Геном хищника. Книга одиннадцатая (СИ) - Гарцевич Евгений

Мир вокруг отступил, включая внешний силуэт тела ярла. Всё растворилось в ночном свете, впереди осталась только ярко подсвеченная цель. Опять, как же, как именно работали клетки, хромосомы и прочие структуры я не знал, да и видеть их, понятное дело, не мог, но система «Древних» как-то так это всё визуализировала, что я видел лишнее. То лишнее, что ломало первобытную красоту, задуманную природой.

— Когда наведу на цель, стреляй…

Мне кажется, прошло всё неплохо.

И даже реанимация потребовалась скорее нам, нежели ярлу. Шесть долгих часов непрерывной концентрации. Без перерывов, потому что эта дурацкая генетическая опухоль, как чёртова гидра тянула свои отростки, стараясь практически сразу вернуть обратно потерянные территории.

Несколько раз мы промахивались, и тогда пациент дёргался как припадочный и сбивал все настройки на цели. Мы опять прицеливались и резали и жгли, жгли и резали. В моменты, когда мы брались за особо крупные участки опухоли, я представлял себе очень старую компьютерную игру, где летит космический кораблик и делает пиу-пиу в инопланетных гадов, летящих на него. Никаких сложных манёвров — только по клеточке вправо или влево.

В эти моменты я почти отдыхал, но потом мы брались за совсем тонкие участки или буквально срезали последние слои лишнего. И там уже было не до игр, любая ошибка либо убила бы ярла, либо превратила его в овощ. Что отчасти были равнозначно — ничего, кроме мести, мы от скальдов бы не получили.

Бэлла поила ярла снотворным, а нас энергетиками. И медленно, но верно дело шло. В какой-то момент появились Рами и Лин, сообщив, что погоня вошла в подземные тоннели, и они их задержат. Я не следил за временем, но сначала рассвет, а потом и разогревшееся солнце было сложно не заметить. Периодически до нас доносились отголоски взрывов, а потом и выстрелов. Снова появились «Пчёлки», заявив, что скельды разбирают завалы намного быстрее, чем ожидалось. И я явно быстрее, чем мы справляемся с их ярлом. «Пчёлки» свернули лагерь и что-то ещё подорвали, выигрывая нам время.

И мы успели!

Я ещё, даже уже под звуки выстрелов, вынудил Осу провести общее повторное сканирование. Нужно было убедиться, что мы всё вычистили, и оно не разовьётся по новой. Ярл бы без сознания, всё ещё бледный как смерть, но уже не холодный. Температура тела сначала подобралась к человеческой норме, а потом и скакнула в лёгкий жар. И вроде это даже хорошо, организм ярла тоже, наконец, решил побороться.

На этой радостной ноте мы закинули его в багги, и первая машина скатилась по склону. Следом за ней ушла вторая, и на склоне я остался в гордом одиночестве. Временно, потому что уже через пару минут в зоне действия моего сканера появились скельды и несколько «Волков». Я почувствовал то, чего не было в лагере: решимость и напор, которые массово излучали скельды. Зацепила их пропажа ярла, неплохо так замотивировав.

— Вот это я уже понимаю, настоящие викинги, — уважительно кивнул я, и не спеша почесал вдоль склона.

Маскировку на себя накинул просто, чтобы не словить шальную пулю. Пусть у меня и была на спине мишень, но видеть её всем было не обязательно. Маршрут, куда я уведу за собой погоню, у меня был только приблизительный. Но шёл я легко — после многочасовой концентрации практически без движения голова гудела, общий уровень усталости был высоким, но ноги сказали мне спасибо. И бодро несли меня между камней, кустарника и редких деревьев.

Скельды отставали. Ночка у всех выдалась долгой, но камни я не ворочал, разбирая завалы. Я чувствовал парочку «Волков», которые были посвежее и периодически вырывались вперёд, но догонять меня без прикрытия опасались и откатывались обратно. Олаф либо не отсвечивал, либо с ними его не было. Хотя если наш с ним общий план сработал, то сейчас он принимал командование на себя, науськивая скельдов на решительный поход на Гранаду.

Может, «Волки» в том числе и поэтому не лезли. Рано им со мной разбираться, а вот проследить, что метка работает и всё идёт по плану, всё-таки было нужно. Пока силы были, я ускорился. И позволил себе выдохнуть, только перебравшись через гору. Небольшой крюк на несколько часов ходу, чтобы добраться до спрятанного мотоцикла. И там уже нужно будет решать: сразу ехать в Гранаду или немного ещё покружить на границе, поискать Купера с Датчем.

«Я ушёл. Вы там как?» — мысленно спросил я Осу, устроив себе первый привал.

«Мчим, — ответила Оса. — За нами никого. Пациент не алё, но посапывает почти как живой. И щёчки покраснели. Выглядит уже не как бледная тень раздавленной бледной поганки, а как сильно разбавленное розовое недоразумение».

Я попытался представить, про какое розовое недоразумение может идти речь, и не смог. Уточнять суть диагноза не стал, бледность уходит — уже хорошо. Считай, процесс реабилитации начался.

«Допустим, у нас получилось? — Оса прислала нечто похожее на вопросительный смайлик. — И допустим, он сейчас оклемается. И что потом? Просто отпустим?»

«Опасно, — ответил я. — Здоровым он „Волкам“ особо и не нужен. Они, точно попробуют его слить до момента, как он доберётся до своих».

«Тоже об этом подумала, — прилетела эмоция некоего охнувшего вздоха, будто Осу там на кочке подбросило. — И что нам теперь опять на лагерь нападать и охране его подбрасывать?»

«Нет, забираем в Гранаду. Отдаём под надзор Бабе Нине. А то вдруг он пока ещё не понял, что мы хорошие?»

«Ну-у, — усмехнулась Оса. — У Бабы Нины не забалуешь, если она всерьёз за его лечение возьмётся. Слушай, а может, пока он без сознания женим его на какой-нибудь коренной гранадке, чтобы уж наверняка союз с нами заключил?»

«Я бы ограничился едой, сном и прогулками на свежем воздухе, плюс разговор с Датчем или кем-то ещё, кто знает язык скельдов».

Я прервал связь, почувствовав, что перестал чувствовать эффект жжения от метки. Мишень на спине никуда не делась, мелкое пощипывание между лопатками всё ещё проскакивало, но волосы на затылке шевелиться перестали. Такое ощущение, что я вышел за пределы уверенного сигнала. Но учитывая, что я не двигался, получается, что уходят «Волки».

— Блин, настолько я им сейчас неинтересен, что ли? — пробурчал я.

Не то чтобы обидно стало, но ведь просто могли понять, что ярла со мной нет и погнаться за «Пчёлерией». У них, конечно, уже приличная фора, но всё равно на душе стало как-то неспокойно.

А может, нервозность появилась и не от этого? Показалось, что напряглось вокруг всё, что только могло. Прогретый солнцем воздух и тот застыл, будто в ожидании чего-то нехорошего. Так, перед бурей бывает, но на ясном небе было всего одно белое облачко. Правда, и оно само будто пыталось отсюда смыться.

— Какая-то хрень… — пробурчал я, пытаясь понять, что вообще происходит вокруг.

Стая была далеко, по ним сориентироваться бы не получилось, а острохвосты ясности не внесли. Наоборот, только смуты добавили, размякнув на дне кармана и прикидываясь мёртвыми.

— Однако… — удивился я.

Я выбрался из кустов, в которых только что даже раздумывал вздремнуть полчасика, забрался на ближайший камень и огляделся. На сотни метров вокруг обзор более-менее чистый, вдали — каменные холмы, на склонах низкий, колючий кустарник, а деревья можно было по пальцам пересчитать. Там тощая акация, там ещё две, а вон там уже не тощая, но от пуль я бы за ней всё равно не поместился. С камнями в этом плане получше, от любой перестрелки можно скрыться, если добежать успеть. Но были и минусы, что там у подножия камней я не видел — могли быть ямы, норы и прочие нычки.

Про подремать полчаса я, пожалуй, погорячился. Солнце почти отправилось в зенит, и без теней мест для пряток стало значительно меньше. Я перебрался на камень повыше, но практически сразу скатился обратно. Прилично так нагрелось, будто по сковородке карабкаюсь. Но ключевые точки разглядеть успел. Со стороны, откуда я пришёл — тишина и пустота, хотя погоня должна была уже там появиться. Направление, куда мне надо, тоже выглядело свободным. Хотя, как-то сильно я отклонился, пока перебирался через гору. Возможно, мне вообще не туда.