Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Я встретил его взгляд и после секундной паузы кивнул.

— Принимаю. Благодарю, Дмитрий Анатольевич.

— Прекрасно, — Крог тут же развернулся к Баранову, и весь его вид излучал ледяную официальность. — Виктор Эльдарович! Как секундант вызывающей стороны, я, согласно дворянскому кодексу, настоятельно рекомендую принять вызов и провести поединок немедленно, здесь, при собравшихся свидетелях и уважаемых представителях «ОГО». Это избавит всех от ненужных проволочек и… сплетен, — последнее слово он произнёс с лёгким, убийственным ударением.

Баранов задохнулся. Он метнул взгляд на своих охранников, но те смотрели в землю, отводя глаза. Его взгляд умоляюще упёрся в Светлану Покайло.

Светлана, до этого момента сохранявшая беспристрастную позу официального лица, наконец, решила вступить в действие. Она поправила складку своего алого костюма, плавно подошла ко мне, не обращая внимания на задыхающегося Баранова, и вынула из кармана служебный смартфон. Её движения были отточенными и лишёнными суеты.

— Александр Сергеевич, прошу предъявить лицензию для верификации, — её голос прозвучал чётко и нейтрально, перекрыв последние бормотания Виктора Эльдаровича.

Я молча протянул ей пластиковую карточку. Она сняла её на камеру телефона, затем запустила специальное приложение «ОГО» с усиленной защитой. Все присутствующие замерли, наблюдая, как на экране мелькали строки запроса, шла загрузка данных. Лицо Светланы оставалось невозмутимым.

Через минуту, которая показалась вечностью, она кивнула и подняла глаза.

— Лицензия охотника Е-ранга за номером НВ-774-ГРМ подтверждена. Владелец — Громов Александр Сергеевич. Данные совпадают с федеральной базой наследственных родов. — Она обернулась к Баранову. — Виктор Эльдарович, личность и статус вызывающего установлены и подтверждены «ОГО». Претензий к легитимности вызова не имеется.

— Это ещё не всё, — спокойно сказал я, забирая лицензию обратно.

Достав свой телефон, я несколькими быстрыми движениями открыл приложение «ВГУ — Великие ГосУслуги», ввёл пароль и нашёл в цифровом сейфе сканированную копию старинного паспорта.

Я повернул экран к Светлане, а затем медленно провёл им перед лицами ближайших зрителей, чтобы все увидели желтоватую страницу с гербовой печатью, чёрно-белую фотографию юноши с суровым взглядом и графу «Громов Александр Сергеевич».

— Для особо дотошных. Вот паспорт, выданный на моё имя. Он также внесён в реестр ВГУ. Всё цифровизировано, как любит наше правительство. Вы можете сверить номер документа.

Тишина после этого стала абсолютной, даже дыхание казалось кощунственно громким.

Баранов выглядел так, будто ему на ногу уронили бетонную плиту: он обмяк, его багровый цвет лица сменился на землистый, а взгляд бесцельно брёл по мостовой, не в силах найти точку опоры.

Его охранники отступили ещё на шаг, дистанцируясь от господина, который только что публично и бесповоротно облажался на историческом уровне. Шёпот в толпе превратился в сдержанный гул, в котором чётко вычленялись обрывки:

«…Громов, живой…», «…дуэль, он вызвал Баранова…», «…Крог секундантом…»

Дмитрий Крог, наблюдая за реакцией Покайло и финальным доказательством, слегка приподнял уголок рта. Его расчётливый взгляд теперь оценивал меня не как потенциального вассала, а как новую, внезапно возникшую на шахматной доске фигуру огромной силы.

Он ловко встроился в процесс, используя его для укрепления собственного авторитета и окончательного унижения Баранова. Катя Крог, забыв про прикушенную губу, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался не просто шок, а своего рода жадный, почти художественный восторг от разворачивающегося спектакля.

Маша же стояла, обхватив себя за плечи, и по её лицу было видно, что мозг пытается переработать лавину информации: её знакомый, «безродный» Владимир, оказался легендарным наследником, а её попытка заступиться теперь выглядела наивным и трогательным жестом на фоне этих стальных титанов.

— Что ж, — нарушила молчание Светлана, убирая телефон. — Поскольку личность установлена, вызов прозвучал, а секундант у вызывающей стороны имеется, я, как представитель «ОГО», обязана зафиксировать факт вызова на дуэль согласно параграфу 12-б Дворянского уложения.

— Да какое вы право… — только было начал Баранов, но одного взгляда охотницы S-ранга ему хватило. Он тут же закрыл рот.

— На правах самой сильной среди присутствующих и имеющей дворянские корни, заявляю: отказ от поединка без уважительных причин, признанных Советом родов, влечёт за собой автоматическую потерю чести и соответствующих привилегий для отказавшейся стороны.

«Хм, а она из знати? И зачем тогда она в „ОГО“?»

Светлана тем временем повернулась ко мне:

— Господин Громов, вы упомянули измерение ранга?

— Именно так, лейтенант, — подтвердил я. — Я требую провести его открыто, дабы у оппонента не оставалось сомнений в том, с кем он имеет дело. Анна Васильева, — я кивнул её напарнице, — вы сможете организовать проверку, как тогда, — я издевательски подмигнул, — на допросе? — перевёл взгляд на Светлану, и та заметно озлобилась.

Светлана Покайло, забыв на мгновение о своей обычной протокольной холодности, быстро отдала несколько команд в свой смартфон. Через пару минут к месту событий подкатил чёрный внедорожник «ОГО» с характерными серебристыми шевронами на бортах.

Из него вышли два оперативника в серой униформе, осторожно несущие матовую чёрную плиту на специальных ручках. Прибор действительно напоминал увесистый ноутбук из какого-то фантастического фильма: лишённый всяких кнопок и индикаторов, он казался куском полированной антрацитовой скалы.

Они установили плиту на специальную подставку прямо перед моим местом. Светлана произнесла короткую инструкцию:

— Приложить правую руку к поверхности и держать до завершения измерения. Любое сопротивление или попытка вмешаться в процесс будут расценены как нарушение процедуры и приведут к штрафным санкциям.

Баранов, наблюдавший эту подготовку, нервно переминался с ноги на ногу, его лицо выражало смесь остаточного высокомерия и начинающегося животного страха. Он всё ещё надеялся, что это какой-то трюк, что прибор покажет нечто приемлемое, например, Е, D или, пускай, C-ранг…

Но сегодня был не его день.

Я без лишних слов положил ладонь на холодную, почти живую поверхность артефакта. Плита мгновенно отреагировала: из глубины её структуры начал пробуждаться мягкий пульсирующий свет, словно отдалённое сердцебиение космического существа.

Сначала это было просто мерцание, затем свет стал нарастать, заполняя материал изнутри, меняя его оттенок от чёрного к глубокому тёмно-синему, потом к фиолетовому. Цвета перетекали друг в друга плавно и неспешно, как будто прибор не просто анализировал, а «знакомился» с тем, кого исследует.

Толпа замерла в абсолютной тишине.

Все глаза были прикованы к этой трансформации. Даже Дмитрий Крог забыл о своей напускной невозмутимости и наблюдал процесс с неподдельным аналитическим интересом.

Фиолетовый оттенок Е-ранга начал светлеть, переходя в насыщенный пурпурный, затем в синий, жёлтый… и вот, когда казалось, что это пик, цвет не остановился. Он продолжил эволюционировать, становясь всё более ярким, чистым и огненным.

Через несколько секунд вся плита залилась ярким и чистым кроваво-красным светом. Он был не просто красным — он был алым, излучающим внутреннюю мощь, почти физически ощущаемую теплом. Он не мигал, не пульсировал — он просто был, утверждая себя с абсолютной, неоспоримой уверенностью.

В воздухе повисло коллективное «Ах!», вырвавшееся сразу из десятков глоток.

Это был не крик, а, скорее, выдох потрясения, смешанный с ужасом и восхищением.

Баранов отшатнулся так резко, что чуть не потерял равновесие. Его лицо окончательно превратилось в маску абсолютного панического страха. Красный цвет — это был S-ранг.

Оперативники «ОГО», привычные ко многим чудесам, стояли с неподвижными, почти застывшими лицами.