Останавливаться было совсем поздно, момент давно упущен. Уйти сейчас будет смертельным оскорблением для любой женщины. Впрочем, это самооправдание. Никуда он уйти уже не мог.
Джерри спускался губами по ее груди к животу, с ужасом понимая, что у него клыки увеличились. Он не знал, почему так происходит, но надеялся, что она не заметит. Не сразу он понял, что Жози оцепенела в его руках.
– Джерри, мне страшно, – ломко прошептала она. – Я хочу… но страх сильнее меня.
Он замер, отпуская ее, шагнул назад, усмехаясь. Чужая жена, значит? А ведь он предусмотрел и это! Наклонился к сброшенному халату, достал из кармана клубок бечевки и небольшой нож, сунул ей в руки.
– Связывай мне запястья, – приказал он. – Обмотай два раза. Пропусти верёвку между руками. Сделай петлю. Теперь можно узел.
Девушка покорно следовала его указаниям, вот только узел он помог ей затянуть зубами. Потом, криво улыбнувшись, попросил:
– Если хочешь продолжать, придётся снять с меня штаны. Теперь ты – главная. И нож пусть будет у тебя, тебе будет спокойнее.
Жози, испуганно округлив глаза и закусив губу, все же потянулась к его штанам, расстегивая пуговицы и запуская холодные пальцы под пояс.
– Смелее, я не кусаюсь, – шепнул Джерри. – Во всяком случае, с той стороны.
Она тихо хмыкнула и потянула штаны вниз, а потом, зажмурившись, поднялась, подталкивая его на кровать. Он послушно лег на спину. У нее была ужасно неудобная постель. Узкая, жёсткая. Но он не жаловался.
– Глаза открой, трусишка, – улыбнулся он. – Поглядеть все равно придётся. Теперь все сама делать будешь.
Жози цыкнула сердито:
– Так ты это нарочно? Вот лентяй!
– Ага, я такой. Буду лежать, словно король, и смотреть на твою прекрасную грудь.
Жози вся залилась краской, вдруг вспомнив, что он в темноте видит не хуже, чем днем.
– Джерри, а что мне делать дальше?
– Ну… можешь меня прирезать, кажется, это ты сделала со своим мужем? – он был совершенно серьёзен, только говорил чуть невнятно и глаза горели странным зеленым огнем. – А можешь продолжить изучение меня… и себя.
Жози помедлила, потом опустила оружие, прижав его плашмя к мужскому горлу прямо под подбородком, а потом склонилась, чтобы поцеловать его в губы. Джерри сглотнул. Эти игры заводили его еще больше. Она же подняла руку и одним движением перерезала верёвку, связывающую его запястья, а потом отшвырнула нож куда-то в сторону.
– Я тебе доверяю, – прошептала девушка еле слышно. Он скорее угадал её слова по дыханию, чем услышал.
Жаль. С ножом ему понравилось.
Главное теперь – не причинить ей боли.
Жозефина вцепилась в волосы Джерри, не желая упустить ни капли ощущений. То, что с ней происходило, было просто феерично. Она сходила с ума от каждого его рывка, от волн, расходившихся в ее теле, разум никак не мог вобрать картину целиком, цепляясь за мелкие детали: соленый вкус его кожи на плече, капля пота на виске, острые выступающие клыки и нечеловеческий блеск глаз, рычание в его груди, жёсткие пальцы, мнущие ее бедра… Пальцы, кажется, стали последним штрихом. Внутри Жози что-то вспыхнуло, прокатилось волной… А Джерри вдруг больно впился клыками в ее плечо, впрочем тут же зализав рану.
Жози вдруг заплакала, прижимаясь к плечу Джерри.
– Я никогда не буду заниматься этим со своим мужем, – всхлипывала она. – Это невозможно, понимаешь? Я попрошу развода. Если он действительно хороший человек, то отпустит меня.
– А если нет? Если он плохой?
– Я его убью. Ты научишь меня управляться с ножом?
– Это не выход, Жози. Тебя арестуют.
– И пусть. Женщин в Галлии не казнят. И в тюрьму редко сажают. Отправят меня в работный дом на остаток жизни, и это будет счастье, потому что без него.
– Убивать никого не нужно, – нехотя сказал Джерри. – Я сам займусь твоим разводом. Думаю, что найду, к кому обратиться в столице. Только прошу тебя – не спеши. Возможно, все разрешится само собой.
– Сразу видно, что ты потерял память, – недовольно буркнула Жози, отстраняясь от него. – Никогда ничего само собой не решается. Тем более, в Галлии, где у женщин прав меньше, чем у мужчин. Кстати, я ведь добыла тебе газету. Старую, правда. Будешь читать?
Джерри был благодарен за уход от темы. Он прекрасно понимал, чего Жози ждёт от него: уверений, что они будут вместе. Но он почти не знал ее и хотел прежде разобраться, что за фрукт ее супруг. Вдруг она и в самом деле чокнутая, просто в ремиссии? С каждым днем он верил в это всё меньше, но смутные воспоминания говорили о том, что в жизни может быть что угодно. А ведь ему нужны дети. Не меньше трех. Он, правда, не знает, зачем, но уверен, что дети от сумасшедшей женщины – не самое лучшее решение.
Поэтому Джерри воспользовался газетой, чтобы уйти от ненужных сейчас сомнений.
И чем дольше он читал, тем яснее понимал: он все это видел. Своими глазами. Он действительно Джеральд Браенг. Это было по-настоящему странно: Джерри будто глядел на себя со стороны. Изобретатель? Допустим. Пилот? Замечательно. Вроде как не женат – это даёт ему хоть какое-то самооправдание. Сын канцлера. Двоюродный брат короля. Как-то слишком много на одного человека! Ну пусть не человека, пусть оборотня – все равно много. Вот сейчас он три месяца ничего не делал, только гулял, ел и спал и ничего – отлично себя чувствует.
Точно ли это про него пишут? Наверное, он все же выдумал себе имя только потому, что что-то не так вспомнил.
Вот смеху-то будет, если он заявится во дворец к его величеству Алистеру III и скажет "Здравствуй, кузен"! Психлечебница тогда навеки примет его в свои благословенные объятия, только уже не эта, а какой-нибудь Гэмшир.
5. Расставание
Доктор смотрел на Джеральда странно. Вроде и со злостью, а вроде и одобрительно.
– Знаете, господин Грин, я был уверен, что вы – порядочный человек. Я ошибся. Взлом моего кабинета, интимные отношения с пациенткой… Право, это перебор. Что будет дальше? Вы сожжете лечебницу? Устроите местное восстание? Я вынужден вас выписать. Прошу покинуть стены моего учреждения. Репутация, знаете ли, дорогого стоит.
Джерри криво усмехнулся. Он этого разговора никак не ожидал, он был к нему не готов.
– И что же мне делать теперь? – спросил он у доктора.
– Понятия не имею. Решайте сами, вы вполне дееспособны. К примеру, лорд Эдвин Ирленг уже второй месяц ищет секретаря с проживанием, но никто не хочет жить в такой глуши.
– Вот как… это интересно, – Джерри кивнул доктору, поднимаясь. – Я, в таком случае, напишу ему.
– Уж будьте любезны… И да, наверное, я вам все же скажу спасибо. У Жозефины явный прогресс. Пожалуй, вашу выходку даже можно списать на терапию. Но все равно – подобное недопустимо!
– Согласен с вами, – вздохнул Джеральд. – Вы ведь оформите мне документы?
– На имя Томаса Грина?
– На имя Джеральда… Грина.
– Вы вспомнили, как вас зовут?
– Да. Я – Джеральд Браенг.
– Я так и думал, – с азартом хлопнул по столу рукой док. – Это же всё объясняет!
***
Для Жозефины весть об отъезде любимого мужчины стала ледяным душем. Она была уверена, что уедет первой, что у них есть какое-то время побыть вдвоем и насладиться запретным общением. Но время утекло, как вода сквозь пальцы. Больно, страшно.
Она сама пришла в его домик ночью, забралась в его постель, прижимаясь к горячему жилистому телу.
– Ты завтра уезжаешь, – шептала Жози. – Просто… последний раз, Джерри. Мы, наверное, больше никогда не увидимся. Я хочу сделать так, чтобы ты вспоминал меня.
– Я и без того буду вспоминать тебя, – пробормотал Джерри. – Неужели ты думаешь, что я подлец? Я заберу тебя у мужа…
Мягкая ладонь легла на его губы.
– Не нужно врать, – грустно ответила Жозефина. – Я не маленькая девочка, я всё понимаю. Пожалуйста, не порти всё лживыми обещаниями. Лучше поцелуй меня… так, чтобы у тебя клыки вылезли.
