Думаю, что пациент по собственному состоянию понял, что это не отрава и, можно сказать, начал сотрудничать. Даже что-то слабенько прошептал на своём родном языке, из которого я только по интонации понял, что это вопрос, а не угроза.
— Не трать силы, мы тебя всё равно не понимаем, — сказала Оса. — Я готова, можем приступать. Блин, чувствую себя пыточником каким-то.
Анна встряхнулась, в руках у неё заблестел гаджет «Древних», и она склонилась на ярлом. Прикрыла глаза и погладила сенсорную панель нанофотонного ускорителя — если, конечно, мы вообще правильно определили функционал прибора.
Я услышал лёгкое гудение, а рука Осы вздрогнула, будто там какой-то виброотклик произошёл. Я не пытался смотреть ночным зрением, немного звёзд, кусочек луны, отблески костра — и в этом мягком полумраке включилась бледно-розовая подсветка, исходящая из рук Анны.
Подсветка разбежалась волной, погаснув через пару метров. Но в воздухе остались микросветляки — сама розовая пыльца. Её будто бы зарядили энергией, но мало. Через несколько секунд они начали медленно таять и вскоре пропали совсем.
— Кажется, не тот режим, — хмыкнула Оса, перевернув гаджет и попробовав ещё раз.
Снова появилось свечение, но на этот раз уже направленное, как луч фонаря. Со стороны вообще казалось, что у Осы в руках обычный сканер. Правда, который уже через пару секунд стал необычным. Анна навела луч на тело ярла, и мы будто бы увидели работу рентгена в реальном времени. Только этот рентген не показывал кости. Плотное, хоть и худое тела, ярла, наоборот, стало ещё темнее, зато на контрасте с ним появились красные, розовые, бордовые и вроде даже фиолетовые огоньки, хаотично бродившие по телу пациента.
Будто мы какой-то контраст ему в кровь ввели, и он теперь фонит. С той лишь разницей, что расположение красочных пятен не совпадало с венами и артериями. Большое скопление огоньков было в районе печени, чуть поменьше в лёгких, и совсем крошечный участок обнаружился в голове. Там к красным оттенкам примешалось что-то жёлто-зелёное, напоминающее гной.
— Диагностику, считай, провели, — сказала Оса.
В голосе чувствовалась радость, что хоть что-то получилось, но и растерянность от непонимания, что делать дальше.
— Как думаешь, — спросила она. — Можно же убрать, а можно добавить?
— Ага, — осторожно подтвердил я.
— Хорошо. С этим мы определились, — кивнула Анна. — Теперь давай решим, в какую сторону добавлять, а в какую добавлять не надо. Вверх или вниз?
Я переступил через ярла, подойдя поближе, и всмотрелся в ускоритель. Мой имплант его опознал, но давать прямую подсказку отказался. Только подсветил сенсорную панель и небольшие значки на ней.
— Похоже, что надо влево, — в итоге сказал я, переваривая в голове весь свой опыт общения с замками «Древних».
— Капец! — возмутилась Оса. — Там ещё и влево есть!
— Там восемь направлений, если точнее, — ответил я. — Представь, что там циферблат часов под пальцем и веди на семь тридцать.
Оса сделал глубокий вдох и затаила дыхание. Всё, и я, и Бэлла, и сам ярл в этот момент затаили дыхание. Только мы с интересом, а вот ярл с ужасом, легко читавшемся на его лице.
— Давай, — прошептал я. — Хуже мы ему точно не сделаем.
Глава 23
Оса вздохнула, но у нас, видимо, принцип «глаза боятся, руки делают» в нулевом геноме был у обоих прописан. Так что сенсорную кнопку она всё-таки надавила. Видимый луч сканера, который излучал гаджет, изменил форму: стал короче и сузился в тонкую линию, по сути превратившись во что-то типа светового меча. Потом сжался ещё и стал больше напоминать световой скальпель в виде луча лазера.
Подсветка в органах ярла осталась, гнойные опухоли — как я их мысленно прозвал, мерцали и пульсировали.
— Какая-то блин, хреновая нейрохирургия получается…
Довольно нервно пробурчала Оса и попыталась, не выпуская из рук ускоритель и особо не размахивая лучом лазера, вытереть плечом выступивший на лбу пот. Ничего у неё не вышло, только луч лазера зацепил ярла по касательной, проник в ногу и, как мы услышали по реакции пациента, что-то там спалил лишнее. Бедолага заорал дурниной, будто ему в колено раскалённый стальной прут вставили.
— Чёрт, — снова пробурчала Оса и замерла, позволив Бэлле вытереть её пот с лица. — У меня не получится. Давай лучше ты.
Оса почти повернулась в мою сторону, но луч лазера снова дёрнулся, ещё и удлинился на пару сантиметров, чуть не полоснув по второй ноге ярла. Он уже не вопил, лишь бормотал что-то на своём и пучил глаза от ужаса. Блин, как бы его кондрашка раньше времени не хватила.
— Просто выдохни, — сказал я, пытаясь всех успокоить. — Представь, что твой палец на обычном спусковом крючке. А ты ведёшь цель. Ты тысячу раз это делала. Просто убираешь палец с сенсора, наводишься на цель и добавляешь усилия, поражая опухоль…
— Какую на фиг ещё цель? — возмутилась Оса. — Какая опухоль? Ты о чём вообще?
Анна отпустила сенсорную панель, луч лазера исчез, отчего и сама Оса, и особенно ярл ощутимо выдохнули. Потом спокойно повернулась ко мне и протянула мне ускоритель.
— Бери и сам давай. Представляй, наводись и дальше по списку вот это вот всё, что ты тоже делал тысячу раз, — покачала головой Оса.
— Хм, — задумчиво хмыкнул я, когда выяснилось, что такую детальную подсветку и визуализацию вижу только я. — Значит, давай вместе…
Оса взяла в руки ускоритель, я обнял её со спины и обхватил её ладони своими.
— Закрой глаза и расслабься, — тихонько сказал я, дотронувшись губами до её уха.
— Чувствую себя героиней романтического фильма, — усмехнулась Оса. — Жаль только у нас вместо гончарного круга и мягкой, податливой глины, вот такое вот недоразумение.
Из выпученных глаз ярла вроде пропал страх, но теперь там поселилось уже какое-то отрешённое безумие. Отчасти я мог его понять, со стороны мы сейчас, наверное, выглядели как парочка маньяков, дурачившихся перед тем, как начать измываться над жертвой. Я всё-таки попытался с ним поговорить, надеясь, что английское слово «хэлп» всё-таки довольно понятное слово.
Вроде помогло. Ярл либо понял, либо силы у него закончились, и он отрубился. Может, и к лучшему — чтобы не ёрзал, когда мы будем прицеливаться.
Мы немного потренировались, просто чтобы синхронизировать включение-выключение «лазера» и отрегулировали его длину. По какой-то причине он не цеплял кожу и кости, через которые проходил, но каким-то образом влиял именно на… Да хер его знает, на что он там влиял! Может, Тереховский бы дал этому какое-то научное объяснение, ну или Феликс…
Я же лишь до рези в глазах всё время всматривался в пятна и максимум, что пришло в голову — это трисомия. То есть вместо пары хромосом, в подсвеченных участках их было три, что и создавало эффект некоего нароста или гнойного застоя.
— Ну не знаю, — нахмурилась Оса, выслушав мои идеи. — Я, конечно, слышала про синдром Дауна, Патау, Эдвардса и прочие. Там же сильно зависит, по какой именно паре хромосом проявляется трисомия.
— В общем, у нашего пациента, похоже, сразу по нескольким, — кивнул я. — В общем, давай уберём лишнее, а дальше уже по результатам.
Мы выстроились на исходную.
Бэлла рядом с головой ярла, на случай если придётся как-то его реанимировать или успокаивать. В зоне доступа на соседнем камне она выстроила целую батарею пузатых флакончиков с каплями: от бодрящих до седативных, а в руке она держала пипетку. И не просто держала, а лихо крутила её, будто это какой-то спиннер или нож-бабочка.
Я снова обнял Анну — этакая поза «ложечками», только вертикальная. Подбородок положил ей на плечо, благо разница в росте позволяла и снова призвал её раскрыть глаза и расслабиться. До эффекта «Слияния стаи», конечно, было далеко, но уровень близости между нами сейчас был на максимуме. Доверие Анны ко мне плавно перетекло в контроль с моей стороны. Или всё было наоборот. Я и сам немного мысленно поплыл, представляя, что мы сейчас единое целое.
