Время шло. Мия боролась с пленником и держала нас в напряжении. Ожидая исхода, Серафим сложил накаченные руки на груди, прикрывая собой Эвелин, Леон нервничал и покусывал губы, а Николь слушала. Но она не слышала того, что слышал я.
Этот зов. Он плывет в пространстве и соединяется со всем вокруг, а после пропитывает меня. Он будто насыщает собой камни и землю, воду и траву, сам воздух, а потом со всего этого проникает в мои клетки…
Я чувствовал себя уставшим. Бессонные ночи и напряжение отняли много сил, приходилось большим усилием воли концентрировать себя, чтобы идти к цели. У меня получалось. Но стоило поддаться слабости, хоть на градус уйти с направления, как чужеродная материя проникала в меня и пожирала. Кажется, она питалась моей душой.
— Я в порядке, — опустив глаза, объявила Мия, когда вернулась к нам. — Прошу прощения.
— Скай, ты не придушишь меня этой своей черной щупальцей? — ляпнул Ян и тут же осекся, почесав затылок.
— Заткнись, — Стефания ткнула его в бок и нахмурилась.
— А че? — тот развел руками. — Вы вообще рубите, где мы и что происходит? Хотел разрядить обстановку. Так ведь крыша слетит.
Мия не отреагировала, она находилась в каком-то сжатом состоянии, я это чувствовал. Каким чудом ей удалось справиться с древним пленником, не знаю, но мы снова объединили силы и отправились ниже.
На нижних уровнях уже знали о нашем вторжении и встретили автоматными очередями, которые я легко отразил щитом. Когда пустели «магазины», охранники бросались врукопашную. В это же время Серафим снимал блоки, развешенные вдоль пути, а мы отбивались, прокладывая дорогу все ниже.
Спуск под землю давался мне трудно, потому что я всей кожей ощущал притяжение адского места силы, а странный шепот разливался по воздуху, удушая и делая меня слабым. Наверное, там и есть Главные Врата, и их влияние на меня очевидно. Мия была права: чем ближе к порталу, тем тяжелее.
— Остин! Куда теперь? — раздался голос Яна. — Чертовы норы!
Мы оказались в лабиринте. Почти везде нас встречали тупики, а там, где был ход, появлялись охранники. Ребята отбивались, хоть и выглядели растерянными. Я пытался увидеть дорогу, но постоянно возникающие блоки сбивали. Серафим снимал шифры, только после последнего всегда вставал новый, и процесс превращался в бесконечную цепь.
Конечно, мой брат постарался максимально оградить свое сердце от посторонних глаз и настроил шифров таким образом, что после каждого стоял следующий, делая непрошенного гостя слепым и беспомощным.
— Осторожно, Марк! — закричал Леон, растянув щит передо мной, и кто-то удержал меня за руку.
Это была Мия, она увидела, что я отключился и не реагирую. А нужно было максимально собраться. Охранники посыпались с разных сторон, как саранча на урожай, и я понял, что если не заставлю себя быть внимательнее — мы пропадем. И рухнет мой план, к которому мы идем через такие тернии, а план Валентина выиграет. А это практически смертный приговор всем.
Оно уже близко, я чувствую его каждой клеткой. Это место влияет на меня, и будет еще хуже, если я не повлияю первым.
— Ребята, мы почти пришли. Двигаемся одним целым. Я пробиваю путь, вы меня прикрываете. Отдайте мне свои силы, осталось совсем немного.
Помоги мне, отец. Сейчас решается наша судьба. Будь моим путеводителем, будь со мной.
Я накрыл нас общим куполом и двинулся вперед, разрушая стены, что преграждали нам путь. Было трудно, максимальная концентрация выжимала из меня последние силы. Я пробивал дорогу, следил за происходящим, слушал обстановку, искажал пространство, швырял огненные шары, отбивался от пуль и укреплял стенки щита после очередного нападения. Чего я не делал, это не разбивал блоки, ими занимался Серафим. Я мог, но тогда через первые сто метров упал бы без сил, а этого нельзя допустить.
Охранники попадались крепкие, сражались до последнего, защищая вход на сторону смерти. Автоматные очереди мелькали со всех сторон, дым, огонь, клубы пыли, наши крики, искаженные лица мужчин в форме — все смешалось в один поток событий.
Я держался как мог. Стараясь сохранить образ отца и матери перед собой, шел вперед, чувствуя близость цели всем существом. Она близко. Почти рукой подать, я вижу ее. Она дышит… Дышит. И зовет. Шепчет и обволакивает разум, заплетая мысли в клубок.
— Марк! Куда дальше? — закричал Леон, указывая на стену впереди.
— Идите вперед, не останавливайтесь! — почти приказал я.
— Там же стена! — воскликнул Януш.
— Вперед! — снова отозвался я.
— Остин! Выбери другой путь! — настаивал Ян. — Хода нет!
— Там нет стены! — Я махнул рукой, призывая не останавливаться. — Это руна.
Стефания нахмурилась и покачала головой:
— Я вижу стену. Никакой руны нет. Ты не ошибся?
— Нет! Доверьтесь мне. Руны вижу только я, ведь однажды я продался тьме.
От осознания последнего мне стало так плохо, что я со злостью разметал сложную руну, в которой решала Ансуз — перевернутая руна создавала ошибку и иллюзию.
Сжавшись от несоответствия визуальной картинки и реального действия, ребята прошли сквозь несуществующую стену и выдохнули.
— Вы будете видеть стены там, где их нет и обнаружите ход, где на самом деле преграда, — повторил я давно сказанные слова. — Не забывайте, друзья.
Так мы приближались к темному переходу, действуя сплоченно, как единый организм, и только так нам удавалось преодолевать преграды и трудности. Вместе мы составляли нечто сильное и непобедимое. Теперь понятно, почему древние особенно не терпят обратников. Мы для них реальная опасность. Отец рассказывал, когда Самаэль увидел в нем обратника, страшно разозлился и объявил, что не выносит инверсов.
В этот момент меня вдруг встретила преграда. Я остановился, внимательно осматривая сложный шифр впереди. Серафим не смог его одолеть, мне же замок был под силу. Но в это же мгновение я увидел то, что меня едва не раздавило.
Мы остановились, тяжело дыша, словно участвовали в марафоне, и я в отчаянии выдохнул:
— Он здесь. Они все здесь, я слышу их.
— Что⁈ — Ян обошел меня и заглянул в глаза. — Братан, серьезно?
— И я слышу их присутствие, — тихо подтвердила Николь.
— А где именно? — поинтересовалась Эвелин.
Мне было все равно, сколько метров нас разделяли. Факт оставался: мой родственник узнал, где мы и прибыл сюда.
— Марк, мы ведь можем успеть, — заметила Мия. — Время. Оно играет важную роль.
— Да, — согласился я. — Ты права. Осталась одна руна, еще рывок, друзья.
* * *
Валентин спустился по трапу вертолета и, поправив узел галстука, холодно бросил:
— Я слишком много вам плачу для такой подачи средства передвижения. Черепаший ход.
— Прошу прощения, — виновато склонился пилот. — Этого больше не повторится.
— Я знаю, — сухо оборвал Валентин и развернулся к низкому домику, густо поросшему травой по самую крышу. — Но сейчас не до вас.
Рядом остановился Тор и тоже оглядел дом.
— Марк хочет взять нашу жемчужину, — заметил он. — Твои действия?
Глава тринадцати сверкнул глазами и надменно улыбнулся:
— Пусть берет. А мы посмотрим на это рядом.
* * *
Последняя руна оказалась самой сложной. Я потерял много сил, разбивая ее и внутренне содрогаясь от знания, что мой брат уже близко.
Уставшие, все в пыли и порохе, мы почти добрались до цели, преодолев огромный путь. Мы прошли через столько преград без его присутствия, а теперь, вот Врата — но и он здесь. Что за чудовищная несправедливость…
— Марк! Остановись! — вдруг послышался голос вдали.
— У тебя кровь пошла носом, — одернула Мия, вкладывая салфетку в мою ладонь. — Ты убрал руну, успокойся.
Я растерянно моргнул и увидел свободный путь, но в этот момент поднялась густая мгла, от которой сознание провалилось в некую прострацию. Это была завеса, и она возникла не просто так.
Когда Николь вскрикнула, завеса начала исчезать, открывая большую площадку, где стоял Валентин и его тринадцать братьев. Я почувствовал мгновенное удушье от молниеносно поднявшегося питона, он обвернул мое горло тугими кольцами и стянул их.
