– Джонни, не высовывайся. Пусть высадит ещё обойму, я попробую повилять машиной. Когда он опять будет перезаряжаться, я приторможу – дай по нему хорошенько, пожалуйста.
– Давай, только скажи мне – я же не вижу ничего.
– Так, он опять приближается, голову ниже.
Мою команду выполнили мы оба – опять сзади защелкали выстрелы, опять пули на себя частично принял задний борт, я вильнул машину чуть правее, перестроившись в крайний правый ряд, потом ещё правее, почти на обочину – меня явно ждали обратно влево, потому все выстрелы прошли мимо, а вот сейчас влево, и рука с пистолетом сзади поползла обратно в окно.
– Давай!
Я плавно придавил тормоз, сначала несильно, чтоб не блокировать колеса, потом все сильнее, с замиранием сердца глядя, как стремительно приближается в боковом зеркале к нам не ожидавший такого БМВ. Водитель преследовавшего нас автомобиля с заминкой, но среагировал, и сумел скинуть скорость достаточно, чтобы не поравняться с нами, а оставаться сзади, и в этом он нас переиграл. Однако, Джонни чуть ли не по пояс высунулся из бокового окна с автоматом, и выдал несколько коротких очередей по нашим преследователям, метров с пятнадцати он хорошо попадал. Лобовое стекло БМВ пошло белыми паутинчатыми трещинами от пуль, вторая очередь от Джонни ушла выше цели, и почти одновременно случилось две вещи: БМВ начал заваливаться влево, теряя скорость, и одновременно в открытое окно опять высунулась рука с пистолетом, и выстрелила в нас несколько раз. Автомат Джонни выпал из его рук, грохнул по крыше нашего доджа, перелетая через нее и падая на асфальт сзади, сам Джонни с каким-то судорожным всхлипом нырнул в кабину, а я опять утопил педаль газа в пол, глядя во внезапно растрескавшееся наше левое боковое зеркало на быстро отстающий от нас БМВ.
4.
– Джонни, что там? Тебя задели? Куда попали? – я пытался смотреть одновременно вперед и в зеркало заднего вида, где извивался на сидении Джонни.
– Попали. Больно, блин… Рука!
– Смотри внимательно, куда. Возьми что угодно из рюкзака, приложи к ране – надо остановить кровь. Я сейчас не могу остановиться, нам надо оторваться. Не паникуй, спокойно посмотри куда попали – жить будешь.
Я старался не паниковать сам, потому что прямо сейчас я помочь Джонни не мог никак. Скорее всего он убил шофера, но это не значит, что они сейчас не пересядут и не поедут за нами опять, если конечно нам не посчастливилось вывести машину из строя. А стрелка у меня больше нет. Значит, только пользоваться моментом, оторваться от них. Съехать в город? И что? Надеяться, что в Милане я найду опять такую же “школу” – как минимум наивно. Бенни говорил, что большие города вообще мрак, туда даже бандиты не суются, там все либо мертвые, либо зараженные. Тела тех, кто погиб в первые дни, лежат уже почти две недели, а значит очень даже начали разлагаться. Выходит, только вперед, надеясь на удачу. Сейчас она нам очень нужна.
Джонни наконец-то сел на сиденье, глянул на меня в зеркало – был он бледнее смерти, но судя по всему собрался. Он прижимал к правому плечу куртку из моего рюкзака, вся правая рука его была залита кровью, обшивка правой двери и сиденье под Джонни тоже были заляпаны, благо салон изначально черного цвета.
– Джонни, держись, успокойся. Постарайся понять, прошла ли пуля на вылет, или до сих пор в плече?
– Я не могу… Мне кажется меня ещё и в руку ранили, в кисть.
Я посмотрел вниз, на кисть его правой руки, и увидел, что у Джонни отныне уменьшилось количество пальцев на руке как минимум на один – мизинца на своем месте небыло, с кисти вяло капала густая кровь. Я никоем образом не был знаком с медициной, и понятия не имел, сколько у нас с Джонни есть времени доехать до врача, и насколько опасны его ранения. Черт, надо будет остановиться все же, надо постараться как-то перевязать раны, что-то придумать. Так, взгляд на карту, валяющуюся все так же на сиденье рядом со мной – сейчас будет съезд на тридцать пятый бан, и там уже буду где-то останавливаться.
– Потерпи, дружище, скоро остановимся, я тебя перевяжу. Не двигайся, зажимай рану на плече. Ничего страшного, жить будешь. – я пытался звучать спокойно и оптимистично, но не уверен, что у меня хорошо получалось.
Сейчас километры не летели, а ползли. Джонни сзади совсем затих, даже не постанывал, и это мне совсем не нравилось. Он безучастно глядел по сторонам, и только по движению его головы и глаз я понимал, что он пока в сознании. Сзади так никто и не появлялся, навстречу тоже машин небыло, хотя на бане стали попадаться брошенные ранее машины, один раз даже пришлось резко притормаживать, объезжая стоящую на левой полосе фуру. Я всё еще объезжал Милан, правда уже оставив его большей частью за спиной. Местность вокруг всё ещё была плоская, и при этом достаточно густо застроенная разными производствами, мастерскими, фабриками и складами всех степеней ветхости. Бензина в машине осталось на двести пятьдесят километров, если верить бортовому компьютеру – расход оказался сильно больше, чем я изначально предполагал, видимо от того, что солидную часть пути мы гнали на всю катушку, да и сейчас я держал максимально возможную для нормального маневрирования скорость. Должно хватить, но без запаса, потому что дальше, в горах, скорость наша конечно упадет, но придется много подниматься вверх, так что сильно не сэкономим.
По встречке промчались друг за другом два мотоцикла, я проводил их взглядом, и скорее всего они меня так же. Поймал себя на мысли, что до сегодняшнего дня не видел ни одного, хотя это наверное идеальный транспорт для передвижения в наше время – почти везде пройдет, быстрый, маневренный. Запас хода не очень большой, но если не ехать далеко, то это не должно стать проблемой. Правда, на мотоцикле далеко не каждый умеет ездить, а тем более ездить быстро, так что тоже транспорт не для всех. Я так и не понял, были ли эти два мотоцикла частью банды, или же просто ехали по своим делам – как раз приблизился к нужному мне съезду, и сменил один автобан на другой. Почти сразу же выехал вправо, в сторону какого-то пригорода и фабричного района, где и остановился за длинным и достаточно высоким забором. Забор просматривался хорошо в обе стороны, закрывал меня совсем от дороги, и неожиданно кто-то мог напасть только разве что перелезая через него, но сейчас небыло времени искать укрытие лучше. Заглушил мотор, пистолет со мной, выскакиваю из машины, нет времени сейчас долго осматриваться. Тихо, на улице уже даже жарко, так что скидываю свою куртку, пока на свое сиденье. Открываю заднюю дверцу, на которой несколько попаданий от пуль, скорее всего срикошетивших или оставшихся в двери. Джонни глянул на меня мученическим взглядом, ничего не сказав.
Так, сперва вытаскиваю оба наших рюкзака, валяющиеся на полу у ног Джонни. Один из них заляпан кровью, это мой, из которого он куртку вытащил. Так, вот аптечка, тут ещё есть бинт. Сейчас надо с Джонни снять его куртку, и как-то срезать часть майки, чтобы увидеть рану в плече. В конце концов просто отрезаю у куртки ножом рукав, повозившись на задней стороне – пришлось заставить Джонни сесть ровно. Так, майку просто разрезаю вдоль плеча, вот и входное отверстие пули, черно-красное, а выходного с другой стороны нет, значит пуля до сих пор в плече.
– Cнимай остатки куртки, будем тебя перевязывать. Надо, надо, не морщись. – пытаюсь говорить строго, хотя мраморная бледность моего напарника меня здорово пугает.
Помогаю ему стянуть ставшей с одной стороны безрукавкой куртку с целой руки, куртка летит на землю – она уже ни на что не годится. На рану накладываю импровизированный тампон из сложенного бинта из аптечки, остатком бинта стараюсь перетянуть Джонни плечо, пропуская повязку ему через грудь под здоровым плечом. Получается не очень, да и бинт быстро заканчивается, но лучше чем ничего – держится пока. разрезаю свежую майку из рюкзака Джонни, делаю из него импровизированную перевязь под раненый локоть, накидываю ему на шею и на плечо, завязываю в узел над ключицей – теперь рука в согнутом состоянии у него на животе, прям как в картинках про всякие переломы.
