– Совсем раздеваться? – хладнокровно уточнил Томас, прищуриваясь.
– А что, ты можешь совсем?
– Могу. Но за последствия не ручаюсь.
– Какие последствия? – чуть побледнев, сделала шаг назад Жозефина.
– Жози, я мужчина, – вздохнул Том. – У меня есть такая штука, которая может вести себя… ну… своенравно. И на красивую женщину среагировать.
– Но ты же не такой!
– Я может и не такой, а он – ещё какой.
Она снова закусила губу и задумчиво оглядела его с ног до головы, и Тому отчаянно захотелось лизнуть ее губы. Провести пальцами по ее щекам. Опуститься на колени и осторожно расстегнуть пуговки на платье.
– Знаешь, Том, не все же сразу. Постепенно. Давай пока ты просто расстегнешь рубашку.
– Жози, а поцелуи? Муж обязательно захочет тебя поцеловать, – Том решил выжать из этой нелепой ситуации максимум удовольствия. – У тебя хватит решимости?
– А тебе будет не противно?
– Мы же друзья, – хмыкнул Том. – Потерплю, если нужно.
Он расстегнул пуговицы на рубашке, распахивая её на груди и вопросительно взглянул на девушку.
– Волосатый, – прокомментировала она. – Как кот.
– А я и есть кот. Там же было написано. Оборотень. Рысь.
– Я люблю кошек, – сообщила Жози, проводя рукой по его груди вниз, зарываясь пальцами в волосы.
Ей и в самом деле нравился Том. Весь. Вместе с его шерстью. Нравилось его гладить. Утыкаться носом в плечо, нюхая. Пробовать его на вкус кончиком языка: он же не может это почувствовать, правда? Она подняла голову, заглядывая в его глаза, странно потемневшие и какие-то туманные, а потом потянулась к губам. Ей пришлось встать на носочки, ухватиться за его плечи, чтобы дотянуться.
– Жози, – тихо шепнул он, но она положила пальцы ему на губы, заставляя замолчать, а потом целовала так, как читала в своих книжках..
Том вцепился пальцами в столешницу, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ее в объятия, подался ей навстречу, перехватывая инициативу, раздвигая языком ее дрожащие губы, лаская, увлекая в сладкий танец. Сколько длилось это наваждение – они не знали. Только когда она оторвалась от него и облизнула припухшие губы, он едва не застонал от огорчения.
– Итак, можно сделать вывод, – спокойно заявила Жози, скользя взглядом по его вздымающейся груди и разглядывая красноречивый бугор в штанах. – Я не совсем чокнутая. А ты не совсем мужеложец.
Он мог только кивнуть, виновато улыбнуться и развести руками.
– Ты ведь не можешь быть девственником, Том?
– К чему такой вопрос?
– Просто… любопытно.
– Я уверен, что не девственник. Но и не озабоченный.
– Тогда потрогай меня. Сделай мне приятно. Я хочу знать, где та самая граница.
Том шумно вздохнул.
– Жози… я… мне в голову только неприличные мысли лезут.
– Например?
– Например, я расстегну тебе платье и буду гладить грудь. И целовать.
Она расширила глаза:
– А тебе этого хочется?
– Очень.
– Тогда попробуй. Только…
– Я остановлюсь, – понял ее сомнения Том. – Иди ко мне, маленькая.
Он взял её за талию, поднял и посадил на стол.
– Уже страшно?
Она мотнула головой и сама потянула завязки на вороте платья.
4. Не-Томас
– Меня зовут не Томас, – зачем-то сообщил ей мужчина. – Не знаю, как, но не Томас. Пожалуйста, не называй меня так.
– Хорошо, – послушно кивнула она, нарочно дернув плечиком, отчего ворот платья соскользнул ниже. – Я буду звать тебя мой демон.
– Нет, – он уверенно положил руки ей на грудь, а потом быстро, привычно к мелкой работе расстегнул ряд пуговиц до самой талии. – Я не демон.
– Тогда как?
– Надо подумать. Потом.
Он прижался губами к коже между ее грудей. Жози ахнула, запуская пальцы в его волосы, и захихикала.
– Твоя борода… щекотно. И колется.
– Побреюсь, – пообещал он, целуя шею и опуская ладонь на грудь.
Теперь Том был абсолютно уверен, что уже имел дело с женщинами, причем нередко. Впрочем, возможно, с мужчинами тоже.
Жози не боялась, напротив, она гладила его волосы, стискивала плечи, изгибалась под его губами и тихо постанывала. Все они врали, нет у нее никакого страха! Она хочет, чтобы Том… вернее, теперь уже не Том… продолжал.
Но Том, тяжело дыша, уже застегивал ее платье.
– Жозефина, ты замужем, – твердо говорил он. – Я не могу. Это подло.
Она опускала ресницы, соглашаясь. Он прав, конечно. Подло. Но очень хочется.
– А мне можно? Или ты тоже… женат?
– Кажется, нет, – растерянно покачал головой не-Том. – Я думаю, нет. Жози, понимаешь… ты мне очень нравишься. И именно поэтому я ничего лишнего не могу позволить. Я хочу, чтобы ты была счастлива. В идеале – с мужем.
– А если все – ложь? – тихо спросила девушка. – А если он монстр, который меня насиловал?
– Осмотр врача…
– Подделан? Ему заплатили? Не знаю… Ты думаешь, я просто так его… ножом? Я боюсь, Том. Я не хочу домой. Я хочу остаться здесь. Я знаю, что я сделаю! Я напишу письмо канцлеру Браенгу!
Томас дернулся, как от удара.
– Канцлер Браенг? – переспросил он глухо.
– Да. К нему можно обратиться. Он справедлив. Он докопается до сути.
– Зря ты так думаешь, – прошептал Том. – Какое дело до нас власть имущим?
– Ты не прав! – горячо воскликнула девушка. – Ему до каждого подданного дело есть! Он настоящий!
– Браенг… Как его имя?
– Кирьян.
– Не то…
– У него есть сын Джеральд.
– Вот, – спокойно ответил мужчина. – Кажется, меня зовут Джеральд.
Жозефина засмеялась, явно считая его еще более сумасшедшим, чем она сама. Не-Том молча смотрел на нее, и ее смех плавно перетек в стон.
– Хорошо! – закрыла она лицо руками. – Я буду называть тебя Джеральдом, да?
– Нет. Томом.
– Я не понимаю!
– Не хочу, чтобы кто-то знал, что ко мне возвращается память.
– Но почему?
– Потому что я понятия не имею, как сюда попал.
Его возбуждение рассеялось как дым. Он хотел, чтобы Жози ушла и позволила ему обдумать то, что он сейчас о себе узнал.
– Джеральд…
– Пожалуйста!
– Том. Ты ведь меня не бросишь?
– Я попробую тебе помочь.
– Спасибо.
Она тихо, послушно растворилась в ночи, а мужчина сидел и смотрел в пустоту.
Он – Джеральд Браенг. Возможно ли это? Память подсказывала ему, что быть сыном канцлера очень престижно. А еще – что канцлер мертв, его убили зимой. А Жози здесь с осени, она и не знает, что мир уже поменялся.
– Джеральд. Джерри, – попробовал на языке мужчина.
Да. Это имя принадлежит ему.
***
Они встретились наутро в своей беседке, будто ничего и не было ночью. Только Жози рассеянно улыбнулась, сплетая свои пальцы с его. Сама, без страха, без сомнений. "Да я отличный лекарь, – с горечью подумал Джерри. – Куда лучше, чем эти коновалы."
Жози понимала, что не-Том ускользает от нее все дальше, ей хотелось схватиться за него обоими руками и не отпускать. Но разве нужна она ему такая… сумасшедшая, почти убийца? Возможно, будь он беспамятным бродягой – сгодилась бы, а теперь… какой мужчина в здравом уме на нее посмотрит?
Плечи у Жозефины поникли, на глаза навернулись слезы. Она отвернулась от Джерри, чтобы он не увидел. А тот все ещё смотрел вдаль, не выпуская ее руки, машинально поглаживая запястье шершавыми пальцами.
От самого слова "муж" ее охватывала глубинная дрожь. Она помнила его весьма смутно, как что-то большое и с чёрной бородой. Это было странно. Жози помнила свое детство, помнила родителей, брата и двух сестёр, немного помнила день свадьбы – особенно платье, белое, обманчиво-простое, с кружевным корсажем и пикантно приподнятой спереди юбкой. Помнила, что правая туфелька натирала ногу, но была такой красивой, что Жози терпела. Кажется, она тогда была счастлива. Где во всем этом детском светлом мире был ее жених – она теперь не понимала.
