Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и чувствовал, как его тело медленно отходит от шока. Не от диагноза — к тому, что он смертен, он привык ещё в юности. А от тотального, беспрецедентного ощущения потери контроля. Его разум — его главный инструмент, его оружие и крепость — оказался предателем, тихо и методично саботирующим свою же работу.

В этой тишине и темноте телефон прозвучал как выстрел. Савелий вздрогнул всем телом, сердце дико ёкнуло где-то в горле. Он посмотрел на экран. Помощник. Приняв вызов, он не успел ничего сказать.

— Босс, — голос «бедолаги» был уже не писклявым, а каким-то сдавленным, осипшим, будто парень только что кричал или его душили. — Босс, тут… полный… Только что пришло. Кокнули Сыча и Барса. В Красноярске. Полностью чисто, никаких следов, будто сквозь землю провалились.

— Волков?

— Больше некому. Мстит, зараза, прямо из СИЗО. Без шума, без палева, максимально нагло и на максимальном расстоянии. Он даёт понять, что достать может кого угодно и где угодно. И… и это ещё не всё. Пока вы были в клинике, пришла ещё одна бумага. Не налоговая. Из Росприроднадзора. На особняк в Подмосковье, тот, что вы восстанавливаете. Там, оказывается, на территории… — помощник заглотал воздух, — … оказалась краснокнижная популяция… жука-оленя.

— ЧЁ⁈

— Ага! И мы, ведя работы, нарушили его естественную среду обитания. Штраф космический, плюс приостановка всех работ до проведения «компенсационных мероприятий по восстановлению биоразнообразия».

Савелий опустил голову на подушку и закрыл глаза. Жук-олень. Кокнутые наёмники. Белковые бляшки. Спинномозговая пункция. Гильзы кланового калибра. Налоговая. Всё это крутилось в его голове, сталкиваясь и отскакивая, как шары в пинболе, только каждый шар был сделан из свинца.

Раньше он бы увидел в этом красивую, сложную, многоходовую атаку. Теперь же он видел просто абсурд. Гротескную, идиотскую клоунаду, где главным клоуном был он сам. Его репутация, его деньги, его люди, его здоровье, его дом — всё это одновременно подверглось нападению со стороны коварного врага, некомпетентных бюрократов и собственного предательского организма.

Он лежал и слушал, как помощник на другом конце провода тяжело дышит, ожидая приказа, решения, чуда. А Савелий Громов просто смотрел в потолок дорогого номера в «Москва-Сити» и думал о том, что единственное, чего ему сейчас по-настоящему хотелось — это тот самый дурацкий будильник в форме черепа. Чтобы завести его и накрыться с головой одеялом, слушая, как тикает его время. Пока другие разбирались с жуками, налогами и пропавшими киллерами.

— Босс, вы не поверите, — «бедолага» заговорил снова, уже быстрее, с внезапной надеждой в голосе. — Наши ребята из отдела информационной безопасности… ну, хакеры, если грубо. Они не просто отбивались от атак неизвестного на наши сервера… они, пока противник лез, сами в него зашли. Насквозь. И вытащили не только схемы его текущих операций, но и старые архивы. Личные. И там… там они нашли кое-что.

Савелий медленно приподнялся на кровати. В темноте его лицо было невидимо, но дыхание стало тише, внимательнее.

— Что именно? — голос был низким и плоским, без колебаний.

— Фотографии. Документы. А именно… Владимир Войнов, некий парень из Новгорода. Он не просто «некий». Он… он оказался вашим племянником, босс! Саша нашёлся! Он жив!

Савелий замолчал. В комнате повисла тишина, такая густая, что в ней можно было услышать собственное сердцебиение.

— Звездюк жив, — произнёс он сам — не как вопрос, а как холодное, тяжёлое утверждение.

— Да, босс. Полностью. Владимир Войнов — это он.

— Прищучить этого говнюка! — заорал в трубку Савелий, и это был не просто приказ, это был вырвавшийся из глубины рык, смесь ярости, боли и того внезапного животного желания раздавить эту гадкую игру в самом её основании.

Мария Романова. Охотница С-ранга

Все вокруг замерли, уставившись на юношу, который ещё минуту назад был для них Владимиром — безродным, но дерзким охотником, приглашённым Дмитрием Крогом. Для Марии его преображение было не просто ударом. Оно было ключом, который с треском открыл дверь в прошлое, обрушив на неё лавину воспоминаний.

Первое — их встреча. Тот самый юноша, который помог ей не упасть на перроне. А затем…

Поезд. Тёмный вагон, её купе и потеря сознания. Грохот, крики, чьё-то тяжёлое дыхание рядом.

Спасение, которое пришло из ниоткуда и так же бесследно растворилось в хаосе. Она помнила смутный силуэт, звук борьбы, а потом — тишину. А ещё…

Завод. Или склады. Тёмный фургон, спасение неизвестным по наводке Князя. Почему она…

«Может, он и есть Князь? — пронеслось в её голове, заглушая гул толпы. — А может, и нет. Громов… что-то знакомое… а не тот ли это наследник, которого ищет его дядя?»

В памяти всплыли отцовские слова, сказанные небрежно за ужином пару недель назад: мол, Савелий Громов поднял на уши всех и вся, разослав по знатным родам ориентировки на пропавшего племянника.

Все думали, что юноша мёртв или просто сбежал, не желая ввязываться в грязные игры рода. Но он не просто был жив. Он был здесь, в Новгороде. Жил под чужим именем. Скрывался. И, выходит, наблюдал.

И теперь он стоял в центре круга под холодным светом фонарей.

И всё же первым, что оглушило её, отбросив логику и страх, была неистовая, дикая мысль: «Боже, какой он красивый».

Свет фонарей «лизал» резкие скулы, твёрдую линию подбородка, высокий лоб. В его позе, в каждом мускуле читалась невероятная сила, но не грубая, а собранная, готовая вырваться наружу в единое мгновение.

Даже тень, которую он отбрасывал, казалась плотнее и определённее, чем у других.

Рядом с ней раздался сдавленный, почти истеричный шёпот Анны Васильевой. Лейтенант, забыв о субординации, схватила за руку Светлану:

— Я так и знала! Я же говорила, Света! По глазам было видно!

Её бормотание было полыхающей смесью паники и профессионального предчувствия горы бюрократических кошмаров.

Светлана Покайло не отвечала. Даже Маша знала, что просьба наследника была прямым нарушением полутора десятков регламентов «ОГО». Измерение ранга вне инициации — процедура сугубо кабинетная, с заполнением форм 7-Г и участием трёх независимых операторов. Нельзя просто вот так, на улице, по первому требованию…

Но такой опыт на памяти Романовой был!

«И откуда я знаю про форму 7-Г?»

Последние слова Громова висели в воздухе: «За честь моего имени и за кровь моего отца». Это была не просто дуэльная формула. Это было заявление. И если она сейчас уклонится, сославшись на инструкции, то автоматически встанет на сторону Баранова, который это самое имя только что втоптал в грязь.

— Лейтенант Васильева, — её голос прозвучал тихо, но Маша его услышала. — Достаньте из машины сканер. Режим «Верификация». Будем соблюдать формальности.

— Дуэль⁈ — Баранов выдавил из себя хрип, похожий на скрежет ржавых петель. — Ты… ты посмел⁈ Да ты…! — Он замотал головой, истерически тыча пальцем в мою лицензию, которую я держал так, чтобы её видели все. — Какой наследник⁈ Какая дуэль⁈ Это же клоунада! Его надо арестовать за мошенничество! Какой он Громов⁈

Но его визгливый протест уже тонул в новом нарастающем гуле толпы. Имя «Громов» делало своё дело, превращая скандал в историческое событие. И в этот момент, будто дожидаясь кульминации, ко мне плавно подошёл Дмитрий Крог. Его лицо было маской деловой собранности, но в глазах, прищуренных от лёгкой усмешки, читалось холодное, почти профессиональное любопытство.

— Александр Сергеевич, — произнёс он громко и чётко, отсекая лепет Баранова. — В качестве главы рода Крогов и в знак уважения к памяти вашего отца, имею честь предложить вам свои услуги в качестве секунданта. При условии, конечно, что вы их примете. — Он слегка склонил голову, и этот жест был исполнен такой безупречной, почти архаичной учтивости, что на его фоне Баранова окончательно выставило кричащим плебеем.