Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий

Это было так четко и стратегически выверено, что я на секунду просто смотрел на нее.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Ус, связывайся как вернёмся в особняк к Диме, поговори с ним. Организуем эту встречу, но по нашему сценарию. И да, Катя идет с нами.

К концу дня я чувствовал себя не главой рода, а каким-то административным мячиком, который постоянно пинают между налоговой, охранной бюрократией и местными кланами старых дворян.

Прокачка, разломы, реальная сила — все это было где-то там, в туманном будущем, за высокой стеной бумаг, требований и «рекомендаций».

Я сидел в своем временном кабинете в особняке Крога, смотрел на пачку неразобранных контрактов и думал, что, возможно, Савелий был не совсем глуп, когда решил просто тратить деньги, а не заниматься этим управленческим адом.

Но эта мысль быстро ушла — потому что даже если «ОГО» и все их бумажные демоны меня задолбали, отступать было уже некуда. Шаг назад означал бы потерять все, что только начинало формироваться: лояльность Уса, холодную эффективность Кати, даже этот странный долговой альянс с Крогом.

Так что, даже скрипя зубами, приходилось играть по их правилам — хотя и с постоянным поиском способов подложить им свинью в самом процессе.

А затем пришла Катя Крог. Не просто пришла, а появилась в дверях кабинета с таким выражением лица, будто собиралась объявить о начале боевых действий. И объявила.

— Александр Сергеевич, вам нужно отвлечься. И мне нужна ваша помощь. Мне требуется новое платье для бала, а выбирать его в одиночку — стратегически неверно. Нужен взгляд со стороны. Вы — та самая сторона!

Я посмотрел на Уса, который делал вид, что погружен в экран. На Крога, который в этот момент зашел с двумя своими гвардейцами и услышав последнюю фразу, замер с чашкой кофе в руке. В его взгляде читалась четкая мысль: «Тебе придется».

— Катя, у меня тут… — я начал, указывая на кипу бумаг.

— Они никуда не денутся, — она перебила без всякой церемонии. — А мое платье — дело срочное.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как сопротивление утекает вместе с здравым смыслом. — Но по магазинам… Это значит выход в город. Со всей нашей показной охраной.

Ус вздохнул, как человек, принявший неизбежность.

— Я выделю двух своих. Дмитрий, вы можете добавить своих? Для массы.

Крог, уже ожививший от перспективы какого-то действия кроме чтения договоров, хмыкнул.

— Да, двух моих. Итого… вы, Катя, Капризова и шесть гвардейцев. Будете выглядеть как очень параноидальный молодой дворянин с очень стильной дамой. Это даже в тему.

Таким образом, через час я оказался в центре города, окруженный плотным кольцом из шести профессионально невозмутимых мужчин в темной униформе, Капризовой, которая излучала энергию личного шопинг-консультанта, и Кати, которая двигалась с легкостью и целеустремленностью спецназовца, зачищающего помещение.

Магазин оказался не просто «хорошим». Это было одно из тех мест, где цена вещи определяется не материалом, а именем на бирке, и воздух пропитан запахом денег и легкого превосходства. Крог, однако, вела себя как заправский клиент. Она быстро отсеяла половину представленного, выбрав три модели для примерки.

Первая была строгим темно-синим платьем, которое делало ее похожей на очень опасного дипломата. Она оценила его в зеркале, повернулась к мне.

— Слишком официально. Они будут думать, что я пытаюсь выглядеть как они. Не годится.

Вторая — с элементами асимметрии и агрессивным красным акцентом. Она в ней выглядела так, будто собиралась не на встречу, а на устранение цели прямо в зале собраний.

— Это уже ближе, — сказала она, изучая свой профиль. — Но слишком много внимания. Нам нужно не привлекать, а контролировать внимание.

И тогда она взяла третье — внешне простое, черное, но с идеальным кроем и такой текстурой ткани, что оно менялось при движении, оттеняя каждую линию тела. Она ушла в примерочную.

Когда она вышла, я понял, что «близко» — это было слабо сказано. Платье делало ее не просто красивой. Она выглядела абсолютной. Сила и контроль в каждой линии. Это было идеально.

— Вот это, — сказала я просто.

Катя улыбнулась — не теплой улыбкой, а точной, оценивающей.

— Согласна. Но нужны аксессуары. — И затем, без изменения тона, добавила: — Зайдите. Помогите оценить, как это смотрится в движении. Примерочная достаточно большая.

Это было сказано так естественно, что я, на секунду отвлеченный размышлениями о налоге на «фамильную честь», просто шагнул внутрь, оставив Капризову и гвардейцев за занавеской.

Примерочная действительно была большая. Но она была заполнена только Катей, ее новой черной тканью и ее взглядом.

— Так, — сказала она, делая медленный поворот. — Общая динамика…

И затем, в процессе этого поворота, как будто случайно, платье оказалось на вешалке, а передо мной стояла Катя в одном только черном, идеально сконструированном белье, которое было, видимо, частью сегодняшнего стратегического арсенала. Она не сделала ничего лишнего — не приблизилась, не изменила выражение лица. Она просто стояла, давая мне — «стороне» — оценить «базовую форму», как будто это был логичный следующий шаг в подборе гардероба.

— Основа важна, — произнесла она голосом, в котором не было ни игривости, ни неуверенности. Только чистый аналитический факт. — Если основа не соответствует, даже идеальное платье будет работать плохо. Ваше мнение?

Мой мозг, перегруженный налоговыми формулами и бюрократическими уловками, на секунду полностью остановился. Затем, с огромным усилием, перезагрузился в режим «текущая операция».

— Основа… — я сказал, чувствуя, что слова выбираются из какой-то другой, более простой части сознания. — Основа выглядит полностью соответствующей. Высокий уровень. Без изъянов.

— Спасибо, — сказала она, как будто получила технический отчет. И, не спеша, с той же методичной точностью, снова облачилась в платье. — Тогда этот комплект оптимален. Покупка совершена. Надо прикупить ещё белья…

Мы вышли из примерочной. Капризова, увидев моё лицо, лишь слегка приподняла бровь. Гвардейцы оставались статуями.

Покупка была совершена, после чего Катя, удовлетворенная, объявила, что требуется «стратегическое подкрепление» в виде кофе.

Мы переместились в соседнюю кофейню, столь же пафосную и бездушную. Сидя за столиком под прикрытием нашего каменного отряда, я пытался вернуть мысли в бюрократическое русло, но мозг упрямо воспроизводил картинку из примерочной с качеством 4K.

Катя, попивая эспрессо, смотрела на меня тем оценивающим взглядом, который, кажется, видел все эти картинки и мысленно ставил на них галочки. Чувствовал я себя лабораторной мышью, которую не просто изучают, а целенаправленно ведут к определённой кнопке, смазанной сыром.

Поход по магазинам продолжился, но теперь Катя, достигнув основной цели, сменила тактику. Если раньше она действовала как спецназ, то теперь превратилась в снайпера.

Её касания, когда она якобы поправляла мою рубашку или убирала невидимую пылинку с плеча, были точными и краткими, но каждый раз оставляли после себя четкое ощущение нарушения личного пространства.

Её вопросы из разряда «А вы часто выбираете бельё для дам?» или «Вам нравится чёрный цвет в качестве основы?» звучали с такой бесстрастной научной интонацией, что на них невозможно было обидеться, но и ответить в том же душевном ключе не получалось — язык заплетался.

Кульминация этого странного шопинг-квеста наступила в отделе аксессуаров одного из бутиков. Катя, примерив пару перчаток, заявила, что для финальной оценки необходимо видеть их в контрасте с темной тканью мужского костюма.

В качестве эталона был, разумеется, выбран я.

Пока она методично прикладывала то одну, то другую перчатку к моему рукаву, стоя так близко, что я чувствовал её дыхание, мёд и полынь её духов, мое периферийное зрение зафиксировало движение. Из-за стойки с шарфами, прямо на нас, пятилась какая-то дама, увлечённо разговаривая по телефону и жестикулируя.