Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Мы отбили не штурм, а только его первый, пристрелочный укус, и эта простая, лишенная иллюзий мысль встала ребром с такой неприятной, сухой ясностью, что я перестал даже пытаться выжать из происходящего хоть каплю дешёвого, самоуспокоительного облегчения. Пролом в северо-восточной стене ещё густо дымился, под сапогами влажно хрустел пропитанный кровью щебень, а уцелевшие бойцы «Красной Роты» вперемешку с гвардейцами Джарн, не тратя ни секунды на победные вопли, уже деловито растаскивали трупы, вытягивали из завалов своих раненых и короткими ударами добивали тех ургов, кто всё ещё судорожно дёргался среди обломков, цепляясь за ускользающую жизнь с животным упрямством.

Витор, с ног до головы белёсый от въевшейся пыли и оттого казавшийся ещё более злым, чем обычно, стоял у неровной линии завала и хрипло орал на своих бойцов, хлёсткими, рублеными командами выдирая людей из липкой победной отупелости раньше, чем она успеет болезненной заразой расползтись по поредевшим рядам. И делал он это совершенно правильно, потому что стоило бы нам хоть на одну жалкую минуту поверить, будто умный и расчетливый враг сейчас молча проглотит свой локальный провал, трусливо заляжет и даст осаждённым спокойно зализать свежую рану, как через полчаса или час мы бы уже снова встречали ревущую толпу на этом самом разрыве, только на этот раз будучи гораздо хуже готовыми и куда более уставшими. Там, за медленно оседающей завесой пыли, висевшей по ту сторону пролома, всё ещё угадывалось непрерывное, тягучее движение — уже не такое плотное и прямолинейно тупое, как в первую волну, а подчеркнуто осторожное, злое, оценивающее нашу оборону на зуб, и одного этого знания мне было вполне достаточно, чтобы не строить из себя расслабленного аристократа, поверившего в скорый конец осады.

Я неподвижно постоял над дымящимся зевом пролома ещё несколько долгих ударов сердца. До одури хотелось просто сесть на этот проклятый, изрытый ударами камень, привалиться спиной к уцелевшему куску стены и хотя бы одну минуту вообще никуда не бежать и ничего не делать, поддавшись этой очень понятной, человеческой слабости. Что бы мы не делали, как бы талантливо не строили свои планы и как бы храбро не дрались… Всё равно ситуация каждый день ухудшается всё больше. Именно поэтому я заставил себя немедленно развернуться на каблуках и пойти работать дальше, пока измотанный организм окончательно не решил поддаться минутной слабости. Уныние ничем не поможет.

— Витор, — негромко окликнул я, даже не пытаясь перекричать стоящий вокруг гул, и командир «Роты», как ни странно, услышал меня сразу, безошибочно вычленив голос из какофонии, в которой постоянно гремели сбитые наспех носилки, глухо лязгало сбрасываемое в кучу оружие и амуниция. Кто-то из тяжелораненых надрывно, хрипло матерился сквозь стиснутые зубы. — Здесь мы трупами и щебнем вход им заткнули совсем ненадолго, так что к ночи, а может быть и значительно раньше, они гарантированно полезут снова, поэтому я прямо сейчас вызову Руну-Существо Домен Диких Строителей, чтобы сломать этот прилегающий кусок квартала и собрать из него укреплённый район.

Он тяжело шагнул ко мне, машинально вытер тыльной стороной закованной в латную перчатку ладони потное лицо, живописно размазав по щеке серую пыль вперемешку с чужой кровью, и кивнул, даже не пытаясь тратить время на уточняющие вопросы о том, что именно я имею в виду под этим. Именно за это качество я его всегда и ценил. Витор в повседневной жизни вполне мог быть упрямой, невыносимо тяжёлой и язвительной скотиной, зато в бою его мозг работал чётко и быстро, никогда не цепляясь за внешнюю форму приказа, если командир «Роты» уже уловил его суть.

— Пролом заделаешь? Нам и глухой завал подошёл бы… — деловито уточнил он, бросив быстрый оценивающий взгляд на развороченную артиллерией каменную кладку, в которой зияла огромная брешь.

— С этого и начну, — ровным тоном подтвердил я, глядя туда же, — и все прилегающие к стене улицы мы тоже безжалостно перестроим, чтобы в следующий раз штурмовые партии ургов не бежали радостно в открытый город, а кроваво и безнадежно в нём тонули, захлёбываясь на каждом перекрестке.

Витор криво усмехнулся одним уголком рта, и эта мимолетная, недобрая усмешка вышла у него именно такой, какой никогда не улыбаются нормальные здоровые люди в спокойной мирной жизни.

— Вот теперь я окончательно узнаю почерк нашей «Красной Роты» и Кровавого Генерала, — одобрительно буркнул он, возвращая внимание к своим людям. — Давай, а мы пока расчистим тебе рабочее место и переместим раненых в тыл…

Я молча отошёл на несколько шагов назад, вглубь улицы, сместившись туда, где ещё можно было относительно спокойно встать, и привычным мысленным усилием развернул рунный интерфейс Скрижали. Холодный серебристый круг бесстрастно вспыхнул перед взором с привычной, почти гипнотически-успокаивающей отчётливостью, которая на фоне окружающей грязи, стонов боли, кровавой матерной спешки и густо воняющего жжёным мясом воздуха всегда действовала на меня как ведро ледяной воды. В этот момент хаотичный, распадающийся мир привычно сжимался до строгого набора предельно ясных величин: ранг Руны, стоимость активации, время полезного действия, период отката, конкретный выбор и неизбежное последствие этого выбора — и никакой лишней лирики.

500

Сложныё глиф Руны Домена Диких Строителей ожидал меня в привычном слоте. Система Восхождения равнодушно вывела на мой рунный мнемоинтерфейс цену в сорок восемь капель Звёздной Крови, и если раньше я бы, наверное, снова болезненно скривился от такой расточительности, даже имея под завязку забитый резерв, то сейчас мне оставалось лишь цинично хмыкнуть, прекрасно понимая, что если наш истекающий кровью Манаан ещё как-то держался, то происходило это отнюдь не потому, что я скрупулёзно берёг свои ресурсы, а исключительно из-за того, что пока ещё успевал вливать их в самые правильные, критически важные места обороны. Признавать это было горько и обидно.

Не теряя времени на дальнейшие раздумья, я мысленно активировал Руну.

Плотный серебристый вихрь пространственного прокола закрутился среди крошева битого камня и залитого кровью свежего щебня, набирая густоту и плотность так стремительно, будто рунной магии Древних Кел было отчаянно некогда заниматься моими мелочными проблемами. Буквально через мгновение из сияющей воронки беззвучно проступили мои призванные строители — жутковатые насекомоподобные многорукие существа, с золотистыми хитиновыми панцирями, что ярко блестели под оседающей пылью и жирной копотью, словно невидимый коллекционер только что аккуратно вынул их из своей дорогой бархатной шкатулки. Ни единой соринки не было на отливающем благородным металлом хитине. Я, без всякого предупреждения безжалостно швырнувший их в самую грязь большой жестокой осады, мрачно усмехнулся. Картина стоила потраченных на неё капель Звёздной Крови, хотя бы из-за этого чудовищного контраста и гротеска.

Многосуставчатые лапы и усики созданий замерли мгновение, сканируя пространство и ожидая моего мысленного приказа, но даже за это ничтожно малое время ближайшие, измученные боем ополченцы и несколько опытных гвардейцев Джарн успели инстинктивно отшатнуться, вскидывая оружие, потому что к такому потустороннему зрелищу живые люди, даже многое повидавшие на своём веку, так никогда до конца и не привыкают.

— Спокойно, ребята! — властно рявкнул я, вмешиваясь в ситуацию прежде, чем кто-нибудь из особо нервных или горячих голов в приступе паники решит ткнуть в моих золотистых тварей штыком. — Эта моя Руна. Существа работают на нас, поэтому все свободные носильщики и городские каменщики немедленно будут им помогать чем смогут, и я повторяю для особо тугоухих и одарённых — это наши, так что не вздумайте им мешать. Это я их призвал, чтобы не вы становились после боя на лопату.

После того, как успокоил своих людей, погурзил свой разум в плотный ментальный фон, разлившийся вокруг после призыва Домена Диких Строителей.