– Ты достигла невероятных высот, – сказал он, – и вопрос не только в строительстве безлюдя, но и в том, что ты понимаешь ответственность за изобретение. Я не хочу, чтобы это бремя легко только на твои плечи.
Они долго молчали, пока Флори наконец не спросила:
– У тебя есть карандаш?
Привычным жестом Риз вытащил из нагрудного кармана припасенный для чертежей грифель и вручил ей. А потом занял место ученика – и слушал, запоминал, удивлялся и переспрашивал. Флори подробно рассказала о строительстве хартрума: о неудачах и ошибках, о тайном ингредиенте и самом рецепте, написанном словами Моргана Порсо, – она столько раз перечитывала этот список, что запомнила его наизусть и, не задумываясь, перенесла на бумагу.
– И откуда ты возьмешь столько хартрумов? – спросила она после. – Ты же не сможешь использовать своих безлюдей.
Она была права. Можно построить безлюдя, обучить его и выдрессировать, но нельзя искусственно создать его историю. Поэтому безлюди, образованные естественным образом, были сильнее тех, что выращивал он.
– Придется поломать голову над тем, как извлечь часть хартрума, чтобы безлюдь не пострадал.
– И чем заменить человеческую кровь, – добавила Флори, возвращая ему лист с записанным рецептом. По ее взгляду он понял, что ему придется держать ответ перед ней. Никаких жертв. Никаких умерщвленных хартрумов. Она смотрела на него так, словно допускала мысль, что Риз способен на подобные зверства.
Он аккуратно сложил бумагу и спрятал в нагрудном кармане рубашки. Рецепт, должный оставаться тайной.
Безграничная сила безлюдей открывала перед ним многие двери, но за некоторыми из них скрывалась пропасть. Мир был не готов к таким открытиям. А они не были готовы взвалить на себя огромную ответственность. Они должны сохранить в секрете, как далеко простираются способности безлюдей, и остановиться у черты. История Моргана Порсо показала, чем опасна свобода инженерной мысли: она порождает вещи и явления, которые подчиняют разум своего создателя.
Видя, что утомил Флори, он поспешил попрощаться и оставил ее отдыхать.
Риз собирался уехать сразу после, но Бильяна уговорила его задержаться на обед. Ей уже удалось провернуть это с Десом – тот сидел на кухне в ожидании тарелки бульона потерянный, уставший и безучастный ко всему. Было это последствием яда, или его отравляло нечто другое, – неизвестно. Риз не вдавался в подробности, что произошло между ним и Фран. В пути оба вели себя так, будто узнали постыдные тайны друг друга и теперь избегали даже случайного взгляда. Фран умчалась, как только Пернатый дом приземлился. Вихрем пронеслась по двору, клюнула Бильяну в щеку и, шепнув ей что‑то на прощание, исчезла. И после этого Дес выглядел, как несчастливец, попавший в эпицентр смерча.
Им предстояло переживать последствия тех бедствий, что разразились вокруг. И Риз был рад тому, что все уцелели, а он мог сдержать слово, данное Флори, и не строить безлюдя, способного возвращать мертвецов к жизни. Он не избежал вопроса, обращенного к самому себе, и почувствовал, как внутри зарождается ответ – безумная мысль, допущение, слабая вера. Он подумал о дедушке. О человеке, который дал ему фамилию, длинное имя, счастливое детство и достойное образование. Мог ли он представить, что спустя несколько лет его фамилия, оскверненная печатью спекулянта, будет принадлежать Хранителю Делмарского ключа? Ризу хотелось, чтобы дедушка застал этот период, в утешение за то, с чем ему пришлось столкнуться при жизни. От безумной мысли почему‑то запекло в груди, точно листок с тайным рецептом превратился в раскаленный камень. Минуту спустя наваждение прошло. «Так и начинается одержимость», – подумал Риз и напомнил о своем обещании.
У него было достаточно времени поразмыслить над тем, как усовершенствовать идею Моргана Порсо и найти ту границу, через которую нельзя заступать. Когда Риз возвратился домой, в его голове уже зрел план; чтобы ничего не упустить, он первым делом отправился в кабинет и изложил все на бумаге. А после, уставший, поднялся в спальню. Осторожно забравшись под одеяло, он прильнул к спящей Илайн и, наслаждаясь теплом ее тела, провалился в забытье.
Очнувшись наутро, Риз обнаружил, что кровать пуста. Он нашел Илайн на кухне, за непривычным для нее занятием: стоя у плиты, она, подбоченившись, мешала ложкой булькающую на огне кашу. На миг он подумал, что ему показалось, и в кастрюле кипит очередная микстура – воплощение идеи, внезапно осенившей Илайн и поднявшей ее с постели в такую рань. Однако запах топленого масла не оставил никаких сомнений и пробудил в нем аппетит.
Тем не менее Илайн была погружена в серьезные размышления, о чем говорила прядь волос, заправленная за ухо. Вначале Риз решил, что виной тому газета, хотя они больше не появлялись в доме. Тот неприятный инцидент со статьей из «Делмар-Информера» отвадил Саймона от утреннего чтения прессы. Теперь он выписывал журнал по садоводству и готовился к сезону.
За завтраком, пока Риз с жадностью поглощал горячую еду, Илайн загадочно молчала. Не притрагиваясь к еде, она сидела напротив, обхватив чашку обеими руками, и нервно покусывала губы, словно хотела поделиться новостью, но не знала, как подступиться к разговору. Рассудив, что ничто так не способствует беседе, как прогулка, Риз предложил выбраться на свежий воздух.
День выдался солнечным, согретым приближением весны. Вдоль улицы тянулась аллея серебристых эвкалиптов. Зимой они защищали дома от ветров с побережья, а летом давали спасительную тень. Прежде Ризу не выпадало случая неспешно пройтись здесь, а сейчас у него перехватывало дыхание от прохладного аромата листьев и морской соли. Впервые за долгое время на сердце было легко и спокойно. Лишь одна мысль занозой сидела в груди. Риз высматривал на улице разносчиков газет. Их можно было заметить издалека: обычно они стояли на каждом углу, размахивая руками и выкрикивая броские заголовки новостей. Но сейчас вокруг было тихо, словно город еще не избавился от утренней дремы.
За разговором о всякой ерунде они добрели до набережной и там встретили одинокую лоточницу, предлагавшую редким прохожим жареных рыбешек, а заодно и выпуск «Делмар-Информер» – то и другое не первой свежести. Когда Риз подошел, торговка с унылым видом продолжила складывать из газетных страниц пакеты, чтобы набить их жареными анчоусами. Получив свою половину монеты, она расцвела улыбкой и пожелала хорошего дня, а для нее, сумевшей выручить с утра немного денег, день уже сложился удачно.
Газета пахла уже не типографской краской, а старым маслом и горьким дымом. Добыв ее, Риз вернулся к Илайн, которая ждала неподалеку и была уверена, что он отправился за пакетом рыбешек. Заметив в его руках газету, она сразу помрачнела и взглянула на него так, будто он держал ядовитую змею.
– Убери ее. Я не хочу знать, что обо мне написали. – В ее голосе слышалась сдерживаемая злость.
– Рано или поздно ты все равно столкнешься с этим. Я хочу быть рядом.
– На прочность меня проверяешь?! – Илайн решительно выдернула газету из его рук. Раскрыла, зашелестела страницами. – Итак. Где тут про меня?
Она нашла нужный заголовок и, откашлявшись, смело начала зачитывать вслух.
– Супруга градоначальника рассказала о своем происхождении. – Она сделала паузу, чтобы метнуть взгляд в сторону упомянутого градоначальника, и продолжила: – Илайн Уолтон родилась на острове Ислу, на вулканической земле, где не растет ничего, кроме табака и архаичных традиций, что десятилетиями культивирует местное население. Несмотря на трудности и предрассудки, с которыми сталкивается каждая островитянка, она приехала в Делмар, где состоялась как личность и профессионал. Сейчас ей принадлежит лаборатория и ферма безлюдей, призванная решить проблему продовольствия в столице. Осознавая серьезность своего нынешнего статуса, она, как супруга Хранителя Делмарского ключа, также намерена оказать поддержку женщинам Ислу – всем, кто захочет получить образование и профессию за пределами острова. Делмар всегда был колыбелью прогресса и готов стать ею снова. Как сказала госпожа Уолтон, цитируя старую пословицу Ислу: «С берега не узнать моря».
