Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Я отступил от тела, мои глаза встретились со взглядом Светланы Покайло.

Теперь у неё будет ко мне куча вопросов. Блин… придётся признаться, что да, там, в ТРЦ, был я.

Уважаемые читатели, завтра выходной)

Глава 15

Не успел я сделать и шага в сторону машины, где Вася уже заводил мотор с выражением человека, жаждущего поскорее слинять с места преступления, как сзади раздался голос:

— Громов. Прошу вас, задержитесь на минуту.

Светлана Покайло подошла так тихо, что я, с моими-то рефлексами, её не сразу услышал.

— Мой служебный автомобиль ждёт у восточных ворот, — продолжила она, не дожидаясь вопросов. — Позвольте мне довезти вас. «ОГО» рекомендует обеспечить безопасный и конфиденциальный выезд участникам подобных… процедур. А также провести краткий опрос по форме 7-Г.

В её голосе не было просьбы. Это была ультимативная, обёрнутая в бюрократический целлофан, настоятельная рекомендация. Вася бросил на меня вопросительный взгляд из окна. Я махнул ему рукой: мол, езжай, я доберусь сам. Он кивнул с понятным облегчением и тут же рванул с места, оставляя за собой лёгкий запах гари от шин.

«Блин, а ведь он не видел, что было там, на заднем дворе. Вот бы он удивился моей скорости…»

Машина Покайло оказалась неброским тёмно-синим седаном с усиленным кузовом и тонировкой «в ноль». Внутри пахло антисептиком, кожей и табаком.

Я устроился на пассажирском сиденье, и мы тронулись, плавно выезжая с территории дворца в спящий ночной город. Покайло первые несколько минут молчала, сосредоточенно ведя машину. Я смотрел в боковое окно на проплывающие фонари, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя приятную, почти звонкую пустоту.

— Если что, мне в Обухово, — только начал я, как она перебила, отчеканивая:

— Форма 7-Г предусматривает уточнение…

— Про Обухово слышали? Вам на главную дорогу. Сейчас.

— … обстоятельств инцидента, предшествующего дуэли, — игнорируя мои слова, продолжила девушка. — В частности…

— Давайте без этого, — теперь, перебил её я. — Вы не про дуэль говорить хотите. А про другое.

Она притормозила, быстро глянула в мою сторону, и продолжила вождение:

— Я хочу услышать объяснения по поводу событий в торгово-развлекательном центре на прошлой неделе. Вы можете это прокомментировать?

Я закрыл глаза, наслаждаясь прохладой стекла у виска.

— А вам действительно нужны мои комментарии, Светлана? — спросил я лениво. — Вы сами всё видели своими глазами. Или вы им не верите?

Она слегка сжала губы. Машина замедлилась на светофоре.

— Я спрашиваю, потому что… потому что…

— Я своей клоунадой чуть было не заставил вас поверить в то, чего не было, — закончил я за неё. — Да, правда. Это я там был. Почему я не дал вам убить боссов? Увы, это секрет фирмы. Скажу только одно — мне требовалось узнать свою силу.

— Но навык… я видела как тело…

— Вы видели то, что и всегда бывает во время Белых Разломов. Убитое существо — испаряется через некоторое время.

— Я…

Она молчала. Эта тишина была красноречивее любых слов. Она боялась меня.

В ней был и страх — чистый, животный, инстинктивный, который будили в хищнике другого порядка. Но был и профессиональный азарт следователя, напавшего на ниточку в огромном клубке лжи. И было разочарование. Не мое — её собственное, в самой себе.

Она, опытный оперативник «ОГО», позволила ввести себя в заблуждение театром одного актёра. Я почти физически чувствовал, как в её голове щёлкают шестерёнки, перемалывая факты: мою внезапную «пропажу», невероятную для низкого ранга скорость, мои слова — которые не сходились с тем, что она видела, ну и моё же появление на дуэли с нечеловеческой меткостью. Пазл складывался в картину, от которой становилось не по себе.

— «Я», — повторил я за ней, наконец открыв глаза и глядя прямо на неё. — Это самое интересное слово в нашем диалоге. Вы что, Светлана? Дознаватель, который обязан заполнить форму? Или человек, который хочет понять, что же он на самом деле увидел в тот день? Потому что это два разных разговора. В первом случае я вам вежливо и скучно совру, вы всё красиво запишете, и мы разойдёмся довольными друг другом. А во втором… Во втором вы рискуете узнать больше, чем хотите. И уж точно больше, чем вам положено по штатному расписанию.

Она резко свернула с главной дороги на пустынную пригородную улицу, ведущую в сторону Обухово, и припарковалась под сенью огромного спящего дуба. Заглушила двигатель.

Тишина, ранее заполненная рокотом мотора, обрушилась на салон, став осязаемой, плотной. Она не смотрела на меня, уставившись в тёмное лобовое стекло, её пальцы по-прежнему сжимали руль, будто это был якорь в реальности, которая грозила уплыть из-под ног.

— Я не боюсь, — сказала она слишком быстро, и от этой поспешности фраза прозвучала как детское «сам дурак».

Потом она выдохнула, разжала руки и повернулась ко мне. В тусклом свете приборной панели её лицо казалось высеченным из бледного мрамора, только глаза горели тёмным, живым огнём.

— Ладно. Боюсь. Любой нормальный человек на моём месте испугался бы. Вы… вы S-ранговый охотник, способный обмануть новейшее устройство по… определению ранга. Вы способны в одиночку уничтожить, играючи, трёх S-ранговых боссов. А я… я пыталась вас сгноить…

— Это было необходимо, — мой голос прозвучал мягче, чем я планировал. — Не чтобы вас унизить или обмануть. Чтобы проверить границы. Свои. Вы стали случайным свидетелем полевых испытаний. За что, кстати, приношу извинения. Пусть и запоздалые. Что до ваших глаз — им можно верить. Они видели именно то, что и было.

— А ваше исчезновение?

— Так скажем, моя способность S-ранга.

— У вас было пробуждение? Вы правда были Е-рангом?

— Нет.

— Но… как вы скрыли это? — она была в полном шоке. — В восемнадцать лет — S-ранг…

— Секрет фирмы.

Она долго смотрела на меня, словно пытаясь найти в моих словах ложь, но находила лишь холодную, неудобную правду технаря, объясняющего принцип работы сложного механизма.

— «Секрет фирмы», — процитировала она мои слова, и в уголке её рта дрогнула тень чего-то, что можно было с натяжкой назвать улыбкой. — Значит, всё это, сегодняшнее… с Барановым… Это тоже полевые испытания?

— Нет, — ответил я, и весь лёгкий тон моментально испарился. — Это было не испытание. Это была работа. Сметание сора. И да, прежде чем вы спросите — это личное. Очень. Так что, Светлана, давайте договоримся. Вы отвезёте меня домой. В своём отчёте вы напишете, что я был вежлив, сотрудничал, но ничего существенного о своих способностях не сообщил, сославшись на «частную методику тренировок». А про ТРЦ… напишете, что проверили, сочли информацию недостоверной. Слишком много нестыковок. Вам же будет спокойнее.

— А если мне не будет спокойнее? — спросила она, заводя двигатель. Машина вздрогнула и плавно тронулась с места, возвращаясь на дорогу к Обухово. — Если я захочу понять?

— Тогда, — сказал я, снова откидываясь на подголовник и закрывая глаза, — вы станете частью эксперимента. А это, поверьте, самая неблагодарная роль. Вы либо станете переменной, либо помехой. И то, и другое имеет обыкновение… упрощаться в ходе исследований. Вам это надо?

Она не ответила. Оставшийся путь мы проделали в молчании, но это уже не была напряжённая тишина допроса. Это было тяжёлое, задумчивое молчание двух людей, которые ненароком заглянули за кулисы мироздания и теперь не знают, что делать с этим знанием. Когда она остановила машину у моего дома — неказистого строения на окраине — я уже открывал дверь.

— Форма 7-Г… — начала было она автоматически.

— Будет заполнена мной через приложение «ОГО». Подпишусь, что всё было соблюдено, чтобы у Баранова Эльдара не было к вам вопросов, — завершил я за неё, выходя на прохладный ночной асфальт. — Спокойной ночи, Светлана. И спасибо за такси. Будьте осторожнее с тем, во что решите верить.