Потом все как в тумане. Что было после?
Боль. Страх, даже ужас. Сломанные ногти с запекшейся кровью под ними. Почему в ее голове не осталось ничего?
В себя она пришла уже тут, в лечебнице. Сейчас Жози считала – прошло полгода, даже немного больше. Полгода! А с момента ее брака – год. Замуж она выходила весной. Сейчас тоже весна.
Сама того не замечая, Жози сильно, до боли сжала руку Джеральда.
Развод. Она может развестись со своим мужем. Она его не любит и боится. Но… она в лечебнице, кто послушает сумасшедшую? Жози горестно покачала головой, шевеля губами и репетируя речь, с которой она обратится к канцлеру.
Джерри, не выдерживая, хоть и понимая, что это неправильно, прижал ее к своей груди, погладил по волосам. Бедная девочка, как она волнуется. Имеет ли право он бросить её одну? Как ей помочь?
Она, кажется, и в самом деле уверена, что ее муж чудовище. А что, если весь мир лжёт, а она нет?
Сможет ли он простить себе, если её муж окончательно загубит девочку?
Жозефина ему нравилась. Ему импонировала ее хрупкость и нежность, которая порой (как при их ночном набеге на кабинет главврача) оборачивалась самым настоящим мужеством. Нравился лёгкий характер. Нравились тонкие пальчики в его ладони. Но он не знал ее настоящую. Кто она на самом деле – сумасшедшая убийца или жертва чудовищных обстоятельств? А кто на самом деле – он сам?
Смутно припоминались в этот момент слова отца (отца ли?), что, конечно, лучше отпустить виноватого, чем осудить невиновного, но вообще-то в любом деле надо разбираться до конца, до того момента, когда сомнений не останется. Джерри сомневался, а значит – нужно разбираться. Потому что у Жози сейчас он – единственный друг.
Решено. Он должен своими глазами увидеть её мужа. Побывать в их доме. И если всё действительно так, как говорит девушка – он ее спасёт. Увезет, поможет устроиться в жизни. Кажется, у него есть друзья, которые помогут.
Кстати, о друзьях.
– Жози, мне нужна твоя помощь.
– Какая? – девушка смотрела доверчиво и нежно.
– Выпроси у дока газеты. Придумай что-нибудь. Ну… что тебе скоро возвращаться в реальный мир, нужно быть в курсе того, что происходит.
– Хорошо, я попробую. Но как ты собираешься их читать?
– Я отлично вижу в темноте. Приду к тебе ночью.
Жози хмыкнула. Звучало это крайне двусмысленно, но она-то знала, что Джерри (это имя ей нравилось куда больше того, неправильного) относится к ней скорее, как к другу. Нет, он реагирует на нее, как на женщину, но особых чувств не испытывает. Жаль. Ей бы хотелось забыться в его объятиях. Хотелось подставлять шею под его губы. Хотелось гладить его обнажённые плечи, зарываться пальцами в кудрявые рыжеватые волосы на груди.
– Приходи, конечно, – вздохнула она.
– И еще, – он протянул ей свой нож (почему-то его не отобрали при поступлении в клинику) рукояткой вперед. – Я хочу научить тебя убивать людей. Чтобы в следующий раз ты точно знала, куда бить.
– Зачем? – испуганно вытаращила она глаза.
– Затем, чтобы ты могла защитить себя. И прекратила, наконец, шарахаться от каждого мужчины.
***
А с газетами получилось до смешного просто. Доктор даже обрадовался ее желанию, похвалил за разумность и принёс откуда-то несколько старых экземпляров "Льенских ведомостей". Сказал, что это исторические выпуски. Правда, предложил читать у него в кабинете. Пришлось читать. Она открыла первую и ахнула: аэростат! Первый в мире!
– И я это чудо пропустила! – простонала она. – Боги, как бы я хотела увидеть настоящий аэростат! Доктор, это потрясающе!
– Да-да, я тоже хотел бы увидеть это. Но увы, работа не позволяет. Не печальтесь, технический прогресс очень стремителен. Скоро аэростаты будут не редкостью. Знаете, я в молодости на дилижансе ездил, а теперь вот поезда. Раньше маг-светильники везде, они удобные, долговечные, но их поддерживать нужно было. А теперь в столице газовые фонари.
Жози кивнула, жадно вглядываясь в строчки, а потом горестно воскликнула:
– Канцлер Браенг умер! Боги, какая потеря!
Отчего-то это ее крайне расстроило, ведь больше некого будет молить о справедливости, не к кому припасть, как к последней инстанции. Она разволновалась так сильно, что док отобрал у нее газеты и заставил выпить успокаивающий отвар.
За окном темнело.
– Жози, да что же это такое, – ворчал он. – Я ведь уже написал твоему мужу, что ты в полном порядке, он скоро приедет за тобой, а ты опять!
– Пожалуйста, там ведь ещё статья про медицину! – взмолилась Жозефина. – Я не усну, если не дочитаю!
– Дарю, – щедро махнул рукой доктор. – Только осторожнее, никому не показывайте. Тут газеты запрещены, вообще-то.
– Я у себя в комнате читать буду, обещаю, – закивала Жози. – Спасибо!
– Не за что, милочка. Бегите, сейчас ужин принесут.
5. Нож
Жозефина готовилась к его приходу. Она не пыталась себя обманывать: ей отчаянно нравился Джерри. Он был просто идеальным. Она вспоминала все, что знала об оборотнях, твердо намереваясь этими знаниями воспользоваться. Оборотни реагируют на запах тела? Она приняла ванну и надела чистую сорочку.
Оборотня легко соблазнить в полнолуние? До него еще два дня, но она все равно попытается. Раз уж он придет к ней в спальню – этого шанса нельзя упускать. Ей было отчаянно страшно после слов доктора о том, что муж скоро приедет за ней, и казалось, что только Джерри сможет ее спасти.
Он пришел ночью, как и обещал, и она, уже накрутившая себя едва ли не до истерики, с размаху бросилась в его объятия. Он замер, буквально застыл, обхватив ее руками. Принюхался. Выдохнул воздух сквозь зубы.
– Не шевелись, умоляю, – Джерри провел носом по ее шее. – Просто не шевелись.
Он не понимал, что с ним происходит. Голова от этого запаха шла кругом. Так сладко! Она ведь всегда так пахла? Но с ума он сходил только сегодня. Не удержался, провел кончиком языка по ее горлу, стиснул мягкие ягодицы под слишком тонкой тканью. Белья на ней не было. Прикрыл глаза, буквально силой отдирая себя от нее.
– Жози, отойди от меня.
– Нет, – качнула головой девушка. – Мне нравится то, что ты делаешь. Продолжай.
– Ты больная, да? – зарычал (практически по-настоящему зарычал) он. – Я готов тебя сожрать сейчас! Нравится? Да ты точно сумасшедшая!
Звонкая пощёчина охладила его пыл. Он схватился за лицо, с ужасом видя, что из глаз Жози брызнули слезы.
– Я не сумасшедшая! – закричала она. – Слышишь? Не сумасшедшая! Просто я в тебя влюблена, слепой ты оборотень!
– Точно сумасшедшая, – вздохнул Джерри, прижимая ее изо всех сил к себе и целуя в солёные от слез губы. – Ну кто я для тебя? Ты чужая жена, нельзя так!
– Если любишь, то можно, – шептала девушка, целуя его выбритый подбородок. – Люби меня, Джерри, пожалуйста.
Он, как слепой, ощупывал пальцами ее лицо, понимая вдруг, что подсознательно пришел именно за этим, и даже перед уходом сбрил усы и бороду. Она ведь говорила, что ей неприятно. Запускал пальцы ей в волосы, вытаскивая шпильки и откидывая куда-то в сторону. На миг замирал, понимая, что от звуков металлического звона что-то происходит в душе, но тут же выбрасывал это из головы, потому что ее ладони уже легли на его голую грудь, выбивая все мысли.
Доктор явно ошибся. Не было у нее никакого синдрома Елизаветы. Иначе она не трогала бы его так смело, не прижималась бы к нему всем телом, не дышала взволнованно и часто. Джерри торопливо сорвал с себя рубашку, ему очень хотелось ее рук на своём теле. От ее прикосновений волнами разбегались мурашки, а в брюках становилось тесно до боли. Джерри ощущал себя сейчас гребанным девственником. Испытывал ли он что-то подобное раньше? Действительно ли физическое соединение тел так прекрасно, как о нем пишут? А что, если он сейчас опозорится, не сделает ей хорошо? Он боялся, но руки сами собой спускали сорочку с ее плеч,ю и оглаживали хрупкое тело.
