Там, где кончается степь (СИ) - Пинчук Алексей

— Глянь сюда… — странным голосом уточнил Леха из дальнего угла подвала, того самого, который загадили те, кого здесь держали. — И не надо будет гадать…

Вздохнув, я подошел к другу и с удивлением прочитал надпись на песке, рядом со стеной: «Взяли спящими. Колдовство. Ведут в степь».

Глава 23

Выстрел прогремел над степью, эхом отразился от гор, распугивая немногочисленную живность, которая за несколько месяцев пребывания землян в этих краях уже успела познакомиться с таким звуком, и затих. Разве что шлепок о землю убитого орла дополнил звучание, но его услышали лишь мы, да и то потому, что были близко.

Птицу в теории было жалко… Хотя нет. Не в этот раз. Потому что людей жальче, и если из-за птицы погибнут люди, то туда ей и дорога.

— Темнеет, — перезарядив винтовку, констатировал я. — Поджигай!

— Сам знаю! — буркнул Леха, запаливая костер, сложенный в виде трех известных в нашем мире букв, не обратить на которые внимания невозможно.

За два дня мой друг и напарник изрядно озлобился и бурчал по любому поводу, как старый дед. Впрочем, судя по его раздражению, сам я не слишком далеко от него ушел. Не зря говорят, что хуже нет, чем ждать и догонять. А в нашем случае выбор был только из этих двух вариантов. Или догонять степняков, пытаясь сначала понять, как и куда бежать, или ждать.

На самом деле автором идеи был Леха, хотя именно он больше всего и злился теперь, с каждым прошедшим зря часом. Но помочь я ему ничем не мог.

— Может, эти уроды и не появятся вообще? — Запалив костер в виде международного сигнала бедствия, Леха спустился в балку и, растянувшись на лежаке из веток, уставился в небо. — Хотя по расписанию раз в неделю должны прилетать, привозить припасы и команды.

— Появятся, — упрямо возразил я, в который раз подряд. — И думаю, что скоро.

— Почему? — оживился Леха.

— Потому что иначе ты меня насмерть занудишь! — огрызнулся я и, снова поднявшись в поле, оглядел округу, не увидев, впрочем, ничего нового.

Спустившись обратно, с сомнением глянул на надувшегося Леху и, хлопнув его по плечу, прошел к костру.

В степи начинался период, когда днем царила жара, а едва солнце опускалось за горизонт, начинало холодать, медленно, но неотвратимо. И если поначалу мы воспринимали это с радостью, отдыхая от жары, то уже сейчас я начинал жалеть о том, что не привез с собой бушлат. Ночью в нем было бы самое оно…

— Ляг поспи пока, — не оборачиваясь, бросил Лехе. — Все равно если и прилетят, то не раньше полуночи.

— А если не прилетят?

— Тогда завтра снимаемся и идем партизанить, — пожал плечами я. — Только бред это. Поймают как пить дать…

Моя половина ночи, к сожалению, прошла спокойно, и, сдав вахту напарнику, я завалился на лежанку, убедившись перед этим, что револьвер вынимается из кобуры легко и ни за что не цепляется. Укрылся плащом и приготовился снова глядеть в небо, пытаясь уснуть…

— Серый, подъем! — гаркнул в ухо Леха, заставив меня подскочить на лежаке. — Давай-давай, и так все проспал!

— Чего орешь-то? — С трудом распахнув глаза, я сел и потер лицо ладонями. Несколько суток без сна сыграли свою роль, и, вырубившись, я буквально выпал из реальности, в которую сейчас никак не мог вернуться.

— Говорю же, ты все проспал! — уже спокойнее сообщил Леха и потянул меня куда-то в поле. — Хватай мешки, поезд отправляется! Точнее, аэростат!

— Прилетели? — сообразил, наконец, я, начиная хоть что-то понимать. — Отлично!

— Угу…

Аэростат приземлился в поле, рядом с балкой, в которой мы разожгли огни так, чтобы их было видно только сверху, и сейчас застыл, ожидая свою команду, которая сидела у костра, связанная собственными ремнями…

— Это что? — остановился я как вкопанный, увидев знакомого пилота с его экипажем. — Что за хрень?

— Вас поймают и расстреляют, как террористов! — увидев меня, пискнул юнга, в прошлый раз активно невзлюбивший нашу команду. — Вы…

— Рот закрой! — тихо проворчал капитан воздушного судна, неодобрительно взглянув на молодого человека.

— Правильно! — с серьезным видом кивнул Леха. — А то я и обидеться могу…

— Так! — жестом остановив друга, рявкнул я, уже не заботясь о тишине. — В последний раз спрашиваю, что происходит?

— Мы с тобой угоняем судно, потому что эти козлы, — Леха ткнул пальцем в связанный экипаж, — отказались помогать нам спасать товарищей.

— И почему отказались? — Сев у костра, я уставился в глаза капитана.

— У меня приказ, — спокойно пожал плечами тот. — Ни в коем случае не рисковать транспортом, что бы ни случилось. А еще передвигаться только по ночам, чтобы не засветиться. А то, что вы предлагаете, — это нарушение обоих приказов сразу. К тому же днем нас собьют и о провале операции в империи доложить будет некому.

— Так и скажи: зассал! — буркнул Леха.

— Тихо! — Я поднялся на ноги и, спустившись по балке к ручью, умылся холодной водой, просыпаясь окончательно.

На стоянке что-то вещал юнга, высказывая Лехе все, что он о нас думает, и буквально захлебываясь словами, капитан же молча смотрел в костер, думая о чем-то своем.

Подойдя обратно к костру, я молча развязал ремень на руках капитана и, кивнув на остальных, попросил:

— Освободишь их, когда мы улетим, хорошо?

— Не вопрос, — спокойно пожал плечами он и вдруг добавил: — Там в ящике теплая одежда, в нее бинокль завернут. Аккуратнее, не разбей.

— Спасибо…

Подготовка к полету заняла у нас всего несколько минут, но все это время я нервничал, думая о том, не ошибся ли в капитане. Потому что если ошибся, то в лучшем случае мы рисковали оказаться на их месте, связанными и безоружными. Но пронесло…

Выгрузив часть припасов и оружие экипажа, мы перерубили канат, которым был пришвартован аэростат, и наконец, взлетели, стремительно поднимаясь в небо.

— Ну и что это было? — заметно повеселевший Леха, усевшись на место пилота, с удовольствием грыз бутерброд, запивая водой из фляжки и разглагольствуя с набитым ртом. — Я, значит, там пафосные речи толкал, мол, наших спасать надо, своих нельзя бросать и все такое… И без толку! А ты что творишь?

— Все равно его отпускать надо было, — пожал плечами я.

— Да это понятно! — скривился Леха. — Бросили бы нож перед вылетом, да и летели себе спокойно. Пока освободятся, пока до оружия добегут…

— Блин, Леха! — не выдержав, повысил голос я. — Ну ты как дите малое! Чего ему бежать, если у него руки впереди связаны, а в кармане плаща револьвер?

— Откуда знаешь? — уставился на меня напарник. — Ты же его не обыскивал?

— Да он его тискал рукой, пока раздумывал… — поморщился я.

— А я-то думал…

— Гусь тоже думал, да в суп попал… — буркнул я. — Но, видимо, твои пафосные речи помогли, раз он стрелять не начал. Просто человеку нужно оправдание, чтобы приказ нарушить. А так все нормально. Напали, отняли, выбора не было. И нам помог, и чист остался.

— Как-то это… — брезгливо поморщился Леха. — Лицемерием попахивает.

— Ну… — пожал плечами я. — Свои погоны ближе к сердцу…

До самого рассвета просто висели в небе, не включая двигатели, в ожидании. К сожалению, никаких приборов для навигации на борту не было, за исключением простого компаса, но по нему не определишь, куда нас несет, без ориентиров. А в темноте какие ориентиры? Не по звездам же лететь?

А вот на рассвете все стало намного легче. Леха раскочегарил горелку, подняв наш аппарат к облакам и запустив винты, повел его в степь. Ну а я, вооружившись конфискованной винтовкой, внимательно смотрел по сторонам и вниз, выполняя работу и ПВО, и наблюдателя.

— Справа, на четыре часа, орел, — разглядев в стороне точку, поделился я своими наблюдениями. — Давай туда, может, то, что нам нужно.

— Посмотрим… — Леха потянул на себя рычаг, поворачивая наш летучий корабль, и аэростат полетел туда, где над степью парил местный царь неба. Ну, пока тут нас не было…

В этот раз мы ошиблись и орел оказался самым обычным, без всяких следов магии. Некоторое время я раздумывал, не желая убивать красивую и величественную птицу, но когда пернатый вдруг начал разгон в нашу сторону, пришлось стрелять…