Железный лорд. Наследник (СИ) - Лей Влад

Я закипал от ярости, и один раз все же бросил графу вызов на поединок. Но эта сволочь нагло отказалась, ссылаясь на то, что является представителем кронпринца и не может позволить себе детские забавы!

Трус!

Впрочем, немного успокоившись, я понял — он специально меня раздражает, специально провоцирует. Будто уже готовит почву для того, чтобы когда оборона мятежниками будет прорвана, обвинить меня в этом. Причем я еще и сам в это должен буду свято верить.

Едва только я об этом подумал, тут же вспомнились слова Кира насчет моего «уничтожения». Может, об этом он говорил?

Но, черт побери, на кой черт это кронпринцу?

Как бы то ни было, а разгадать загадку я не успел — мятежники начали стягивать силы, готовясь для очередной атаки.

Мы все были напряжены до предела, нервы были ни к черту, и Баргонт, видимо, понял, что сейчас играть на них не стоило, потому угомонился, позволив мне проверить наши оборонительные схемы, сделать то, что я не учел и обнаружил. Солдат граф тоже оставил в покое, и они облегченно вздохнули, так как нескончаемые учебные тревоги и тренировки закончились…

Ну а когда пошли первые данные от разведчиков, я понял, что дела у нас плохи — у противника было пятикратное количественное преимущество, дальнобойные корабли, эскадрильи штурмовиков и бомбардировщиков, что означало — наша оборона не выдержит.

Как ни крути, но это физически невозможно. Противник учел свои прошлые ошибки, провел работу, и теперь был во всеоружии. А что мы? Мы едва ли восстановили численность после прошлого боя, едва починили корабли. А новые виды вооружения до нас не долетели. Ну разве что граф Баргонт, которого, если забросить к противнику, чтобы он там устроил то же, что и здесь, мог считаться психологическим оружием.

Глава 23

Плохое решение

Я корпел над планами и разведданными. Противник уже разворачивал свои силы, готовился нанести удар, но до этого еще далеко. По прикидкам аналитиков в ближайшие сутки ждать нападения не стоило — враг не успевал.

Но от этого было не легче. Пусть не сегодня, так завтра враг ударит. И ударит так, что от нас клочки полетят.

Как противостоять такой силе — я не представлял. Даже если запустить компьютерную симуляцию, если противник будет просто переть вперед, то потеряв около половины или чуть больше кораблей, он прорвет оборону и начнет уничтожать контрольные центры, наши звездолеты. Это будет поражение, полное и безоговорочное.

Однако я уже убедился, что герцог — хитроумный и по-своему гениальный тактик, планируя сражение он никогда не повторял свои ходы, придумывал новые, причем более эффективные, чем предыдущие. Предсказать или хотя бы угадать, что он сделает на этот раз, невозможно.

Но то, что он не пойдет в лобовую атаку — факт. Слишком топорно и слишком глупо. Уверен, он так долго собирался свои силы не для того, чтобы затем потерять половину, он задумал что-то эдакое, каверзное, а его флот сейчас просто давил нам на нервы, подрывал моральный дух.

И я пытался понять, что же герцог задумал…

За этим занятием меня и застал граф Баргонт.

— Ну, — сказал он, — что вы решили?

— Насчет чего? — буркнул я.

— Насчет обороны системы. Или у вас есть какие-то другие неотложные дела?

Я поднял на него глаза. Так хотелось послать этого напыщенного типа по матери, но…нельзя.

Все же как меняется человек в твоих собственных глазах, когда узнаешь его чуть лучше. Поначалу граф казался мне интриганом, коварным и хитрым, под стать своему «хозяину».

Теперь же я воспринимал его как имперского чиновника, а скорее даже как ручного попугая кронпринца, напыщенного и пафосного, с чрезвычайно завышенным самомнением.

Хотя червячок сомнений то и дело беспокоил меня, напоминая, насколько подлыми и хитрыми были высшие руководители империи, насколько владели искусством лицедейства. Вполне возможно, то, что творил сейчас граф, было лишь игрой, очередной его маской. Но на кой черт ему или кронпринцу устраивать мне адище в преддверии грядущей битвы?

Я не мог найти причину, не мог понять в чем выгода кронпринца в этом. Но…если я этого не понимаю, то вовсе не значит, что ее нет.

А может, я все себе надумываю и граф просто пытается выслужиться, примазаться к победе, затмить меня (герой и защитник империи в моем лице не устраивает очень и очень многих, и они хотели бы видеть в этом амплуа себя или своих родственников, союзников, верных сподвижников и т.д.).

Так может и кронпринц пытается сделать таковым графа?

Как знать, как знать…

— Мы можем атаковать первыми! — меж тем выдал граф. — Ударим, когда они этого не ждут. Эффект неожиданности будет на нашей стороне и…

Я глядел на него и молча слушал весь тот бред, который он нес. Может, граф и искусный интриган, но в военном деле, тем более в сражении флотов он полнейший профан.

Какой эффект неожиданности, когда до противника еще нужно добраться? Это займет в лучшем случае несколько часов и уже в первый наши передвижения будут заметны. Нас будут поджидать, и когда мы доберемся до позиций врага, начнется бойня — нас попросту раздавят числом. Тем более что наши корабли будут не прикрыты орудийными платформами.

Именно это я и объяснил графу, но он лишь фыркнул.

— Значит, по вашему мнению нужно сидеть и ждать, пока противник сам придет? Вы всецело отдаете ему инициативу?

Я еле сдержался, чтобы не ответить ему как-то едко, оскорбительно. Ну как этому идиоту объяснить иначе, что мы находимся в обороне, враг нас штурмует? Наше преимущество — это защищенные позиции, а у врага преимущество в мобильности. Всегда, во все времена атакующих должно быть в два, а то и в три раза больше, чем обороняющихся. Только так можно занять вражеские позиции. А то, что предлагает граф, означает лишить нас всех преимуществ, выйти к врагу лицом к лицу, и тогда ни о каком соотношении 1 к 3 речи уже идти не будет.

— Мы будем держать оборону, — наконец процедил я сквозь плотно сомкнутые губы, — ведь именно такая у нас задача? Удержать противника?

— А разбить его вы не пробовали? — ехидно поинтересовался граф. — Разбить и раздавить, чтобы больше ни от кого обороняться не пришлось!

— Если вы считаете, что справитесь лучше и мои решения ошибочные — я готов уступить вам должность командующего обороной прямо сейчас, — холодно заявил я, — вы принимаете мою отставку?

Граф, окинув меня уничижительным, презрительным взглядом, молча развернулся и вышел из кабинета, а я облегченно вздохнул. Без него будет гораздо легче. Смогу спокойно подумать и, вполне возможно, придумать пару трюков, которые позволят если не победить противника, то хотя бы сократить наши потери…

У меня только-только начало что-то вырисовываться, как зазвучал сигнал тревоги.

Вот тебе и аналитики, вот тебе и их прогнозы. А говорили, еще в течение суток противник будет разворачивать свой флот. А на деле им хватило всего нескольких часов. И едва только они закончили развертку, как пошли в атаку.

Я же поспешил в командный пункт.

К моему удивлению, никакой атаки не было. Во всяком случае, полномасштабной. Ну а приближение к нашим позициям одиночного корабля и атакой назвать как-то было нельзя. Тем более что корабль на всех частотах слал код, обозначающий, что он не опасен.

Парламентеры? И что они хотят? Герцог хочет предложить нам сдаться? Зачем? Он ведь должен понимать, что я отвечу отказом. Или все же решил мне дать шанс образумиться? Не-е-ет, не похоже. Судя по тому, что говорил Кир, меня они «просчитали» по полной, и должны понимать, что в нынешних условиях я ни при каких обстоятельствах не выкину белый флаг.

Так что же герцог тогда хочет предложить?

Спустя час вражеский корабль подошел практически вплотную к нашим позициям и остановился. Лететь дальше было бы с его стороны глупо — его бы просто уничтожили.

Вот он и стал, как вкопанный, дожидаясь нашего ответа. А ответ подразумевал два варианта — либо мы ответим и примем парламентера, либо будем сохранять молчание, и это само собой подразумевает отказ от переговоров и любых предложений герцога.