– Я ничего не вижу, – сказал он и, вспомнив, как подшучивал над ней раньше, добавил: – На самом деле.
– Повязка, чтобы компресс держался, – объяснила Фран. – Потерпи немного.
Он не мог вынести этого и неподвижно лежать в ожидании, а потому спросил о том, как Фран нашла его. Оказалось, что его принес тот здоровяк из кабака. Дождавшись, когда оховцы оставят свою жертву, он подхватил Деса и переправил на маяк. Объяснил, что произошло, а после скрылся, передав судьбу отравленного в руки Фран. Ее рассказ оживил воспоминания, и он снова почувствовал во рту тот гадкий привкус пойла.
Дес попросил мятной воды, и Фран поднесла к его губам посудину, позволив сделать несколько глотков, но убрала ее прежде, чем он утолил жажду.
– Больше нельзя, – сказала она. – Пока противоядие не подействует.
– А ты разбираешься в ядах? – удивился Дес.
– Немного. Доводилось сталкиваться.
– И кого ты травила?
– Спасала, – холодно ответила она.
– Расскажи. Твой голос успокаивает.
Фран фыркнула где‑то рядом, и Дес решил, что это значит «нет», однако спустя долгую паузу она все‑таки заговорила.
– Знаешь, почему в Марбре пленят лютин? Их считают ресурсом, посредницами силы. Ведь с живыми домами совладать нелегко – для этого нужны ум, терпение и смелость. А для того, чтобы пленить лютин, достаточно одной жестокости. Среди всех безлюдей, которыми владеет Марбр, есть один особенный, очень редкий. Сам он ничего не умеет, зато дает силу лютине – исцеляющую силу крови. И этой услугой пользуются, не задумываясь о том, что отнимают жизненные силы у самой лютины. Понимая, какая судьба ей уготована, она дважды пыталась отравить себя, но я спасала ее, призывала бороться. И она решила бороться по-своему. Дождалась, когда ее в очередной раз поведут, чтобы взять кровь для какого‑то богача, и выпила яд. Отравила себя и свою кровь. Она была самоотверженной девушкой, наша Оди. Одни лютины осудили ее поступок, другие посчитали за смелость. Но горе объединяло нас, и в память о нашей сестре мы сделали проколы на теле. Своей рукой. В знак того, что оно принадлежит нам и мы можем сами выбирать свою боль. Боль, которая не ломает нас, а делает крепкими, как металл, который стал частью наших тел.
Она замолчала. Дес не знал, что сказать, но чувствовал, что должен прервать эту скорбную тишину.
– Не замечал на тебе ничего металлического.
– Может быть, потому что я не снимала перед тобой рубашки?
– Какое упущение, – пробормотал он и внезапно ощутил жар ее тела совсем близко. Казалось, одно его неловкое движение, и их тела соприкоснутся. Она нависла над ним и замерла, будто дразня. Ее дыхание защекотало шею, мягкие пружинистые локоны коснулись его щеки.
– Каждый из нас что‑то скрывает, – тихо проговорила Фран. – Металлические кольца, клейма… или шрамы на запястьях.
– Все‑таки сняла мои платки, любопытная?
– Ты ими привязан.
– Хочешь знать, откуда эти шрамы? Однажды меня приковали к кровати…
– Когда-нибудь у тебя язык отсохнет от вранья.
Дес нервно облизнул губы, уже представив, как ее руки порхают у его лица, избавляя от мрака. Однако вместо этого услышал шорох ее одежды и удаляющиеся шаги.
– Эй, ты куда? – крикнул он вослед, и на миг почувствовал себя обманутым.
Он бы уже отчаялся, если бы не его разгоряченное воображение, которое убедило его в том, что побег Фран – это часть коварной игры. Он не знал, как долго пролежал так, прислушиваясь к звукам и своему телу. Издалека он слышал рокот волн и редкие крики чаек.
А потом снова раздались шаги. Она вернулась.
– Фран? – позвал он и сам поразился тому, как жалобно и просительно звучит его голос. Он попытался сесть, но руки были крепко привязаны к металлической скобе в стене, и ему удалось только неуклюже подтянуться, отталкиваясь ногами. – Хватит меня испытывать. Мы же оба этого хотим.
Шаги затихли совсем рядом. Руки потянулись к повязке на глазах. А затем раздался голос:
– Не хочу тебя разочаровывать, но…
Это была не Фран. Этот голос вообще не был женским. Дес разлепил веки и увидел перед собой неясный силуэт.
– Вот дерьмо.
– Кажется, ты очень рад видеть меня живым.
– Надеюсь, это взаимно.
Риз только усмехнулся и принялся развязывать узлы на запястьях, позволяя пленнику смириться с тем унижением, на которое его обрекли.
– Где Фран? – спросил Дес.
– Ждет на борту.
– Мы сбегаем или гордо уплываем в закат?
– Я не призрак и не мертвец. Так что, как понимаешь, переговоры прошли успешно.
– Рад был хлебнуть яду за правое дело.
Он не умолкал и продолжал отшучиваться, чтобы не возвращаться к той постыдной сцене. Кажется, Риз пытался сделать то же самое и поддерживал разговор, пока собирал немногочисленные пожитки впотьмах. Только тогда Дес сообразил, что провел в беспамятстве несколько часов.
Риз предупредил о дальнейших перемещениях: судно доставит их в Делмар, где Илайн ждала новостей, а затем он сам вернет их в Пьер-э-Металь на Пернатом доме.
– Можешь не нянчиться с нами.
– Мне нужно в Пьер-э-Металь.
– Ах да. Ты же не встаешь ради одной чашки чая.
– Мудреешь на глазах. – Риз подал ему руку и помог подняться.
Дес шел по лестнице, точно пьяный: шатаясь и опираясь рукой о стену. В конце концов, ему пришлось повиснуть мешком на одном плече Риза, пока на другом у него болталась дорожная сумка со склянками Фран. Остальные вещи из быта, что она натаскала, пришлось оставить.
Преодолев тяжелый спуск, Дес собрал все силы и заявил, что дальше справится сам. Холодный ветер взбодрил его, а мысль о том, что Фран может наблюдать за ними, заставила его расправить плечи. Куртку он где‑то потерял. Дес горевал недолго, здраво рассудив, что зато остальное было на месте, включая части тела, которыми он рисковал и мог поплатиться за шпионаж.
У пирса было единственное судно, где их встретил уставший шкипер, курящий трубку. Фран стояла поодаль, грея руки о кружку, над которой поднимался пар. Шкипер предложил им чай, а Десу еще и ватную куртку. Ночью на воде оказалось холодно, и он охотно согласился на все, чтобы не окоченеть.
Судно отчалило и, качаясь на волнах, поплыло в сторону Делмара. И с этим испытанием его крепкий желудок уже не справился. Почти весь путь Дес провел, повиснув на металлическом ограждении, как выполощенная и выжатая простынь. Несколько раз сердобольный Риз приносил ему горячую воду и дежурил рядом.
– Зуб даю, не было там никакого яда, – простонал Дес, – это у них пойло дерьмовое.
Риз не спорил. И просто исполнял роль няньки, следящей, чтобы подопечный не умер от обезвоживания или, наоборот, не утоп, свалившись в море.
Порт, куда они прибыли поздно ночью, стал для Деса долгожданным спасением. Он давно мечтал вернуться в Делмар, но даже представить не мог, что это случится при таких обстоятельствах, портящих все впечатление от встречи. Радости не добавляло и то, что после им пришлось трястись в автомобиле, держащем курс на редакцию газеты. Илайн провела там почти весь день, и Риз торопился, чтобы сообщить ей прекрасную новость: он не сгинул в Охо да к тому же успешно провел переговоры.
Бросив взгляд на здание, Дес увидел пару светящихся окон – кабинета, в котором, очевидно, ждали новостей. Риз отправился туда один, а Фран, не желая оставаться наедине с Десом, выбралась следом. Она продолжала избегать его, но при этом не выглядела ни смущенной, ни обиженной. Держалась холодно и отстраненно, как прежде, словно ничего не случилось. В какой‑то момент Дес начал думать, что весь разговор с ней был частью лихорадочного бреда. Ядовитой фантазией, отравившей его разум. Надеясь разубедить себя в этом, он отправился на поиски Фран и достаточно быстро обнаружил ее у мраморной лестницы, спускающейся куда‑то во тьму. Ночью все незнакомые улицы одинаковы.
Фран стояла к нему спиной, облокотившись на широкие перила, и, кажется, пыталась разглядеть, что скрывается внизу. Когда Дес подошел и встал рядом, она не повернулась.
