— Вытащи его. Сейчас же.
Глава тринадцати усмехнулся, словно подтверждая свою правоту, и шагнул в темный портал.
Время шло, но ничего не менялось. Это заставило ребят нервничать.
— Так долго, — вздохнул Леон, поправляя очки. — Стеф, ты видишь Марка?
Стефания отрицательно качнула головой, не сводя глаз с Томаса.
— Я тоже перестала его слышать, как только он скрылся за этим дымом, — добавила Николь.
— Что там происходит? — нетерпеливо бросил Ян, продолжая поглядывать в сторону тринадцати. — Скай, что ты увидела? Не молчи.
Мия сжала фигурку кролика в ладони и перевела взгляд на черный выход.
— Марк в беде, потому что оттуда может выйти только он…
В этот момент из-за темной завесы портала вышел Валентин, он держал на руках безвольное тело брата.
— Игра закончилась. Нас ждет самолет. Не заставляйте меня повторять.
* * *
Я чувствовал, что куда-то лечу, но не мог вырваться из пелены забвения. Оно липкой пленкой покрыло все тело, и от слабости никак не удавалось от этого избавиться.
Где я сейчас? Вокруг голоса, но кто это говорит? Хочется подняться, только не получается даже открыть глаза. Я так устал. Очень.
— А ты слышала, что он сказал за дверью? — откуда-то издалека раздался голос Леона.
— Нет, он накрыл себя чем-то непроницаемым, — ответила Николь. — По крайней мере, для меня.
Сознание возвращалось медленно. Я узнал голоса ребят, но не мог сообразить, почему ничего не видно.
— Смотрите, Марк приходит в себя.
Разлепив тяжелые веки, я увидел белую стену. Нет, это потолок. Мне что, стало плохо?
Хотелось потянуться к лицу, но у меня не получилось поднять руку: на запястье ремень. На другом тоже.
Что это? Мои руки закованы?
Я наконец очнулся и, приподняв голову, увидел зал лаборатории. Рядом со мной находились ребята, только мы были в странных условиях: каждый лежал на отдельной медицинской кровати, прикованный по рукам и ногам широкими ремнями с шипами на внутренней стороне.
— Что происходит? — спросил я и облегченно вздохнул, отыскав глазами Мию. — Почему мы здесь?
— Братан! — поприветствовал меня Януш, погремев креплениями на руке. — Ты снова с нами!
— Ты не помнишь? — нахмурилась Стефания, глядя на меня. — Что тебе запомнилось из последнего?
Пришлось напрячь память, собирая общую картинку из воздуха. Что было последним? Что происходило? Где я был?
Обрывки сюжетов, фраз и действий. Все не то. Вдруг среди прочих слов послышалось — «вспомни о родителях», и это словно вынуло меня из бутылки с матовым стеклом.
— Мы были на Северной Точке, — прошептал я, понимая, что нынешнее положение указывает на наш провал. — Помню этот адский переход… И ее… Такую страшную, такую невыносимую…
— Марк, ты сейчас о ком? — осторожно поинтересовалась Николь.
— Я не знаю… Кто это или что, но она заполняет все, что находится по ту сторону. Ее воздействие невыносимо, и ее невозможно остановить.
Януш присвистнул:
— Хорошо, что ты там не остался насовсем, твой родственничек позаботился.
— Он меня спас?
— Как же, держи карман шире, это чистая выгода. — Ян демонстративно погремел оковами. — Спасает, ага.
Смысл происходящего стал доходить до меня все ярче, я закрыл глаза и выдохнул:
— Как мы вернулись?
— Вертолетом нас переправили до аэропорта Рейкьявика, а там частный самолет доставил до Нью-Йорка, — ответил Леон. — А на остров снова вертолетом.
— Так и скачем по островам, — усмехнулся Януш. — Давайте, дело делать, хорош тюленей играть. Мы такой силой владеем! Братан, ты как, очухался? Тебя и ждем.
Честно говоря, чувствовал я себя скверно. Мне словно прополоскали мозг. Но нужно что-то делать, пробовать, иначе пойдем на корм синим.
— Давайте попробуем, — согласился я. — Для начала, освободимся от ремней. Мне нужны ваши силы.
Как только я смог собрать от ребят все, направил действие на замки креплений, но мысли мои путались, словно раздвоенный взгляд, который не можешь сконцентрировать. Несколько безрезультатных подходов дали понять, что моих сил недостаточно.
— Простите, у меня странное ощущение, что с моей головой что-то сделали, — признался я.
— Всем сделали, — добавила Эвелин. — Иначе мы давно порвали бы любые ремни.
— Похоже, нам с той инъекцией ввели психотроп, — попытался внести ясность Леон. — Когда мы летели обратно, на нас уже пошло воздействие, безволие что ли. Ты ведь по факту отсутствовал, союз разорван. Шеф, наверное, с нами работал на своем тонком уровне. А когда нас привели в лабораторию, разложили здесь и под видом укрепляющего ввели другое.
Я попытался задействовать ощущения, «увидеть» каждого из ребят, как делал это раньше. У меня получилось, только одного человека не удалось просмотреть.
Развернув голову к кровати позади, я шепнул:
— Мия! Ты в порядке?
Ответа не последовало. Она даже не пошевелилась, продолжая лежать в позе покойника в гробу, только руки были вытянуты по бокам из-за ремней.
— Мия, ответь, пожалуйста, — настаивал я, потому что такое положение очень настораживало.
— Она все время такая, — пояснил Серафим. — Как уложили нас здесь, так и замерла. Я пытался уловить уровень агрессии, но в ней вообще ничего нет. Словно жизнь прекратилась.
— Похожее уже было, — тихо добавила Николь. — Она тогда в металлическом саркофаге находилась.
Этого я и боялся. Мия отключила себя, чтобы обездвижить пленника. Попав в сложную ситуацию, она умела остановить все процессы, впадая в некий анабиоз. Но последствия выхода из него не радовали.
Я не хотел видеть ее такой, мне было больно от этого ощущения. Неживое состояние хрупкой девушки, которая была мне дорога, мобилизовало силы моего резерва. Я собрал все, что мог и направил невидимую руку к ремням на тонких бледных запястьях Мии. Рука соскальзывала, не давая ухватиться за металлические оковы креплений, но я упорно продолжал выжимать из себя все силы. И когда меня начало трясти от напряжения, раздались щелчки замков.
— Мия! — вполголоса позвал я. — Твои наручники открыты, пожалуйста, услышь…
— Дорогой брат, как радостно видеть тебя в здравии, — низкий, проникающий во все клетки голос словно полоснул по моему сердцу лезвием.
Я вздрогнул и повернул голову, увидев темные глаза. Он стоит передо мной. Властный, строгий и страшный человек. Знает ли он, что я задумал, когда бежал с острова? Понял ли, что появился лидер инверсов, угрожающий ему и всем его братьям? Чувствует ли он мое сердце, в котором нет объединения с ним?
Черные щупальца потянулись в мою сторону, но у меня совсем не осталось сил защищаться. Я только что все отдал Мие. Это конец. Сейчас мой могущественный родственник вывернет наизнанку мой разум. И начнет процесс уничтожения.
Темные змеи подкрались ко мне так близко, что почти коснулись щеки, как вдруг их отрезал щитовой пласт. Леон загородил меня от проникновения, но я знал, что ему не устоять перед главой тринадцати. Нужна моя сила, которой у меня не было.
Почувствовав неустойчивость преграды, щупальца начали давление. Они расползались по площади щита, охватывая поверхность все больше и растекаясь по ней, словно черный кисель. Леон стоически держался, но со временем оказался на грани поражения. Я пытался вырваться из зоны слабости и поддержать защиту, но не мог. Это породило панику в моей душе, сейчас все раскроется, одно мгновение до разрушения моей надежды. Один миг до поражения человечества. Шаг до предательского падения борьбы моих родителей.
Темные глаза напротив давили словно гигантский пресс, без остановки и пощады, и в какую-то секунду щит Леона лопнул и разлетелся, разрываясь трещинами. В этот момент я увидел эту бездну, что имел в себе мой кровный брат, и она была страшна. Валентин встретился со мной взглядом и едва заметно улыбнулся, понимая, что я не устоял и путь свободен. Он шагнул ближе, собираясь атаковать, как вдруг перевел взгляд в пространство позади меня и замер.
