— Лучше держаться от нее подальше, особенно на поле боя. Пристрелю ведь ее, стерву — пояснила девушка, и в это как-то сразу верилось.
Идти к явным белогвардейцам или к стилягам ей тоже не улыбалось. Она почти согласилась на предложение «Волков Велеса», попросила время до утра — и тут прибежали мы втроем. Багателия, Палыч и я. Увидев конопатую рожу Длябога, Зарецкая долго не думала:
— И этого уговорили? Ла-а-адно, я поняла… Эвакуация — значит эвакуация. Нормальная работа.
Так, постучавшись в дверь моей комнаты, по итогу за один вечер центурион-капитан Багателия обзавелся тремя новобранцами. И парой звонков все это официально оформил, общаясь с неведомыми абонентами в своей оригинальной агрессивно-родственной манере: он стоял посреди коридора, кричал в гарнитуру, хвалил, ругал, размахивал руками… А в какой-то момент радостно щелкнул пальцами.
Одновременно с этим каждому из нас — мне, Палычу и Раисе — на браслеты пришло оповещение о зачислении в Восьмой экипаж Отдельного эвакуационного отряда. После этого — пиликнуло сообщение о поступлении бонусов. Я увидел обещанные пять тысяч, Длябога получил три с половиной, Зарецкая — две. Несправедливо?
«Справедливости нет, полковник!» — я точно слышал эту фразу в каком-то фильме, но никак не мог вспомнить, в каком именно. «Бригада?» «Бумер?» Что-то из этой оперы. В любом случае — бонусы тут заменяли валюту. И даже две тысячи — это очень хорошо. Потому что когда у тебя есть две тысячи, и нет двух тысяч — это уже четыре тысячи!
— Ровняйсь! — вдруг рявкнул Багателия, и мы вытянулись во фрунт прямо в коридоре у входа в женскую казарму. — А-а-атставить. Вольно. Ора, я вас от души поздравляю с зачислением на действительную военную службу и еще больше поздравляю с тем, что у вас теперь такой замечательный командир!
Зубы капитана сверкали из-под черной бороды. Он прошелся вдоль нашего короткого строя и проговорил:
— У нас коллектив маленький, можно сказать — семэйный. Позывные все эти, звания, козыряния и другой халам-балам — для больших подразделений, мы так моросить не будем. Для простоты коммуникации иммуна-парамедика Тимура Даниловича Сороку я нарекаю Сорокой, хорошо звучит. Иммун-техник Иван Павлович Длябога будет Палычем — все же старший человек, даже старше меня. А легионер Раиса Николаевна Зарецкая — вы…
Тут он замялся. Кавказец любой из десятков тамошних национальностей — это про уважение к возрасту, однозначно. И про уважение к воинской доблести. Потому что если этого нет, то он никакой не кавказец, а так — притворяется. А у Зарецкой имелся и возраст, и доблесть — побольше, чем у любого из нас. В общем, неловкость Багателии можно было понять.
— Рая, — улыбнулась девушка. — Просто Рая, Раиса. Мне нравится мое имя.
— Мне тоже очень нравится, — сказал он. — Коротко и красиво. А меня вы будете звать не товарищ Багателия и не господин центурион, не «соратник» и точно не «бро» или «чувак», или какой-то другой вася. И даже не «Одиссей Хаджаратович». Просто — «командир», без прэлюдий. Швахама?
— Так точно, — нестройно откликнулись мы.
Теперь у нас снова имелись одно имя, одно отчество и одна фамилия — на троих. Это было забавно, и это нам почему-то нравилось. Хотя — понятно почему. Спелись мы, вот и все.
— А-а-атлично, — хлопнул в ладоши Багателия. — Пойдем, экипаж, на экскурсию! покажу вам «Мастодонта» или, если угодно — специальную тяжелую бронированую эвакуационную машину!
И с самым сияющим видом повел нас к кабине лифта. Пока шли — наш новый командир объяснял положение вещей:
— У нас ведь от экипажа одно название осталось: водитель из-за интерфейса этого из строя выбыл, теперь долгая реабилитация прэдстоит, — рассказывал он. — Парамедик, если рюсским языком говорить — мой помощник и ассистент, остался на Убахобо — его в звании повысили, он там теперь мэдпунктом командует. Хороший парень Самвельчик, толковый, дай ему Бог здоровья. А стрелок у нас всегда один был — Барух, мы с ним с самого начала вместе, с тех пор, как наш экипаж сформировали. Хотя по штату полагается два! Но Барух — большой специалист, всегда справлялся. Теперь же нашему Легиону предстоит сражение за Лахарано Мафана, Глизе-370… И это крепкий орешек. Об него зубы обломал Легион Восходящего Солнца, теперь посылают нас. Боюсь, даже Баруха будет маловато.
— Он еврей? — поинтересовался Палыч.
— Ора, а ты что-то имеешь?.. — удивился Багателия.
— Нет, просто… Ну — в Русском Легионе… — слегка растерялся Длябога. — А есть Еврейский Легион вообще?
Мы как раз шагнули в кабину лифта, и он, подождав положенную минуту, сорвался с места. Внутри тут было как в салоне классного автобуса или вагона метро: поручни, сидения, экраны, на которых можно было увидеть весь маршрут и следующую остановку. Весь «Ломоносов» был опоясан двадцатью кольцами шахт горизонтального лифта — электромагнитного транспортера, если говорить официально. Или если горизонтальные — то это штольни? А вертикальных лифтовых шахт тут имелось бесчисленное множество, так что перемещаться между отсеками, палубами, жилыми и развлекательными зонами, а также техническими и военными секторами можно было быстро и довольно удобно.
— Понятия нэ имею — есть или нет Еврейский легион, — озадаченно проговорил командир, когда мы мчались куда-то по темному туннелю со страшной скоростью. — Знаю, что Барух Бляхер никогда не промахивается. Стрэляет всегда в цель! Даже если ему дать в руки рогатку или — дэтскую плевалку из шариковой ручки. Этот еврей, как только возьмет винтовку в руки — сразу становится настоящий джигит, пусть и ведет себя порой как поехавший.
— Бляхер! — одними губами проговорил Палыч за спиной Багателии, и мы оба стали пухнуть от беззвучного смеха.
Раиса покрутила пальцем у виска и закатила глаза.
— Э, архаровцы? — удивился командир, обернувшись — Вы чего?
— Динь! — раздался сигнал, и кабина остановилась.
— Экипаж, на выход! — скомандовал Одиссей Багателия.
И мы двинулись на встречу действительной военной службе, которая начиналась как-то слегка по-дурацки. И не сказать, чтобы я от этого сильно расстраивался!
Раиса
Глава 15
Учеба продолжается
Звезда Глизе-370 находится в 36 световых годах от Солнца. То есть фотоны от этого светила долетают до колыбели человечества за тридцать шесть лет.
Если верить теории относительности, при разгоне до скорости света «Ломоносовым» время на корабле должно остановиться. Так что достичь оранжевого карлика в созвездии Парусов мы должны вроде как мгновенно. При этом на Земле уже миновали бы целые эпохи, наши друзья и близкие истлели бы в могилах, очертания континентов изменились бы, и вообще — динозавры успели бы второй раз появиться и вымереть.
Я слишком гуманитарий для всей этой космической заумной хренотени, мои представления об астрофизике и релятивистских скоростях ограничиваются научной фантастикой от отцов-основателей вроде Азимова и Хайнлайна, или — если брать наших, родненьких — то Стругацких, Лукьяненко и Головачева. Ну и так, в рамках школьной программы по астрономии. Однако такой ограниченный кругозор не помешал мне понять главное: точно так же, как Коперник в свое время вращал вокруг своей оси геоцентрическую систему Птолемея (между прочим — основа античной и средневековой астрономии и космологии!) так и наука Доминиона Рефаим вертела нашу теорию относительности. В материале, который я нашел в местной сети, говорилось что-то про искривление пространства-времени и устойчивые волны — солитоны. Я понятия не имел, как это работает, но — тридцать шесть световых лет дредноут Русского Легиона с четырьмя пристыкованными БДК должен был преодолеть за семь дней, шесть из которых занимали разгон и торможение на периферии звездных систем. И сутки — непосредственно на «прыжок».
