– Я что‑то сделал не так? Прости. Не хотел тебя обидеть. Просто обстоятельства сложились так, что я подумал… – Он прервался, решив не уточнять, о чем были его мысли.
– А ты разве можешь думать о чем‑то другом? – фыркнула она.
– Мне казалось, что могу.
– Ну тогда подумай. И отпустит.
Она отвернулась, обозначая, что не намерена продолжать разговор.
– Слушай, Фран, – начал он и запнулся. Никто прежде не доводил его до такого смятения, когда он сам себе казался глупым и никчемным. – Что я тебе такого сделал, что ты так взъелась на меня?
Фран бросила на него гневный взгляд через плечо. И почему‑то в этот момент Деса охватило болезненное желание поцеловать ее.
– Ты слишком самоуверен. Слишком много себе позволяешь. Ты весь состоишь из этих «слишком»!
– Что насчет слишком красив? Слишком хорош?
– Слишком дум! – выпалила она в сердцах.
– Но я тебе нравлюсь.
– С чего ты взял?
– Твои прикосновения. Там, на маяке, ты прикасалась ко мне не так, как раньше.
– Не знаю, что ты там выдумал, но я тебе ничего не обещала, Дес, – выпалила Фран, обратив против него слова, которыми он разрывал связь с девушками, превратно понимающими его увлечение ими.
– Откуда ты знаешь?
– Что ты бросаешь женщин, используя дешевые оправдания? – выпалила Фран. – Я живу в Пьер-э-Метале. Этого достаточно, чтобы встретить тех, кому ты ничего не обещал.
– Какое тебе дело до остальных?! Это было раньше. С другими. Но ты отличаешься от них.
– Клеймом? – Ее глаза зло сверкнули.
– Нет. Вовсе нет. Это не имеет значения.
– И поэтому свои шрамы ты прячешь под тряпками? – фыркнула Фран. – Какой же ты нелепый! И глупый… – Она сказала это с каким‑то сожалением, разочарованием. – Ты даже не в состоянии понять очевидного.
– Так объясни.
– Я лютина из Марбра, Дес. И у нас никогда не спрашивали, что мы чувствуем, во что верим и за что боремся. На миг мне показалось, что ты другой. Ты спросил о том, откуда я знаю о ядах, и я поделилась историей. Я рассказала тебе о металле в своем теле вовсе не для того, чтобы соблазнить. Я говорила о важном. О том, что женщины сильные и выносливые. Что издевательства над нами закалили наш характер. И что в каждой из нас скрыта особая сила – природная, а не та, что дается безлюдем. Но ты не в состоянии понять. Для тебя я – просто тело, которым ты хочешь обладать. Из всего, что я рассказала, тебя зацепили лишь кольца в моей груди. Вот что ты собой представляешь, Дес. Глупый, ограниченный, самовлюбленный мужлан, уверенный, будто весь мир крутится вокруг его штанов.
Ее слова были хуже пощечин. И он не знал, зачем выпалил в ответ:
– А ты грубая, мстительная, холодная дикарка.
Она оттолкнула его, окатила взглядом, полным ненависти, и умчалась прочь.
И все, что ему оставалось, бессильно смотреть ей вслед.
Глава 30
Дом жизни
Ризердайн
Комната, в которой оказался Риз, была погружена в сумрак. Солнечный свет не проникал сквозь деревянные ставни. По словам Бильяны, многие снадобья лучше действовали в темноте. Когда она лечила его тем же образом, Риз мучился не столько от боли, сколько от безделия и скуки, а потому большую часть времени проводил во сне. Однако Флори он застал бодрствующей и увлеченной. Ее пальцы, обвитые белыми нитями, точно паутиной, медленно двигались, плетя «колыбель для кошки». Должно быть, незатейливая забава помогала ей скрасить унылый досуг.
Почти неделя минула с тех пор, как она попала под чуткую опеку целительницы и ее безлюдя. За эти дни Флори оправилась и окрепла, даже улыбнулась ему, приветствуя.
– Я ненадолго, – почти виновато произнес он.
– Я никуда не спешу, Риз. Побудь со мной. – Она высвободила пальцы из нитей и зажгла лампу.
У постели стояло кресло с протертой бархатной обивкой. Вмятины на нем уже обрели отпечаток тела, словно дозорный провел на этом месте целую вечность. Явственно представлялось, как его занимал Дарт, не отходя от Флори. Повезло, что сейчас его здесь не было, иначе бы он не позволил нарушить ее покой тем разговором, ради которого Риз пришел. Безусловно, им двигали и другие, бескорыстные и благородные, мотивы, о чем говорил его подарок – небрежно запечатанный сверток.
– Илайн передавала привет.
– Надеюсь, там стакан молочного гейзера? – спросила Флори, лукаво щурясь.
– Все может быть.
Риз подождал, пока она раскроет сверток, шурша пергаментной бумагой. Внутри лежала поясная сумка с петлями для склянок – часть экипировки домтер.
– В работе пригодится, – добавил он, почувствовав некое замешательство, и запоздало понял, что так смутило Флори.
– Не знаю, когда смогу вернуться, – сказала она тихо. – Пока мне хватает сил, только чтобы доковылять до купален.
– И не нужно торопиться. Работа подождет.
– А я никуда не спешу, – повторила она, словно пыталась внушить себе, что все это лишь вопрос времени и терпения.
Долгую паузу, полную замешательства, они заполнили преувеличенным вниманием к подарку, словно хотели изучить каждый шов на искусной работе кожевника. Потом Флори спросила, как поживает Призрак, которого отдали на попечение Падальщику. Риз заверил, что все в порядке: лютен-отшельник рад новому другу, а пес – доброму хозяину.
С минуту они сидели в тишине, пока он не решился завести разговор. Вместо заготовленных фраз, медленно подводящих к главному, он просто сказал:
– Мне нужна твоя помощь.
Флори удивленно вскинула брови, и на ее лице отразилось непреложное удивление, говорящее, как странно просить помощи у той, кто едва переставляет ноги. Однако ей хватило вежливости и такта, чтобы не озвучить свои мысли.
– И? Что я должна сделать?
– Ты не должна, – поспешно исправил он. – Просто хотел спросить: помнишь ли ты рецепт безлюдя, который построила?
Она нахмурилась.
– Помню ли я? – Ее голос звучал строго, предупреждающе.
Риз достал из кармана свернутый лист и протянул ей.
– Нам удалось восстановить примерный состав. Но мне нужно знать весь процесс.
– Ты с ума сошел. Это же… опасно! – выпалила она. – Взгляни на меня! Неужели этого предостережения недостаточно?
Она протянула ему руку – дрожащую, покрытую рыжими крапинками.
– Флори, послушай, – примирительно начал он и взял ее ладонь в свои, чтобы согреть. Ему казалось, что он держит лед. – Изобретатели не только создают новое, но и совершенствуют то, что работает неправильно.
Она покачала головой:
– Ты знаешь, что дело не только в безлюде. А в самой идее. Представь, если кто‑то узнает, что можно построить безлюдя с такой силой. Мы не можем допустить этого.
– Флори? – позвал он. – Посмотри на меня.
Она подняла взгляд.
– Один дом, – настойчиво сказал Риз. – Я не собираюсь поднимать из могилы мертвеца. Я хочу спасти человека, от которого зависит жизнь целого города.
Она помолчала, раздумывая, а когда была готова, неохотно заговорила.
– В рецепте… была ошибка. Дело в том, что… безлюдю нужна человеческая кровь. Вот чего не учел Морган Порсо. Ты не знаешь всего, не жил в доме с двумя мертвецами. Не видел, как жизнью одного платят за жизнь другого. Так не должно быть. Это опасно, противоестественно, неправильно. Мы не можем…
Он сжал ее руку крепче, успокаивая.
– Я такую цену платить не стану. Я найду другой способ. Клянусь. – Риз замолчал. – Я когда‑нибудь давал тебе повод усомниться в моих словах?
Она снова покачала головой.
Риз не торопил ее с ответом, позволяя обдумать его просьбу. Флори построила невероятного по своей силе безлюдя, сотворив то, что оказалось невозможным для Моргана Порсо – ученого и изобретателя, которого Риз считал гением. Он обратил свой мысленный взор в прошлое, в момент их первой встречи, когда она, кроткая, испуганная практикантка, пожала ему руку. Поначалу Риз был снисходителен, считая, что из нее получится прилежная работница с бумагами. Но то, как стремительно она училась, как жадно впитывала знания и старательно бралась за любую задачу, вызывало уважение. Ему повезло наблюдать становление нового специалиста и приложить к этому руку. Интересно, чувствовал ли подобное Морган Порсо, узнавая об успехах своих учеников, его успехах? Наставник всегда был скуп на похвалу, и Риз не представлял, какое открытие должен совершить, чтобы заслужить ее. Зато он точно знал, что не хочет подпитывать сомнения и страхи Флори.
