Геном хищника. Книга одиннадцатая (СИ) - Гарцевич Евгений

И только убедившись, что за спиной никто не топает, сменил магазин и развернулся. Росомаха была ещё на ногах и шла за мной. Медленно, прихрамывая на простреленную лапу и шатаясь, словно пьяная, но шла по следу. Явно ориентируясь по запаху или какой-то другой урезанной чуйке паразита.

— Вот чего тебе неймётся? — вздохнул я, жалея, что с таким крутым хищником мы встретились при таких хреновых обстоятельствах.

Я выстрелил, целясь в голову. Чёрный нос хоть и покрылся какой-то плёнкой, но был прекрасной мишенью. Попал, но вместо того, чтобы свалить монстра, подсказал ему своё местоположение и ускорил его. Следующий выстрел пришёлся уже по клыкам. Третий и четвёртый туда же. Убегать уже не хотелось, нужно было заканчивать. Я присел на колено, спокойно выцеливая прущего на меня монстра. Выстрелил, попав ровно в челюсть, отколов кусочек зуба. Появилась крохотная брешь из серии «белке в глаз», расстояние сократилось — до мертвяка оставалось всего пятнадцать метров. И те стремительно сокращались, пока я готовился к выстрелу. Вёл цель, ловил колебания в движении и брал упреждение.

На мгновение засомневался, что попаду. Или даже попаду, но опять не добью паразита, и надо бы валить, но лишь отметил, куда отпрыгну, а в остальном вернул всё внимание в будущий выстрел. Показалось, что время замедлилось, хотя, возможно, это просто росомаха сгруппировался, готовясь к прыжку.

И он прыгнул, а я выстрелил, сразу же откатываясь. Потому что окончательно, я надеюсь, мёртвый монстр рухнул ровно там, где я только что был.

Хоть признаков «жизни» уже не было, но я всё равно добил остатки магазина, пробившись, как мне кажется, уже до хвоста паразита. Только после этого выдохнул. А расслабился только после того, как накинул по периметру «Контур охраны». Решил, прежде чем уходить, проверить логово мутанта.

Добрался до норы, немного постоял на краю. Прислушивался как через чуйку, так и обычно. Слышал, как на ветру шумит акация, как где-то над ухом прожужжал какой-то жук, похожий на майского. Или это была бронзовка, уж очень причудливый у неё был окрас — яркий, резко-фиолетовый. В здешних местах довольно ядовитая зараза. Причём настолько, что сложно понять, что опасней: попытаться её поймать, чтобы сделать ядовитую начинку для пули или просто поймать пулю.

Сканер чуйки определил только залежи червошипов в недрах норы. Интересно, получается, что на мёртвых они не реагировали. Но пришлось действовать по-старинке, я сходил к сваленной акации и из нескольких веток соорудил нечто среднее между сапёрным щупом и минным тралом. Вместе с ним спустился в нору и снова замер, привыкая уже к темноте.

Расчистил путь, удивившись, как выборочно здесь прятались червошипы. Не в полу, а на стенах. Будто пытались только обдирать добычу, которую росомаха приносила в своё логово. Надо признать, что питались здесь они плохо. Видать, нечасто им перепадало.

Нора, явно раскопанная когтями, росомахи довольно быстро превратилась в рукотворный тоннель. Сначала я нашёл бетонную стену с проделанным в ней внушительным пробоем. И судя по следам когтей, ковырялки на шесть пальцев — это была работа росомахи. Не известно только: ещё живого или уже под влиянием паразита. Особой роли это не играло, но могло дать подсказку, зачем он сюда так рвался.

Я заглянул в проём, заметил под потолком неработающие светильники, кучу проводов, идущих параллельно с вентиляционными коробами, а потом на стенах разглядел белые надписи, на скорую руку написанные через трафарет. Где-то не пропечаталось, где-то стёрлось, а где-то наоборот баллончик с краской прихватил лишнего. Но буквы при ближайшем рассмотрении оказались знакомыми, а вот слова понятными были далеко не всё.

Написано было на французском. Таблички с указателями — я смог расшифровать слово: «буфет» и «туалет» — что было почти интернационально, потом «ателье» — что я перевёл, как «мастерская» и дальше уже могло быть слишком много вариантов.

— И теперь вопрос к залу, — сказал я вслух, хотя никакой живности вокруг не чувствовал. — И куда я попал?

Сам спросил, сам и ответил. Варианта у меня было три. Первый — выхваченная с Земли французская база. Или военная, или научная. С чем-то подобным я уже встречался, когда шарился в поисках нычки Борея. Вторая версия — что это какие-то «потеряшки» с прошлой попытки землян захватить Аркадию. Такое я тоже уже встречал, когда путешествовал вместе с Хоббс. И третий вариант, который казался мне самым вероятным: я набрёл на какую-то заброшенную базу или склад гранадских контрабандистов или охотников за монстрами.

— Вот за что я люблю Аркадию, — сказал я, — так это за справедливость.

То в чистом поле зомби-росомаху встретишь, то там же найдёшь чью-то заброшенную базу. Всё-таки военную, или как минимум военизированную, что стало понятно, как только я нашёл склад. Довольно большое помещение с косо обрубленной стеной, упирающейся в голый камень.

Это подтвердило версию, что базу, а точнее, её фрагмент, сюда закинуло с Земли. Склад выглядел разграбленным, сразу вспомнилась поговорка про слона в посудной лавке, или зомби-росомахи в наших реалиях. Пол был завален раздавленными ящиками с консервами: на палетах следы костей, а сами банки прокусаны, пожёваны и выплюнуты. Монстр, вероятно, думал, что это какие-то орешки, скорлупу которых нужно сначала разгрызть, а потом выплюнуть.

Я нашёл более-менее сохранившуюся банку и прочитал информацию на поблёкшей этикетке. Произвели в Гранаде, за пару лет до местного апокалипсиса. За ящиками с консервами лежал запас рогов и когтей, завёрнутых в мешки из шкур.

Это отсылало уже к третьей версии про тайную базу местных охотников. Причём, судя по размерам когтей, охотились они исключительно на крупных монстров.

Но следующая находка возвращала к первой — подальше в углу, под брезентом я нашёл несколько оружейных ящиков. А внутри новые, но очень старые французские винтовки: MAS-36. Магазинная винтовка с продольно скользящим затвором, и если правильно помню чуть ли не последняя такого типа, которая стала основным оружием пехоты. Позже все уже перешли на самозарядные винтовки и автоматы, но Франция подзадержалась, а потом и её колонии ещё долго и активно использовали эту винтовку. Вот и нам теперь послужит.

Я раскопал пять ящиков, по десять штук в каждом. И нашёл ещё два короба, в которых хранилось по пулемёту.

— Эх, не про такую справедливость я, вообще-то, говорил, — хмыкнул я, обращаясь к неким высшим силам Аркадии.

Базу-то в чистом поле дали, но вот содержимое не заинтересовало даже местных охотников. Винтовки почти столетней давности, а пулемёты… Ну, там был «страшный и ужасный» пулемёт Шоша, который на Земле гордо носил звание худшего пулемёта двадцатого века.

— Ладно, дарёной росомахе в пасть не смотрят, — усмехнулся я.

Пулемёт с не очень конструктивно хорошим магазином на двадцать патронов всё равно лучше, чем вообще без пулемёта. Сапёр с Ульриком что-нибудь придумают, а в крайнем случае можно будет всё найденное использовать для обучения новобранцев.

Я ещё немного покопался на складе, с каждой новой находкой расширяя выводы про прошлых владельцев. Капканы, силки, цепи, ошейники — парни явно не только собирали трофеи с мёртвых монстров, но и пытались ловить живьём. Возможно, на продажу, но, возможно, растили и приручали.

Нашёл и разное походное снаряжение, даже частично уцелевшее после зомбированного монстра, который по старой памяти продолжал жить на этой базе. Я пошёл дальше, постепенно складывая картину происходящего.

Залётный французский бункер времён Второй мировой нашли местные охотники-заводчики монстров. По направлению к «буфету» нашлась жилая комната с заправленными койками и старой одеждой, среди которых выделялись меховые шапки с хвостами. Предположительно с хвостами росомах. Не уверен, что их часто носили в такую жару, скорее всего, использовали в роли отличительного знака для банды или охотничьего клана.

Трупов охотников я не нашёл. Возможно, в момент, когда Гранада изменилась навсегда, они были далеко отсюда, может, и в городе. И сюда они уже не вернулись — это стало понятно по содержимому следующего помещения: клетки и вольеры. Из «десяти» штук целыми, чистыми и невредимыми были девять. А вот в десятой был узник. Уже давно мёртвый, и судя по тому, как он раскурочил клетку, не сдавался он до самого конца. Сломанный клык, застрявший в стальном замке, смятые в гармошку прутья.