Annotation
Космические десантники Хаоса из Легиона Железных Воинов издавна славились как мастера осадной войны, способные обрушить на врагов сокрушительную огневую мощь и невообразимую жестокость. На планете Кастеллакс извращенный Кузнец войны Андрааз строит свою собственную империю, даже когда приближается сокрушительный орчий Вааагх!, и заставляет своих рабов работать ещё усерднее, чтобы выполнить квоту на производство и обеспечить боевой техникой многочисленные варбанды Легиона. Его стены крепки, а оружие наготове, но как долго планета сможет противостоять смертоносному вторжению зеленокожих, когда среди угнетенных подчинённых Железных Воинов начнут шептаться о восстании?
К.Л.Вернер
Примечание
Глава I
Глава II
Глава III
Глава IV
Глава V
Глава VI
Глава VII
Глава VIII
Глава IX
Глава X
Глава XI
Глава XII
Глава XIII
Глава XIV
Глава XV
Глава XVI
Глава XVII
Глава XVIII
Глава XIX
Глава XX
Глава XXI
Эпилог
К.Л.Вернер
«Осада Кастеллакса»
Примечание
Глава I
День I минус пятнадцать
Послушание. Труд. Верность.
Эти три слова были высечены из стали на циклопической стене, каждая буква была высотой в десять метров. От каждого слова вниз уходили линии коррозии, испещряя железобетонные блоки, к которым они были прикреплены. У основания каждой стены узкий желоб отводил окисленные стоки в дренажные ямы, где они смешивались с отходами плавильных печей, образуя клубы ядовитого пара, танцующего в горячем шуме машин литейного цеха.
Юйцзянь уставился на эти слова, чувствуя, как они давят на него всей своей проржавевшей злобой. Ни в одной точке огромного перерабатывающего завода невозможно было скрыться от стальных букв. Словно бдительные боги, они взирали на рабов, прикованных к конвейерным лентам, пневматическим прессам, промышленным печам и бурлящим шлаковым ямам. Каждый раз, когда огромные домны выбрасывали из своих горнов языки пламени, стальные буквы отражали адское сияние — свет зеркальных огней, пульсирующих по всей их длине.
Над грохотом и рёвом конвейеров, огненным рычанием печей и воплем пара, выходящего из печей, невозможно было укрыться от низкого рычания, извергаемого разбросанными по заводу вокс-трансляторами. Бесконечная литания сухих, мрачных голосов, скандирующих одну и ту же мантру, выбитую на заводской стене.
Послушание. Труд. Верность.
Рабы на Перерабатывающем заводе Секундус Минорус жили по словам, вбитым в их души. Очень часто они умирали, следуя им.
По всему Кастеллаксу миллионы людей работали, чтобы кормить военную машину своих угнетателей. Час за часом, день за днём, без отдыха и передышки, они трудились, распространяя тиранию и разрушение по всей галактике. Единственной наградой им было продолжение жизни, но для таких, как Юйцзянь, этого было достаточно. Они видели, что становится с теми, кто бросает вызов владыкам Кастеллакса.
На участке Юйцзяня работа приостановилась. Иногда машинам требовалось техническое обслуживание или какая-нибудь неполадка в процессорах приводила к остановке. Такие случаи вызывали ликование среди рабов. Однако причина нынешнего перерыва не радовала даже самого измученного работника.
Он наблюдал, как худая фигура префекта Вайра, начальника перерабатывающего завода Секундус Минорус, шагает по стальному порталу над своим участком. Лицо Вайра было худым и жестким, на чертах лежала печать безжалостности и жестокости. Среди тысяч рабов на фабрике не было ни одного, кто не ощутил бы ожога от удара дубинки Вайра по ребрам. Проходя мимо, префект шлепнул деактивированной дубинкой по ладони, и её гулкий стук угрожающе дополнил стук его сапог по металлической решетке.
На коленях перед префектом стоял всклокоченный, истощенный человек, его тощая фигура была затянута в комбинезон фабричного раба, на лбу было вытравлено клеймо Секундус Минорус. Из разбитого носа мужчины струилась кровь, а из уголка рта при каждом вдохе вытекала струйка крови. Надсмотрщики в чёрных одеяниях, обступившие распростертого раба, не были нежны, когда усмиряли его.
— Кто это? — шёпотом спросил Чингвей, заместитель Юйцзяня на пневматическом прессе.
— Мендес, из доменной печи Гамма-четыре, — прошептал тот в ответ.
— Иномирянин, — вздохнул Чингвей, в его тоне прозвучала зависть. Юйцзянь понимал его чувства. Какая бы судьба ни ждала Мендеса, он, по крайней мере, не родился в рабстве на Кастеллаксе. По крайней мере, он знал хоть какую-то жизнь до того, как его обрекли на прозябание на заводе.
— Что он натворил? — прошипел Чингвей. Несмотря на весь ужас ситуации, раб не мог сдержать своего любопытства относительно причины такого нарушения распорядка дня.
Юйцзянь замешкался, прежде чем ответить, и огляделся, чтобы убедиться, что никого из надсмотрщиков Вайра поблизости нет.
— Сделал знак аквилы, — сказал он.
— Бедный, глупый ублюдок из другого мира, — сказал Чингвей. — Вайр пристрелит его за это. Когда же эти люди с других миров научатся?
Грубый префект разразился тирадой, его голос возвысился до едкого шипения, которое усилили до огненного рёва заводские вокс-кастеры.
— Когда же вы, паразиты, научитесь? — спросил Вайр. — Когда вы поймете, что ваши суеверия вам не помогут?
Наклонившись, префект активировал дубинку и ударил её прикладом по груди Мендеса. Раб вскрикнул, когда по его телу пробежало электричество. Он корчился в хватке державших его надсмотрщиков, а его похитители были в безопасности в своих изолированных униформах.
— Ты больше не человек, — прорычал Вайр, отворачиваясь от раба и вышагивая вдоль портала. Ты не имеешь права думать. Ты не имеешь права мечтать. Ты не имеешь права надеяться. — Он набросился на Мендеса и ударил его дубинкой по губам. Молния сверкнула сквозь стиснутые зубы пленника. — Ты не имеешь права молиться!
Юйцзянь наблюдал за пыткой, и внутри его кипела бессильная ярость. Он жаждал сделать что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы прекратить это отвратительное зрелище. Но он знал, что сделать ничего нельзя. Он слишком много раз видел Вайра за работой, чтобы тешить себя иллюзиями, что префекта можно остановить. Любой жест неповиновения — и он просто присоединится к страданиям Мендеса.
— Ты действительно думал, что тебе кто-нибудь ответит? — усмехнулся Вайр, вонзая приклад дубинки в плечо Мендеса. Тело раба дёрнулось и забилось в агонии, когда удар опалил его плоть. — О чём ты молился, мразь? Молился ли ты о свободе? Ты молился о справедливости? Ты просил о мести?
Дубинка с треском ударилась о бедро мужчины, пронзив штанину его комбинезона, когда Вайр усилил силу разряда. С помоста донесся запах горелого мяса.
— Здесь такого не водится, — объявил Вайр, отвернувшись от своей жертвы и окинув взглядом вздернутые лица рабов фабрики. Он поднял дубинку, занёс её над плечом и указал на стальные слова на стене. — Повиновение. Труд. Верность. Это единственное, что здесь есть! И когда вы забываете об этом… наступает боль.
Вайр крутанулся, всаживая дубинку в брюхо Мендеса. Раб закричал, дико извиваясь в хватке надсмотрщиков. Префект садистски ухмылялся, держа активированную шоковую дубинку на месте и наблюдая, как она сгорает в теле раба.
— Боже-Император, смилуйся! — закричал Мендес.
