Но всё-таки, по сравнению с Финианом, у меня было преимущество — узконаправленный следопытский дар. Поэтому я продолжал попытки.
И через полчаса наконец-то выловил нужный кадр. Взмок при этом так, будто ворочал мешки с цементом, но был доволен — теперь не надо снова просить у Дирка картину, чтобы прийти сюда.
Шиана тем временем изучала окрестности. Наткнулась на магазинчик со шмотками, купила нам простенькие трикотажные майки, чтобы переодеться завтра. Фургон с фастфудом ей тоже встретился, и на ужин мы получили тако — кукурузные лепёшки с курятиной, овощами и сыром.
Прохладный душ — и мы завалились с ней на кровать. За окном темнело.
— С новосельем, мисс Партридж, — сказал я.
— Благодарю, лорд-наследник. Знаешь, я выжата, как лимон, неохота даже лишний раз шевелиться, но спать не хочется. Побольше узнать бы об этом мире…
— Забыл купить тебе справочники. И азбуку. Нет, не надо ржать, она пригодилась бы для начала. Легче пошло бы чтение.
— А я по вывескам научилась. Сначала просто смотрела, как на красивые декорации, но потом вдруг поймала себя на том, что понимаю смысл. Но раз книжек нет, давай телевизор включим?
Кряхтя, я встал, нашёл телепульт и прилёг обратно. На правах руководителя экспедиции сам пощёлкал каналы. Кабельных не было, только эфирные — ABC, CBS, Fox, NBC, KTLA (тот самый, чья съёмочная группа напоила нас водой утром)…
Остановился я на канале KCET, там как раз шёл документальный фильм — история Калифорнии в двадцатом веке, с акцентом на науку и массовую культуру. Авиастроение, Голливуд, Диснейленд, Кремниевая долина — я даже сам увлёкся, но вскоре задремал. А Шиана до поздней ночи щёлкала пультом. Сквозь сон я слышал то новости, то какие-то интервью, то диалоги из фильмов.
На следующее утро я отыскал фотоателье, заказал там крупноформатный снимок. Попросил добавить несколько граммов вересковой краски (склянку с ней тоже носил с собой, давно приобрёл такую привычку). На меня посмотрели как на сумасшедшего, но спорить не стали. Любой каприз за деньги клиента.
Весь день мы ездили с Шианой по городу. Посмотрели на небоскрёбы, прошлись по Родео-Драйв и по Аллее славы, поднялись в обсерваторию на горе, с обзорной площадкой. На глаза нам периодически попадались афиши с тираннозавром — новый фильм Спилберга, стартовавший в июне, всё ещё рвал прокат, и Шиана предложила сходить на вечерний киносеанс. Да я и сам соскучился по подобным зрелищам.
От фильма она пришла в дичайший восторг и пообещала, что сходит ещё раз пять, даже в одиночку.
Но на следующий день, когда я собрался за заказанным реверсом, она помрачнела. Села за стол и взяла бумагу — писать родителям и подруге Эйре.
Сам же я за эти дни трижды пытался звонить сестре, ведь она жила как раз-таки в Штатах, с мужем-американцем — не на западном побережье, правда, а на восточном, где-то под Филадельфией. И на третий раз я даже дозвонился, но оказалось, что в доме уже сменились жильцы, а нужная мне семейная пара съехала.
Да, облом.
Шиана дала мне письма и адреса, по которым их следовало отправить.
Я налепил на стену фотографию-реверс, отдал Шиане все наличные доллары.
— Лохматик, через неделю постараюсь ещё разок тебя навестить. Но ты сама видела — иногда случаются форс-мажоры. Так что…
Шиана всхлипнула, обхватила меня руками.
Так мы стояли долго. Потом она, вытирая слёзы, отошла на пару шагов, а я повернулся к снимку, и тот протаял.
Пора было возвращаться к делам.
Глава 20
Из перехода я шагнул на асфальтовую дорогу. Передо мной находилась вилла, в которой двое суток назад мы с Шианой прятались от парней с татуировками.
Вместо входной двери, выбитой бандитами, зиял прямоугольный проём. Поперёк него была наклеена ярко-красная полицейская лента, с лёгким вкраплением эффектора — не входить, мол, опечатано. Блестели осколки оконных стёкол. Машины перед входом отсутствовали.
Я взглянул на дом следопытским зрением. Убедился — внутри нет никого. Подошёл к крыльцу, прикрыл глаза и прислушался. Никаких аномалий, связанных с серебрянкой, в доме не ощущалось, при нападении она не использовалась. Обычные же улики наверняка уже забрала полиция. Не имело смысла устраивать тут ещё один обыск и привлекать внимание — если бы я вошёл, то лента с эффектором зафиксировала бы это.
Развернувшись, я направился к будке администратора.
Тот оказался на месте — рыхлый усталый дядечка, дежуривший и позавчера. Он тоже меня узнал и с явным беспокойством покосился на перстень, который я на этот раз предпочёл не снимать.
— Добрый день, — сказал я. — Вижу, вы меня помните. Расскажите, пожалуйста, что здесь происходило после того, как я приехал с подругой.
— Так это, милорд… Вы в дом вошли, а через пару минут вдруг — едут какие-то на машине мимо меня. Я думал — гости ваши, хотя морда у их шофёра была какая-то… Ну, в общем, выглянул я из будки, смотрю, а эти остановились и стволы достают. Бандюки натуральные! Я сразу — к телефону, полицию набираю, она тут рядом почти. А эти уже по дверям палят! Я думал, вас с вашей барышней сразу, ну…
— Нам удалось уйти. И что было дальше?
— Так полиция же примчалась и повязала всех.
— Тоже со стрельбой?
— Нет, как-то у них по-тихому получилось, — сказал он, — я даже удивился. Вывели этих уже в наручниках.
— Никто, значит, не пострадал? Ни соседи, ни полицейские?
— Нет, никто. Меня, правда, долго потом мурыжили — допытывались, что видел. Сначала из полиции парни, потом ещё и аристократ…
— Лорд Грейди?
— Ага, он самый. Мрачный был, недовольный. Потом какие-то приезжали с браслетами, обнюхивали там всё. А полицию, я так понял, погнали в шею. Ну, раз вы лорд, то понятно…
Кивнув, я положил перед ним банкноту в пятьдесят франков:
— Вот вам за нервотрёпку. Такси мне вызовите, будьте добры.
Пока меня везли в город, я размышлял.
Если гангстеры не сопротивлялись, значит, повторился сценарий годичной давности — исполнители были в момент ареста дезориентированы, потому что им подчистили память, как только появилась полиция. Оборвались все ниточки, которые связывали марионеток и кукловодов…
Прежде всего, я навестил Рунвейгу.
Она была в общежитии, сидела за книжками. Увидев меня, вскочила:
— Вячеслав, с тобой всё в порядке? Ко мне вчера заходил декан и спрашивал, где ты. Я сказала — уехал в город, по каким-то личным делам. Он не объяснил в чём дело, но это выглядело несколько странно…
— Были осложнения, но всё обошлось, так что не волнуйся. А у тебя как дела?
— Читаю, как видишь. Из общежития стараюсь не выходить — на случай, если понадоблюсь.
Я прикинул — лорд Грейди, очевидно, припомнил инцидент на базаре и пришёл к выводу, что и в этот раз не обошлось без меня, вот и обратился в Академию. Вообще, не мешало бы пообщаться с ним — либо расспросить напрямик, либо аккуратно прощупать почву…
— Сходи, пожалуйста, к декану, — попросил я Рунвейгу. — Перескажи ему наш с тобой разговор. И побудь пока в кампусе, хорошо? А я отлучусь до вечера. Как вернусь, поговорим подробнее.
Но прежде чем ехать к лорду, я заглянул к Даррену.
— Так и знал, что объявишься, — сказал тот. — Этот ведь ты на пляже отметился? Ко мне уже мой приятель из сыскного заглядывал. Но опять же — без протокола. Дело-то лорды под себя подгребли. Я честно ему ответил — не знаю, где ты болтаешься.
— А он тебе что-нибудь рассказал? — спросил я.
— Всё, как и на базаре тогда. Приехали брать бандюков за жабры, а те сидят и глазами лупают. Память им обкромсало. У троих по полгода стёрлось, а у четвёртого — аж все полтора.
Кратко объяснив ему, что случилось, я поехал в центр столицы. По дороге раздумывал на тему того, что серебрянка всё-таки — запредельно мощная штука. А мои оппоненты действуют всё наглее…
Министерство правопорядка и равновесия размещалось в огромном гранитном комплексе, тёмно-сером и угловато-тяжеловесном. Мощные контрфорсы вклинивались в шеренги квадратных окон.
