Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

— Пост два-сорок два, — крикнул гнусавый голос. — Два призывника. — Сборщик трупов наклонился над ямой, его черты скрывали грубая маска и респиратор. — Есть кто живой? — спросил он. После паузы он обратился к товарищам за пределами видимости: — Два объекта для утилизации. Передайте заявку на замену в центральную.

За маской из крови Юйцзянь наблюдал, как двое крепких, бандитского вида мужчин в пластиковых плащах и уродливых масках заглянули в яму. В следующий момент один из них достал длинное копьё с крюком на конце. Юйцзянь в безмолвном ужасе смотрел, как они опустили оружие вниз, скребя по полу ямы. Он ощутил, как холодная сталь царапала его ногу, разрезая кожу, пока двигалась к Шэнлау. Когда крюк оказался рядом с трупом, человек, державший копьё, ловко повернул его, зацепив изогнутый шип под руку тела. Раздался отвратительный, мясной звук, когда крюк вонзился в плоть. В следующее мгновение оба мужчины тянули копьё вверх, вытягивая руками и вытаскивая насаженное тело из ямы.

Внутри Юйцзяня всё похолодело. Они собирались сделать то же с ним! Он не откликнулся, когда надсмотрщик спрашивал, есть ли живые. Если бы они узнали, что он жив, его бы расстреляли как труса. Но если он продолжит притворяться мёртвым, ужасный крюк придёт за ним, пронзив его, как насекомое на булавке. Голодная сталь разорвёт его плоть…

Другого пути не было. Он должен сбежать из ямы. Что он будет делать потом, Юйцзянь не знал. Сейчас важно было выбраться. Прикусив язык, он ждал возвращения громил. Теперь, когда он решился на испытание, всё двигалось с мучительной медлительностью. Крюк опускался с ленивой скоростью, неуклюже скользя по полу. Утилизатор промахнулся в первый заход, заставляя повторить процедуру. Юйцзянь приготовился к агонии, когда…

Он едва сдержал крик, когда лезвие вонзилось в его тело, разрывая кожу и мышцы, застряв в кости и сухожилиях. Пятна вспыхнули перед глазами, он слышал, как кровь стучит в ушах. Сознание мигало; борьба за его удержание была тяжёлой. Если он поддастся соблазну забытья, он может выдать себя неосознанным движением, предупредив утилизаторов, что жив.

Он должен оставаться в сознании. Это был единственный способ быть уверенным.

Когда утили начали вытаскивать его из ямы, весь вес Юйцзяня пришёлся на крюк, вонзённый в тело. Он думал, что знает, что такое боль, но до этого момента он даже не представлял.

Его последним сознательным действием было стиснуть зубы, чтобы не закричать от отчаянного желания. Затем красная агония захлестнула его, и сознание скрылось в тёмном уголке его существа.

Юйцзянь не видел, как надзиратель бегло осмотрел его, когда его вытащили из ямы. Человек не заметил ничего отличного в Юйцзяне от сотен других трупов, которые он убирал. С резким приказом он повёл двоих громил к небольшому танкообразному трактору, чья платформа была завалена человеческой падалью.

— Последние двое дополнили квоту по весу, — сказал надзиратель.

Более крупный утилизатор небрежно сбросил Юйцзяня на вершину кучи.

— Обратно на переработку? — спросил он, его тон ясно давал понять, что перспектива ему не нравится.

— Если не хочешь остаться здесь и ждать следующей орочьей атаки, — ответил надзиратель.

Эта перспектива, похоже, беспокоила утилизаторов ещё больше. Не взглянув на свой мрачный груз, они закрыли заднюю дверь платформы и поспешили к кабине водителя. Двигатель внутреннего сгорания шумно заурчал, и трактор начал своё долгое путешествие в недра Вораго.

Огромная стена ржавого металла, обнажённых проводов, свисающих цепей и, казалось бы, случайных нагромождений хлама — корпус орочьей боевой крепости возвышался перед капитаном Родааном, падающим сквозь дымное небо. Это было словно маленький город, спроектированный невнимательным ребёнком с избытком садистской фантазии и малым умением к симметричному строительству. Башни поднимались из массивных металлических плит в, казалось, беспорядочном хаосе, их бока ощетинились шипами, пушками и трубчатыми гантримами. Огромные глифы, вырезанные из листового металла, были прикручены к каждой свободной поверхности, ухмыляясь в жестокой радости разрушения, причинённого чужаками. От носа до кормы боевая крепость простиралась почти на пять километров. в длину, её самые высокие башни и мачты связи достигали километра в небо. Родаан почти плакал по упущенной возможности, которую такая цель дала бы их ныне уничтоженным орбитальным станциям. Нечто столь колоссальное можно было бы выцелить с орбиты невооружённым глазом и уничтожить одним залпом.

Настоящий занавес огня шипел в воздухе вокруг Родаана; иногда удачный выстрел задевал его силовую броню, отскакивая от толстых керамитовых пластин. Железным Воинам повезло, что самое тяжёлое оружие обычно попадало в лапы крупнейших орков. Они были самыми наглыми и воинственными, их безумный энтузиазм делал их меткость дикой и беспорядочной. Точность оставалась за мелкими породами, которым приходилось довольствоваться тем оружием, которое они могли украсть или подобрать.

Тем не менее, всегда существовала вероятность, что какой-нибудь ксенос догадается использовать человеческую систему наведения. Некоторые элементы в орде орков проявляли склонность к подражанию человеческой стратегии и вооружению. Железный Воин не выживал тысячелетия бесконечной войны, оставляя что-либо на волю случая, если мог этого избежать. Падая сквозь небо, Родаан потянулся к поясу, снимая пальцем маленькие монетоподобные диски. Коснувшись их поверхности, он активировал крошечные бомбы, бросая их в воздух вокруг себя. Мгновенно густой чёрный дым хлынул из дисков, окутывая небо чернильной тьмой, ещё больше скрывая его от безумной меткости орков.

Оценив расстояние до боевой крепости, Родаан прикинул, что ему нужно повторить процедуру ещё раз. Бронированная громада космодесантника падала быстрее, чем гранаты, создающие дымовую завесу. Через несколько секунд он опустится ниже чёрного облака и окажется открытым для глаз врагов.

Внутри шлема Родаан холодно улыбнулся. Орки не воспользуются этой краткой возможностью. Большая часть их огня была сосредоточена на штурмовой катер. Это типично для ксеносской ментальности — концентрировать атаку на крупнейшей цели, игнорируя любую другую угрозу, пока не станет слишком поздно. Сквозь просветы в дыму Родаан видел транспортный корабль, его фюзеляж в огне, нос — масса искорёженного металла.

Пока Родаан наблюдал, корабль врезался в борт боевой крепости, его крылья мгновенно оторвались от удара, и вокруг взметнулся огромный огненный шар.

Ничто человеческое не могло пережить такой удар. Эта мысль вызвала у Родаана смесь тревоги и облегчения, его чувства боролись с решимостью выполнить миссию и достичь цели.

— Брат Мерихем? — передал Родаан по внутриотрядному вокс-каналу.

На мгновение воцарилась тишина, затем раздался жуткий треск голоса Мерихема.

— Я… функционирую, — произнёс Облитератор.

Родаан выпустил вторую партию дымовых гранат, воспользовавшись моментом уязвимости, чтобы сориентироваться по корпусу крепости. Вблизи она снова напомнила ему имперский крейсер, вытащенный с орбиты и брошенный в пустыню. Это сходство вдохновило его. Прежде чем дым поглотил его вновь, он направил свои полуорганические крылья к орудийной позиции высоко на центральной надстройке машины.

— Ориентируйся на идентификатор отряда «Кирит», — приказал Родаан. — Встречаемся при первой возможности.

По вокс-каналу доносилась стрельба.

— Слушаюсь, — ответил Мерихем, его слова почти заглушались криками чужаков на заднем плане.

Не было нужды указывать Облитератору убивать всё на своём пути — заставить монстра делать что-то иное было бы проблемой. Если бы в недра боевой крепости выпустили разъярённого тиранидского тирана улья, Рапторы не могли бы пожелать лучшего отвлечения. Мерихем шёл сквозь орков, словно первобытный демон, разбрасывая смерть всему, что осмеливалось показаться. Орки, с их восхитительно простой и дикой жаждой боя, сотнями стекались к мародёрствующему чудовищу.