ним бок о бок, еще не вернулись из прачечной, где каждую неделю устраивали городскую стирку: топили печь, грели воду в больших котлах, доставали чаны и тазы, протягивали вдоль улиц веревки, развешивая чистое белье. Стук деревянных досок разносился по округе вместе с запахом щелока и не смолкал до темноты. Неслучайно Сорвейн – вернее, притворщик под его именем, – назначил визит на тот день, когда обычные горожане заняты бытом.
Довольный, что его план сработал, Дес, не задерживаясь, покинул башню. Ему предстояло добраться до пристани, где ждало судно, нанятое Ризом, однако не успел он пройти и двух десятков шагов, как ему преградили путь. Дес шел, опустив голову, поэтому вначале увидел высокие сапоги на шнуровке и замшевые брюки, перетянутые ремнями. Он узнал Ниту прежде, чем поднял на нее взгляд.
– Адан! Вот ты где! – воскликнула она. – А я как раз искала тебя.
Дес напрягся, но его опасения оказались напрасными. Сегодня Нита была в хорошем расположении духа и хотела пригласить его в компанию, чтобы отдохнуть после рабочего дня в единственной на всю округу забегаловке, заполненной торговцами и деревенскими работягами. Дес не предполагал, что оховцы бывают там. Они вообще не походили на людей, способных отдыхать и веселиться. Но сейчас даже Нита не могла скрыть радостного предвкушения от вечера.
