– Как будто ты этого не знал, – хмыкнул Яхо. – Зато теперь мы можем сказать, что твой резерв выше моего примерно на треть.
– На четыре девятых, – радостно поправил его Джеральд, быстро пересчитав огоньки. – Ровно на четыре девятых. Эээ, а чья это отметка на девятнадцатом фонаре?
– Аяза. Я его первого тестировал.
– Охренеть!
– Вот именно. Представь, какой у него резерв…
– Бедная его жена…
– Ну почему сразу бедная, её всё устраивает.
– А у Беллы сколько? Не мерял?
– Я померяю, а ты скажешь потом «бедный Яхо»? – пошутил изобретатель. – Вот она придет, и я попрошу ее пройти тест.
– Мы назовем эту штуку «измеритель Яхора», – восхищенно качнул головой Джеральд. – Потрясающая вещь. И, главное, так просто, а никто не догадался!
– Никому было не надо.
– А тебе надо, да?
– А мне надо. У Аяза-дэ проблемы с резервом, ему очень нужны ограничители. На основе этой штуки я их и сконструирую.
– А против «измерителя Яхора» этот засранец не возражает, – пробормотал Джеральд будто бы в сторону, вертя головой и явно думая, кого бы еще протестировать. Яхо только улыбнулся краешком губ. Ему все равно, а вот Бель и приемные родители будут им гордиться.
– О, Роберт, Роберт, – восторженно завопил Джеральд, размахивая руками. – Сюда!
Яхор откровенно забавлялся, видя, как Браенг затаскивает лорда Стерлинга-младшего в мастерскую и, ничего не объясняя, требует:
– Сейчас будешь фонарики зажигать! Яхо, сбрасывай. Как, кстати, эта штука обнуляется?
– Здесь обычный накопитель, – поясняет Яхор, поворачивая рычаг. – Готово.
Маг-фонари разом тухнут. Роберт смотрит на изобретателей с той жалостью, что люди испытывают к душевнобольным собратьям, но покорно делает пасс рукой, зажигая ряд светильников. У Джеральда вытягивается лицо.
– Пятнадцать! – неверяще выдыхает он. – Это как? А у меня всего девять! Яхо, дай мне еще раз попробовать!
Яхор философски пожимает плечами – у него-то вообще только пять – и обнуляет стенд. У Джерри снова показывает «девять».
– Кто-нибудь мне объяснит, что это за игрушка? – скучающе спрашивает Стерлинг.
– Измеритель резерва, – вздыхает Джеральд, явно разочарованный тем, что он почти в два раза слабее Стерлинга.
Роберт неожиданно оживляется и весь словно подбирается, как гончая.
– Это ведь можно у любого так померять? А некромант?
– А некромант наоборот, – охотно поясняет Яхо. – Смотри, зажигаем шкалу, – юноша щелкнул ключом, выпуская энергию из накопителя. – И некромант поглощает, сколько может. Что-то мне подсказывает, что во Франкии эту штуку с радостью закажет королевская семья.
– Ты бесов гений! – неожиданно взрывается всегда невозмутимый Роберт. – Яхор, я тебя обожаю!
Он хватает невысокого Яхо в объятия, а потом выбегает прочь, крича:
– Никуда не уходите, я скоро вернусь!
– Роберт сошел с ума, – комментирует происходящее Джеральд. – Яхо, тебе нужно подавать заявку на патент. А если Роберт сошел с ума, кто в департаменте техномагии ее подпишет?
34. Полет
Алистер умел быть настойчивым. Все же он был сыном своего отца и, когда нужно, становился просто страшным с своем упрямстве. Покойный Эстебан был, пожалуй, даже гибче, впрочем, у него был хлыст в виде канцлера Браенга, а Алистеру приходилось справляться самому. Он мог бы, наверное, взять в соратники Джеральда, но у того не было никакого интереса к политике, и королю пришлось учиться командовать таким тоном, чтобы никто даже думать не мог о том, чтобы возразить ему. Поэтому как бы ни бесились братья Оберлинги, как бы ни сопротивлялись пилоты – а аэростат летел над лесом с Алистером на борту.
Ловчая служба решила, что раз уж полет неизбежен – пусть он свершится как можно раньше, пока заговорщики не успели подготовиться. “В конце концов, запасной король у нас имеется”, – съязвил Макс и этим решил судьбу полета.
Близнецы едва не подрались, решая, кто сопровождает его упрямое величество, и Тьен с остервенением убеждал брата, что тот не должен подвергать себя риску ради жены и сына. Тьен победил: Макс понимал, что младший просто не может успокоиться, он даже к Софи наотрез отказался идти, воспользовавшись полетом, чтобы еще немного оттянуть момент расплаты. Он уже знал, что Софи беременна, а как теперь смотреть ей в глаза – не знал.
Тьен тоскливо наблюдал за королём, который в полном восторге – ну чисто дитя малое – бегал от одного борта гондолы к другому. Выдумал же его величество глупость, а он, Тьен, теперь отвечай. Яхор и Аяз наблюдали за величеством снисходительно, а вот Джеральд хмурился и кусал губы. Не нужно быть провидцем, чтобы понять – отца вспоминает. Если бы канцлер был жив – бегал бы точно так же, только, возможно, чуть медленнее. Тьен подошёл к Джерри, толкнул его плечом и тихо сказал:
– Он здесь. Не забывай, что аэростат носит его имя.
Джеральд молча кивнул и пристально уставился наверх, на складной потолок, словно там было что-то интересное. Глаза у него подозрительно блестели.
Тьен вздохнул и в очередной раз подумал, что Софи бы пришла в восторг от полёта.
– Ваше величество, вы наигрались? – с тоской в голосе спросил Оберлинг у Алистера, получил в ответ вполне ожидаемое ругательство и пошёл в нижний отсек смотреть в иллюминатор на лес, над которым они проплывали.
Неделю назад Тьен был бы счастлив участвовать в полете, но сейчас его раздражало все на свете. Где-то под грудиной ворочались стыд и недовольство собой. Он отправил в тюремную камеру нежную хрупкую девушку, у которой к тому же сын и немощные родители. Как бы она ни была перед ним виновата – нужно было действовать иначе. Он мужчина, а повел себя как истеричка. Оберлинг нашёл в себе мужество признаться: это потому, что он в нее влюблен. Он доверял ей, подпустил слишком близко к себе… а она просто использовала его. А потом зачем-то от него, Тьена, забеременнела.
Странный блеск между деревьев заставил его напрячься. Он поглядел наверх, на пилотов: они что-то весело обсуждали, показывая Алистеру, давали ему подергать за рычаги.
– Разворачивайте назад, – приказал Тьен командным тоном. – Быстро!
Его интуиция не просто сигнализировала об опасности – вопила во всю глотку.
– Что случилось? – растерянно спросил Джерри, который был негласным капитаном.
– Это приказ! – рявкнул Тьен. – Не спорь, Алистер.
Алистер, кстати, и не думал спорить. Он хорошо знал обоих братьев Оберлингов и понимал, что почем зря они таким тоном не разговаривают.
– Разворачивайте, – негромко подтвердил он.
Джеральд пожал плечами и принялся тянуть за рычаги. Яхор во всю ему помогал.
– Что происходит? – шёпотом спросил у шурина Аяз. – Мне готовить аптечку?
– Бесовщина какая-то происходит, – хмуро ответил Тьен. – Ветер меняется, в воздухе какое-то напряжение.
Словно в подтверждение его слов совсем рядом с аэростатом сверкнула молния. При безоблачном, между прочим, небе.
– Яхо, спроси у ветра! – крикнул Аяз, с тревогой глядя вниз. – Не нравится мне это!
– В смысле "спроси у ветра"? – удивился Тьен, но Яхо уже открыл люк и полез наружу. Высунул голову, прислушался… и кубарем слетел с деревянной лесенки вниз.
– Внизу странная штука, которая плюется молниями, – сообщил он. – Прицельно. В нас. Но мы уже вне опасности. Ушли в сторону.
– А накопителей украли много, нашли не все, – не в тему пробормотал Тьен. – Яхо, а установка электрическая одна?
Наверху раздался треск, аэростат резко тряхнуло и повело в сторону.
– Видимо, нет, – констатировал Яхор.
Джеральд побледнел и бросился к колесу, крутанул его, натягивая канаты, складывающие крышу гондолы. Открывшееся зрелище заставило воздухоплавателей горько вскрикнуть. В одном боку кожаной оболочки зияла дыра, из которой со свистом вырывался воздух.
– Спокойно! – закричал Джерри. – Оболочка ячеистая! Не упадём, запас есть. Я выровняю. Яхо, подстрахуй! Роберт, температуру уменьшай, снижаемся!
