Там, где кончается степь (СИ) - Пинчук Алексей

— Как пионер! — криво ухмыльнулся я и, прикрыв глаза, попытался сосредоточиться. Получалось откровенно плохо, как после хорошей порции алкоголя, такой, когда стоять сам еще можешь, но не очень понимаешь — зачем. А потом, действуя по наитию, я направил волну магии в голову, и в мозгах словно дернули какой-то рубильник, проясняя сознание.

Темнота вдруг стала вполне себе осязаемой, при желании я мог разглядеть каждую травинку у себя под ногами, а сознание было кристально ясным, без всякой мути. И вместе с тем я вдруг словно часы внутри себя ощутил, медленно отсчитывающие отпущенное мне время.

— Вот теперь точно готов, — проговорил я, не узнавая свой голос, звучавший словно издалека. — Идем, чего встал?

И мы пошли…

Глава 24

Лагерь степняки оборудовали, скажем так, странно, как по мне. Нет, то, что телегами с добром огородили один из краев, посреди них разместив пленников, я еще понял. Хотя сам бы разместил пленников в центре. Ну и что, что воняют, зато сбежать труднее. Но это ладно. А вот почему весь лагерь обнесли кострами по всему периметру? Не видят же ни фига за пределами костров?

При этом в центре разместили низкие походные шатры, в которых, как я понял, спала основная часть степняков, и лишь молодежь лежала на улице, на попонах.

Впрочем, возможно, людей здесь не боялись и это была своеобразная защита от ночных хищников? Хотя плевать. Нет, не на хищников, те-то как раз меня изрядно напрягали, благо вместе с заражением магией я приобрел и способность видеть в темноте. Поздновато, правда, но лучше поздно, чем никогда. И как раз я хорошо видел голодные глаза твари, лежащей на вершине холма, совсем рядом с лагерем степняков. Настолько хорошо видел, что мог бы подстрелить ее прямо в один из этих голодных глаз, если бы не опасался шуметь. Ну ладно… Не только поэтому. Леха вовремя заметил, как я тяну из кобуры револьвер, и выдернул у меня из рук оружие. Что уж говорить, адекватности во мне в этот момент было маловато… Меньше даже, чем обычно.

С Лехой общались жестами, стараясь даже не шептать. Я вел напарника за руку, старательно обходя все неровности, и было это дело не быстрое, но уже к середине ночи мы лежали рядом с лагерем, неподалеку от круга телег, внутри которого дрыхли без задних ног уставшие бежать за обозом пленники.

Наших я увидел сразу, хотя выглядели они не лучшим образом, если честно. Побитые, грязные, с перевязками из обычных тряпок.

Но при этом практически все, кто оставался на заставе, были здесь, даже студенты. Не хватало, конечно, кого-то, но кого именно, я так и не понял. Или не знал. Все же за время, проведенное с вояками, познакомиться успел только с группой Мороза.

Сам Мороз, судя по внешнему виду, сопротивлялся и в плен сдаваться явно не хотел. А потому сейчас сидел, прислонившись к тележному колесу, всем своим видом напоминая жертву гопников в подворотне. Как говорится, голова обвязана, кровь на рукаве… В смысле, рукава нет, а рука явно сломана и зафиксирована шиной из веток и тряпки.

Охраняли пленников сразу четверо часовых, сидящих спиной к кострам и внимательно следящих за кругом из телег. Столько же охранников следили и за периметром лагеря. Нечего было и думать о том, чтобы обезвредить их без шума.

От наблюдений отвлек Леха, ткнувший меня локтем в бок и едва слышно прошептавший: «Жопа».

И если честно, с ним трудно было не согласиться. Даже если удастся освободить всех пленников, то уйти от погони они все равно не смогут, такою толпу не спрячешь и на шаре не вывезешь, а значит…

И снова мои мысли перебил Леха, нетерпеливо ткнув в бок, показав рукой на телеги, стоящие в противоположной стороне лагеря, которые как раз никто не охранял.

Кивнув, я отполз назад и, поднявшись на ноги там, где меня увидеть не могли, пошел вокруг спящего лагеря проверить свою догадку.

Леха, даже не подумав оставаться на месте, увязался следом, и если честно, изрядно раздражал, то спотыкаясь, то путаясь в стелющейся вытоптанной траве ботинками.

Самым сложным оказалось преодолеть линию костров. Проклятые степняки запалили их хоть и с интервалом, но достаточно часто, чтобы даже не надеяться проскочить незамеченным. Пришлось разделиться и действовать по одному.

Точнее, Леха остался ждать, а я снова побежал вокруг лагеря, туда, где видел ночного хищника, надеясь, что он не сменил свою лежку.

Оставшись один, я вздохнул спокойно и наконец ускорился, радуясь, что не нужно следить за тем, куда наступает напарник, и не боясь потревожить часовых. Даже легкое шуршание ботинок об траву меня больше не смущало. Вокруг было темно, а часовые у костра и вовсе видят только то, что освещено, и не больше.

Зверь, тот самый гибрид медведя с крокодилом, вопреки моим опасениям, никуда не делся, хотя и уже не лежал расслабленно на холме, а не спеша брел по кругу по нашим следам, принюхиваясь к земле. Впрочем, ему-то спешить было некуда, видел я, как он перемещается в атаке, глазом моргнуть не успеешь, как эта тварь уже летит на тебя в прыжке.

Вот только на этот раз у меня было преимущество, и когда зверь, заметив меня, вдруг ускорился, шерстяной молнией преодолев сразу десяток метров, перед ним вырос волшебный щит, созданный почти мгновенно…

Силой удара меня опрокинуло на спину, но и зверю столкновение не понравилось, и яростный рев раздался над степью.

Думаю, что в этот момент все часовые, судорожно сжимая в руках оружие, глядели в нашу сторону, не могли не смотреть. И мне оставалось лишь закрепить успех. Чем я и занялся, чередуя волшебный щит в одной руке и что-то вроде прозрачного клинка в другой.

Удары зверя я старался принимать вскользь, чтобы меня не опрокинуло, и сразу после этого колол его, куда достану, магическим лезвием. Шум стоял знатный, но этого я и добивался, чего уж там…

В обычном своем состоянии этот бой я проиграл бы, даже не начав, но магия, переполняющая меня, реально помогала, ускоряя мозги и тело, делая мою реакцию быстрее, а удары точнее. И только малый вес подводил. Как в том анекдоте про ежика, который сильный, но легкий…

И тем не менее, как бы я не летал над землей, регулярно сбиваемый с ног, свою задачу мне удалось выполнить, а уж одолеть хищника, когда я решил закончить бой, и вовсе было делом несложным. Он сам себя убил, стоило мне развернуть плоскость щита краем к противнику. И тот буквально разрезал себя пополам, нанизавшись на заклинание.

Убрав магию, я ладонями вытер с лица кровь хищника и, обернувшись, оглядел лагерь. Несмотря на мои опасения, часовые не кинулись будить магов, а все так же сидели на своих местах, не отрываясь глядя в мою сторону. Настолько пристально, что мне даже стало неуютно, несмотря на то что я понимал, что меня никто не видит.

Лехи, к счастью, на старом месте уже не было, зато напарник обнаружился рядом с одной из отдельно стоящих телег, в тени. И как раз в это время парень набивал откуда-то взятый мешок револьверами, сосредоточенно копаясь в телеге. При этом с каждой новой железкой он замирал, оглядывался настороженно и аккуратно, чтобы металл не зазвенел, прятал добычу, внимательно проверив, заряжена ли она.

Понятно, что всех пленников он вооружить не сможет, даже если попытается, но даже так шансы на успех у них росли с каждым револьвером, с каждым патроном в барабане. Мне же оставалось сделать так, чтобы у ребят было время эти шансы использовать…

Мешок Леха набивал долго, уже и часовые успели успокоиться, и снова начать следить за своими секторами, лишь иногда нервно поглядывая туда, где валялись останки хищника. Но тем не менее, как я ни переживал за друга, он справился. И вскоре уже полз через весь лагерь к пленникам, благо в центре лагеря царила темнота. Была, конечно, опасность, что из шатров кто-то выйдет и споткнется о диверсанта, но от такого никто не застрахован, чего уж там.

Несколько раз Леха скрывался за шатрами, и тогда я, помимо воли, нервно задерживал дыхание, ожидая чего-то плохого, но каждый раз он появлялся снова и полз до очередного шатра, бережно удерживая мешок.