Метэль надул губы. Он знал, что переход на вторую ступень – дело не быстрое, а любопытство одолевало уже сейчас.
– Не хочу другую проклятую реликвию! Давай купим эту брошь, но ты отдашь ее мне, когда я достигну второй заклинательской ступени?
Люциан усмехнулся, удивляясь тому, что его собственное дитя пытается торговаться и ставит свои условия. Он думал, что родные дети вырастут спокойными и бесстрастными, но пока видел в них только азарт, хитрость и тягу к лукавству, что больше напоминало поведение его темной половины.
И это было по-своему очаровательно.
– Хорошо, продайте нам эту брошь, – обратился Люциан к торговцу.
Метэль радостно захлопал в ладоши, глядя, как отец забирает вещицу, завернутую в магический платок. В его глазах вспыхнули огоньки, но не жажды, а стремления быстрее развить магические способности, чтобы заполучить проклятую реликвию.
Спрятав брошь в поясной мешочек, Люциан повел сына дальше. Во время прогулки он все-таки прикупил несколько древних рукописей, а Метэль – старых вещиц вроде древней таблички с пожеланиями или сервиза, которые невесть куда потом денет.
– Не знал, что мой сын барахольщик, – не удержался Люциан от добродушной колкости.
– Это не так! – возмутился Метэль, ступая на лестницу, ведущую к выходу. – Ты видел тот сервиз? Ему больше трех сотен лет! Уверен, что лет через двести он будет стоить, как наш дом! – Он открыл дверь в ресторан, из которого они попали на Раритетный рынок.
«Так ты еще и дальновидный?»
Люциан даже немного огорчился тому, что не подумал о дальнейшей перепродаже, как его сын.
Выбравшись на свежий воздух и с удовольствием наполнив им легкие, Люциан с сыном отправились в заведение, выбранное Амели. Там они заняли стол на балконе второго этажа и стали ждать девочек. Амели и Алуна задерживались, и это начинало беспокоить, но только не Метэля, который спокойно жевал печенье, пока Люциан считал минуты. К вечеру толпа на ярмарке стала плотнее, и в ней легко могли затеряться или затаиться нечистые силы. И хотя Эриас приглядывал за семейством, Люциан сомневался, что страж уделял Амели столько же внимания, сколько и ему.
Люциан встал, чтобы отправиться на поиски жены и дочери, как вдруг дверь на балкон открылась.
– Папочка, прости, мы припозднились! – объявила Алуна, быстро запрыгивая на свой стул. Она была одета в совершенно другие одежды – золотистое платье с алыми узорами, – а также ей нанесли легкий макияж и успели сделать изящную прическу.
– Она пожелала выглядеть по-праздничному красивой, – ответила Амели на вопросительный взгляд мужа и села рядом с ним. – Поэтому после модистки мы пошли в салон.
– Чудесно выглядишь, – сказал Люциан своей дочери.
– Спасибо, папочка, я старалась. – Алуна широко улыбнулась, обнажая белые ровные зубки, и радостно покачала ножками. – Мы будем кушать? Вы заказали еду? – Она перевела взгляд на Метэля, который успел опустошить половину тарелки с печеньем.
Люциан подал знак разносчику.
– Сейчас. Мы не стали торопиться, не хотели, чтобы все остыло. Можешь пока съесть печенье, чтобы скрасить ожидание.
– Никакого печенья, – пригрозила Амели, отодвигая тарелку и от Метэля. – Перебьете аппетит. Лучше попейте чаю.
– Ну ма-ам, – протянула Алуна, а Метэль лишь похихикал.
Разносчик принял у Люциана заказ с учетом пожеланий остальных. Дети принялись пить чай, а их родители перевели дух после прогулочного дня.
На просторном балконе вмещались лишь три стола, каждый из которых был занят. Они стояли на достаточном расстоянии, так что гости не теснились и чувствовали себя комфортно, а также особо не слышали друг друга. День был теплым, и трапезничать под открытым небом казалось сплошным удовольствием. Где-то внизу шумела людская река, заполонившая улицы, а вдали уже взрывались фейерверки, окрашивая темное небо во все цвета.
– Как прошла ваша прогулка? – спросила Амели, наливая Люциану чай. – Вы что-нибудь купили?
– Да, Метэль взял себе десяток безделушек. Думаю, он доволен, – ответил Люциан, покосившись на сына, и тот активно закивал.
– Мама, папа отвел меня на Раритетный рынок, представляешь! Мы зашли в ресторан и спустились под землю на самое дно, а лестница там была такая длинная и темная, что я думал, она никогда не кончится. Никак не мог понять, где в этом подвале рынок, но потом мы попали в о-о-огромное помещение, и там было все-все! Книги, оружие, ткани – все! – Метэль развел руками.
– Мама! – ахнула Алуна. – А почему мы не пошли с ними?
Люциан вдруг понял, что Амели уже пожалела о своей попытке завести беседу. Когда дочь чего-то хотела, она становилась ужасно капризной и требовала удовлетворить ее желания сию же секунду.
Как добросовестный отец, Люциан бросился на выручку и сухо сказал:
– Вы с мамой не пошли, потому что Раритетный рынок – страшное темное место и маленьким леди туда заходить не следует. Я обязательно свожу тебя туда, когда станешь старше, а пока наслаждайся прогулками на земле и не думай о ненужном.
Алуна обиженно хмыкнула и скрестила руки на груди. Она съехала со стула и недовольно надула губы.
Метэль тихо захихикал и поддразнил ее:
– Зато ты платьица купила…
– Заткнись. – Алуна ткнула его в бок, и Метэль захихикал еще ехиднее.
– Не хулиганьте, – попросила Амели, делая глоток из своей чаши.
Дети ее не послушали, но, стоило Люциану взглянуть на них, тут же перестали шуметь. Он не был излишне строгим родителем, но его власть над людьми почему-то оставалась сильнее. Неважно, адепты это или собственные отпрыски, когда он желал быть услышанным, его слушали. Беспрекословно.
«Кроме одного… – невольно усмехнулся Люциан. – Хотя и он вполне послушный».
Вскоре разносчики заставили стол всякими кушаньями – изысками местной кухни. Хотя резиденция клана Луны располагалась в Полуночном городе, внутри серых стен редко подавали то же самое, что и у смертных. Кухня у заклинателей была более сдержанной и скудной, тогда как в городском ресторане ты мог купить все, на что хватит средств. В резиденции ели только традиционные блюда клана, а в Полуночном городе смешивали разные кухни экзотики ради.
Алуна уплетала печеные овощи, рецепт которых пришел из клана Неба, а Метэль – острый рис со свиным мясом из клана Ночи. Люциан и Амели остались верны традициям и выбрали блюда, наиболее приближенные к тем, которые хорошо знали.
– Мама, а мы после ужина еще куда-нибудь пойдем? – спросила Алуна, пережевав и проглотив еду.
Амели кивнула.
– Дядя отведет вас в театр, я купила билеты на постановку «Этот Бог пал».
– Дядя Эриас? – Метэль навострил уши. – Почему он пойдет с нами? А как же вы?
– Мы с папой решили прогуляться, потому что уже видели эту постановку. Дядя приглядит за вами, и я разрешила ему купить сладости, чтобы вам не было скучно.
Дети переглянулись. Очевидно, веселиться без родителей они не хотели, но и от подкупа конфетами отказаться не могли.
– Ладно, – буркнула Алуна. – Мы согласны на дядю.
– О чем пофтанофка? – с набитым рисом ртом спросил Метэль. – Она интерефная?
– Думаю, вам понравится. Она о полководце, который приглянулся Богу Войны.
– И фто?
– И этот Бог пал ради помощи человеку.
– О-о… – Алуна разинула рот. – Звучит трагично.
Метэль прищелкнул языком.
– Опять какие-то сопли… – Он отвел взгляд в сторону и с недовольным видом продолжил жевать.
Люциан внимательно слушал разговор, пока доедал овощи. Его лицо почти ничего не выражало, хотя в душе ему стало любопытно, что затеяла Амели. Она не предупреждала его о планах, да и Эриас никак не намекал на то, что его обяжут нянчиться с детьми.
«Он правда согласился отпустить меня в вольное плавание? Как-то не похоже на него».
Люциан скользнул взглядом вдоль крыш и наконец-то заметил стража, который сидел на одной из них и наблюдал за их столом. Эриас улыбнулся ему и махнул рукой.
