Мастер архивов. Том 1 (СИ) - Волков Тим

Сначала — лёгкое головокружение. Потом — едва уловимое давление на сознание. Не грубое, не агрессивное. Скорее, как тихий зов. Шёпот на языке, которого я не знал, но который во мне откликался. Мой дар? Или что-то иное, постороннее, притаившееся в этих стенах?

Я замер, и в ту же секунду воздух в десяти метрах от нас задрожал.

Твою мать… Началось!

Стена между двумя стеллажами поплыла, как отражение в воде. Из неё вытянулись, будто продавливая ткань бытия, чёрные, угловатые силуэты. Они напоминали искажённых каменных горгулий, но слепленных не из камня, а из сгустившейся тьмы. Их было трое.

— Расслоение! — выдохнул я.

Этого следовало ожидать. Черт!

По залу прокатилось низкое горловое рычание.

— Рудольф! — крикнул я, стараясь уберечь Инспектора от опасности.

Но Бергер не шелохнулся. Казалось, он вообще не увидел тварей.

— Осторожно!

Инспектор медленно даже с ленцой обернулся. Приметив горгулий, одобрительно кивнул головой.

— А вот и местные обитатели. Давайте посмотрим, на что они способны!

И вскинул руки в боевой стойке.

Что⁈ Он собирался… принять бой⁈

Рычание перешло в рвущий уши визг, и твари рванули вперёд. Неестественно резкие движение, как у сломанных марионеток контрастировали с их, казалось бы, громоздкими телами.

Черт, и ведь обсидианов как назло нет! Бергер от них отказался… Тогда он еще не знал, куда шел.

Или знал?..

Первая атака твари едва не распорола мне живот. Я отпрыгнул в сторону, и когтистая лапа рассекла воздух в сантиметре от тела. Вторая тварь бросилась на Бергера.

Он не отступил. Вместо этого взмахнул рукой. Простым, почти небрежным жестом. Воздух перед ним сгустился в зеркальную, мерцающую призму. Тварь врезалась в неё — и ее тут же перемололо с жутким хрустом невидимой силой в кровавую стружку.

— Неплохо, — пробормотал Бергер, словно обращаясь к самому себе.

Третья тварь оказалась хитрее своих сородичей. Она вскочила на стеллаж, сбивая на меня кучу тяжёлых фолиантов. Настоящий камнепад!

Я едва увернулся.

Что делать? Принять бой, используя дар? Тогда о нем узнает Бергер. Не использовать — и погибнуть? А может это и был коварный план Инспектора — заставить меня проявиться? Хитер.

Что-то внутри, прямо под сердцем, дрогнуло. Я почувствовал, что могу использовал дар прямо сейчас, вырвать тисками из этих тварей их магическую суть — легко и просто. Но я задавали этот порыв, не давая ему вырваться — нельзя, только не перед ним.

— Справа! — крикнул Бергер.

Я увернулся от выпада монстра. Бросился в сторону, отвлекая тварь, которая уже замахивалась для очередного удара. В тот же миг Бергер щёлкнул пальцами. От его руки к твари метнулась тонкая, синяя нить — чистого холода. Она обвила горгулью, и та застыла, превратившись в тёмную, покрытую инеем статую.

Бергер подскочил к ней, ударом ноги разбил замершую тварь на сотни ледышек.

Но до победы было еще далеко. Из той же трепещущей аномалии в стене, с мерзким, хлюпающим звуком, вылезли ещё двое. Потом ещё одна.

Бергер нахмурился. Впервые на его лице появилось что-то, кроме расчётливого спокойствия. Лёгкое раздражение.

— Сколько же вас? — произнёс он. — Все гораздо хуже, чем я думал!

И сомкнув ладони перед грудью, резко развёл их в стороны. От него во все стороны разошлась едва заметная волна. Что это был за дар я не знал, но понял, что мощью он сопоставим со взрывом связки динамита.

Тварей начало перемалывать страшной по своей силе мощью. И только их — магический конструкт Бергера оказался абсолютно безопасен для нас. Синие отблески — такие же, как и глаза Инспектора, — мерцали на изувеченных телах.

Волна прошла дальше, врезавшись в саму аномалию на стене. Ткань пространства дрогнула, рябью побежали золотистые прожилки по чёрной поверхности разлома, и трещина с резким, шипящим звуком схлопнулась, оставив после себя лишь потрескавшуюся штукатурку.

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Бергер опустил руки. В звенящей тишине слышалось лишь моё прерывистое дыхание и тихий звон в ушах. На полу не было ни трупов, ни пепла — лишь несколько потемневших пятен, быстро бледнеющих и исчезающих.

— Пара пустяков, — произнёс он, поправляя манжету, его голос был ровным, будто он только что подписал бумагу, а не стёр с лица реальности полдюжины чудовищ.

Я с трудом поднялся. Вид у меня был еще тот — весь взмыленный, как после изнуряющей пробежки, — а у Бергера даже дыхание не сбилось. И тот же невозмутимый вид и идеальный, без единой складки костюм.

— Координация хромает, но рефлексы приемлемы, — резюмировал он, глядя на меня. — Вам определённо нужна школа. И защита. Потому что следующая аномалия может оказаться… умнее. И сильнее вас.

— Ладно, — вздохнул Бергер. — Время для игр в прятки кончается, Алексей Сергеевич. Для нас обоих. Пора поговорить по серьезному, — он глянул в потолок, рявкнул: — Помощник!

— Слушаю, господин Бергер! — раздался знакомый голос Лины.

— Отключить запись событий.

— Код-подтверждение?

— Восемь-пять-четыре-тринадцать.

— Код-подтверждение принят. Отключаю сессию фиксации событий.

Бергер сделал паузу, обводя взглядом стены, потолок, эту зловещую тишину вокруг.

— Думаю, эти монстры для тебя не сюрприз?

— Почему вы так считаете?

— Меня сложно обмануть. Ты все время поглядывал в сторону стены. Откуда полезли монстры. Да и страха не было, когда он пришли. Значит опыт имеется.

— Имеется, — кивнул я.

— Значит ты знаешь, что это место — не просто старое хранилище. Оно больное. Ткань реальности здесь испещрена трещинами, как гнилое дерево. Эти твари, — он кивнул в сторону исчезнувших пятен на полу, — лишь симптом. Мухи на ране.

Я кивнул, не видя смысла отрицать очевидное.

— А задумывался, почему? Почему именно здесь? Почему именно сейчас? Расщепление пространства такой силы и масштаба — не природное явление. Это результат. Или побочный эффект. От очень мощного, очень безрассудного вмешательства.

Он пристально посмотрел на меня.

— Так значит вы… — начал я догадываться.

— Тайная Канцелярия знает об этой проблеме, — кивнул Бергер. — Мы не слепцы. Но знание — ещё не понимание. Мы видим дыру, но не знаем, кто её пробил, чем и зачем. И, что важнее, как её залатать, пока она не поглотила не только этот Архив, но и полквартала вокруг.

В его словах впервые прозвучала откровенность, лишённая привычной ледяной маски.

— А Босх? — осторожно спросил я. — Он же глава Департамента. Он должен…

— Босх, — перебил меня Бергер, и в его голосе зазвучала плохо скрываемая горечь, — является не решением, а частью проблемы. Он не хочет, чтобы эта язва вскрывалась. Он её маскирует, замазывает бюрократической шпаклёвкой, ставит на пути расследования своих бумажных солдатиков вроде Лыткина. За ним стоят люди. Очень влиятельные. Те, кому нужно, чтобы в Архиве царил «идеальный порядок» на бумаге, даже если под ним всё прогнило насквозь. Им не нужна шумиха, чтобы не попасть под удар его Величества. Они блокируют запросы, прячут отчёты, давят определённые рычаги. Расследование буксует.

Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию.

— Поэтому мне нужен человек внутри. Не проверяющий со стороны, кого встречают парадным фасадом и потоком лжи. Нужен тот, кто видит изнанку. Кто ходит по этим коридорам каждый день. Кто знает, где скрипят половицы, а где — магические конструкты. Кто, — он ткнул пальцем в мою грудь, — обладает достаточной живучестью, чтобы не сгинуть в первую же неделю, и достаточной сообразительностью, чтобы видеть то, что другие предпочитают не замечать.

— И этот человек — я? Из-за моего «дара»?

— Из-за твоего положения, — поправил Бергер. — Ты здесь свой, но в то же время чужой, не втянутый в интриги руководства. На тебя не распространяется круговая порука. На тебя не давит груз корпоративной лояльности Босху. А твоя… особенность, — он выбрал слово осторожно, — лишь подтверждает, что ты не обычный винтик. Ты — переменная. И в этом уравнении мне нужна именно переменная.