Не потому, что плохо работал или дорого за работу просил, а потому, как встретился ему иной заказчик. Денег предложил много, работу дал знакомую — и стал отставной поручик Панин комендантом строительства электростанции. Да не простой, а водяной — а там только плотину нужно было поднять на пятнадцать саженей почти в версту длиной. С работой он справился изрядно, пригласив — по прямому пожеланию заказчика — десятниками с дюжину отставных унтеров из старой своей части. Ну а те — и говорят, опять с дозволения хозяина — и солдатиков своих бывших изрядно на стройку притащили. Конечно, дело это обычное — необычным лишь то было, что станцию электрическую эту ставили, как посмотрел Панин по глобусу, аккурат на другой стороне этого глобуса…
Но народ нимало сим не смущался, тем более и работников доставляли на строительство вместе с семьями, и жилье давали неплохое, да и платили все же немало. Самому же Панину и работа понравилась. Конечно, пока плотины сыпали (вторая, на нижней станции, была небольшой, но и ее ставить пришлось), интересного мало было — но и городок рабочий военный строитель сам спроектировал и поставил. А как станции выстроили, Панину было предложено рядом ставить уже целый город — и тут уже стало очень интересно.
Места, конечно, были вокруг тихие… однако ведь последняя война совсем недавно здесь закончилась, и местные жители, бывало, и пошаливали… собираясь иногда в немалых размерах банды. Раз даже на стройку напасть решили, когда рабочим жалованье привезли. Не учли, правда, что в рабочих-то пара сотен отставных солдат было, хорошо знающих, с какого конца у винтовки пуля вылетает — а уж с винтовками заказчик постарался: знал, где строительство-то затевает. Больше на строительстве бандитов не видели.
Однако, когда дело дошло до постройки города, несостоявшемуся военному инженеру первым условием было поставлено, чтобы жизнь в нем стала окончательно тихой:
— Мне, Константин Харлампиевич, не нужна крепость какая, на манер Вердена или, скажем, Осовца. Мне нужен город, небольшой — но уютный и красивый. Но больше нужно, чтобы жители в нем всегда чувствовали себя спокойнее чем в любой крепости. Чтобы любая девушка не боялась ночью одна через город от подруги домой возвращаться, чтобы дети, если вдруг заблудятся, у любого помощи просить не испугались… Чтобы жизнь в городе была абсолютно — то есть совсем абсолютно — безопасной. Ну а красота — на красоту отдельных денег найдем.
Задачу Панин осознал и с ней, как он искренне считал, справился отлично. За что и получил пост алькальда города Сьюдад Электрико. Ведь именно его стараниями город получился такой красивый, удобный и уютный. Широкие прямые улицы-аллеи, красивые дома в классическом стиле. Дороги, мощеные каменными плитами, фонтаны на площадях…
Обводной канал на случай наводнения — сооружение весьма полезное. А то, что в город только по четырем мостам попасть можно — так чего ж через прерию-то шляться? Бельведеры на иных домах на окраине, где рабочие живут — красиво. Цоколи домов на окраине из дикого камня в сажень толщиной — надежно. Дворники на каждые два дома — чисто, да и вдруг какая детишка заблудится?
Стрельбище за городом? Да какой русский отставной солдат не любит пострелять на досуге по мишеням? А патронов, да и винтовок в городском оружейном магазине всем хватит. Цены в нем, конечно, безбожные — ну да кто неволит стрелять-то? Вольных же стрелков в городе хватает. Правда, шумно на стрельбище — но опять же, до города шум этот почти и не доходит, да и стреляют там лишь в урочное время. Так что обычно тихо в городе. И очень спокойно.
В Петербурге пришлось задержаться еще на три дня, это еще повезло: когда твои заводы выпускают кучу всякого оружия, то в военное время почему-то становишься очень востребованным человеком. А когда у тебя еще и железная дорога к единственному теперь открытому круглогодичному порту, то востребованность эта вовсе даже не ограничивается армейским начальством. И плевать, что дороги еще в общем-то и нет — но ведь скоро будет!
И ладно, если бы дело касалось промышленников, делавшие что-то для армии — так ведь нет, большинство из желающих "срочно договориться о транспорте" составляли торговцы всяким импортным барахлом. Мне вот, например, очень интересно было узнать: тот же Высоцкий всерьез рассчитывал, что он получит приоритет в перевозке через Мурманск английского чая и прочего "колониального товара"? Уже через Мурманск — порт был зарегистрирован именно так. Порт же частный был, как хочу, так и называю — а с другой стороны, как иначе-то назвать порт, находящийся именно на Мурмане?
Но и без торгашей развлекалова более чем хватало. Например, удалось побывать на совместном заседании руководства Артуправления и Генштаба. Именно удалось: в кассе билетов на цирк такого уровня купить не выйдет. Собственно, пригласили меня на это действо именно артиллеристы — вероятно, в качестве "живой поддержки" их предложений. Простых предложений: на опыте Алексеева в Порт-Артуре создать артиллерийские взводы и обеспечить ими, хотя бы для начала, каждый батальон, находящийся на фронте. А то одна четырехорудийная батарея на полк — это как-то совсем уже грустно выходит…
Идти мне не хотелось, поскольку результат ожидался вполне предсказуемый. То есть для меня предсказуемый, поскольку один раз я уже через подобную процедуру проходил, причем с теми же самыми "действующими лицами". Но в этот раз все же "предчувствия меня" все же обманули и Артуправление пробило если не создание в каждом пехотном батальоне артвзвода, то основную идею, заключавшуюся в принятии на вооружение моей "слабенькой" пушки. Оказывается, что и артиллеристы что-то могут сделать…
Нет, совсем не в том смысле. Это я "героически избегал пленения" на свадебном автомобиле и с полным комфортом. А от Артуправления кто-то поработал уже на линии фронта, и привез кучу фотографий, сделанных на второй-третий день боев. Причем фронт был франко-германский, а у делавших эти фотографии явно не было под рукой попутного банановоза, срочно возвращающегося с полдороги чтобы их в удобном месте подобрать. Тем не менее "веселые картинки" попали в Петербург даже быстрее, чем это получилось у меня: сразу чувствуется работа профессионалов.
Профессиональными были и выводы, сделанные на основе анализа фотодокументов: подавляющая часть французских броневиков была уничтожена из эрхардтовских пушек в пятьдесят семь и шестьдесят шесть миллиметров. Что было понятно, так как Генрих Эрхардт именно такие и ставил на свои собственные броневики — однако фотографии доказали генштабовцам, что и моих шестидесяти пяти миллиметров будет достаточно. Оставался один вопрос, который задал уже мне помощник военного министра:
— Александр Владимирович, вы тут сидите, молчите, будто вам совсем это неинтересно. Возможно, прибыли и в самом деле для вас невелики будут, если объявленная Артуправлением цена вами будет принята, но, как мы понимаем, она уже с вами как-то оговорена. И осталось узнать, как скоро вы сможете эти ваши орудия начать поставлять Армии и какие количества вы сможете произвести? Я знаю, что вы уже в другие страны пушек этих поставили несколько сотен, но нам все же нужно понимать, можем ли ты рассчитывать на хотя бы подобные количества для русской армии?
Да, то, что на заседание пришел Иванов, Артуправлению задачу облегчало. А мне — наоборот: все же очень трудно было сообразить, что он (пока) вообще не имеет понятия о моей артиллерии…
— Николай Иудович, Вы можете рассчитывать на десять тысяч пушек Рейнсдорфа начиная с сегодняшнего вечера — я столько просто со складов готовых отгрузить могу. Снарядов к ним вот немного, около пяти миллионов, все фугасные. У Алексеева в резерве должно быть с тысячу орудий и три миллиона снарядов к ним, тоже фугасные. Шрапнели, спасибо грекам, я теперь тоже выделывать могу, но общий объем выпуска трех миллионов шрапнельных снарядов в год вряд ли превысит. Но на первое время — хватит, а там посмотрим, что еще сделать можно. И вдобавок можно использовать и патроны к пушкам Барановского, их, если я верно помню, на складах два миллиона двести тысяч запасено…
