— Срочно в капсулы. Без вариантов! — слова давались мне с трудом, мне как будто не хватало воздуха. — Проникающее ранение брюшной полости у одного, ожоги ног четвертой степени — у второго.
— Сорока, понял тебя, — командир слышал наши переговоры. — Раиса, Палыч — рэзко!
Объяснять больше ничего было не нужно — все отрабатывали в симуляции. Товарищи с носилками появились рядом спустя несколько секунд, еще полминуты понадобилось, чтобы погрузить раненых и, матерясь и молясь одновременно, втащить их через задние двери в грузовой, а потом — в медицинский отсек. Модульная орудийная башня и навесные примочки здорово нам мешали, перегородив дорогу, но, кажется, мы ни разу не потревожили раненых.
— Сюда — Каримова! — Багателия уже колдовал над медкапсулой, в которой до этого лежал сам. — Туда — второго!
При перемещении в капсулу мы все-таки задели осколок, и Каримов страшно заскрежетал зубами.
— Ничего, ничего… — приговаривал командир. — Вылечим вас. Вылечим!
Палыч уже сидел на водительском месте:
— Рвем когти? — спросил он.
— Гони! — коротко приказал Багателия.
Набирая ход, «Мастотдонт» помчался по снежной равнине. Спустя секунд пять там, на месте крушения, раздался взрыв. Сработала система самоуничтожения, активированная Бляхером. Медэвак Десятого экипажа перестал существовать, как и все погибшие ребята, которые остались внутри своей машины.
— Какая-то дрочь, — прорычал Длябога, крутя руль нервными руками.
— Полнейшая, — подтвердила Раиса, выразив общее настроение.
Высадка на Лахарано Мафану с самого начала пошла по одному месту, и все это прекрасно понимали.
* * *
Глава 21
В тундре идет война
Потеря одного из медэваков не снимала с нас главную задачу: встречу и эвакуацию разведчиков. Более того, теперь нам предстояло отработать за себя и за того парня: уничтоженная «десятка» имела свое задание, и кроме нас никто не знал о потере целого экипажа. Значит — их миссию выполнять тоже нам.
При этом, пользоваться связью кроме интеркома категорически не стоило: пока не уничтожена орбитальная группировка и сеть ретрансляторов по всей планете — Система могла отследить нас и выслать комитет по торжественной встрече. Или — мангруппу, если не паясничать и называть вещи своими именами.
Тут уж никакая «будка» не поможет, если роботы тупо увидят нас в упор, приехав к точке рандеву по пеленгу! Одно дело — машина, пусть и большая, ищи-свищи ее по всей планете. Другое — четкий и направленный из конкретного места сигнал. Достаточно было и того, что Система уже знала о высадке в этом квадрате, нечего давать ей дополнительные козыри!
Остановившись в неглубоком распадке меж двух холмов, которые прикрыли нас от возможных любопытных взглядов с двух сторон, мы растянули маскировочный экран над «Мастодонтом», чтобы уберечься еще и от внимания с орбиты, и стали монтировать вооружение. Багателия в это время занимался настройкой медкапсул: пациенты шли на поправку, интенсивность терапии можно было снижать.
Умаявшись с орудийной башней, но все-таки установив ее, мы занялись блоками ракет и дымовых шашек и автоматическим гранатометом. Тягая неудобные и тяжелые железяки я все пытался прикинуть — справился бы я с такой работой, пребывая в своем обычном, неоткорректированном теле, или руки бы начали отваливаться уже минут через пятнадцать и сердце выскочило бы через горло?
— Ора, нас вычислили еще в стратосфэре, — командир вылез на броню, и смотрел, как мы возимся с железом. — Надеюсь, дэсантные боты целы — каждый из них несет взвод легионеров, целый конутберний — это потери посерьезнее, чем адын медэвак. Парней жалко, да, но работу надо дэлать. Из-за всего этого халам-балам нас сбросили гораздо ближе к точке высадки «десятки», так что их миссия — теперь для нас в приоритете. Сначала рэзко метнемся за парнями, которых должен был забрать Каримов, потом — за нашими. Мужчины там матерые, лежка у них оборудована, есть где засухариться, они пороть горячку не станут. К тому же…
Пауза от Багателии получилась мхатовская. Он покрутил головой в шлеме с открытым забралом, прищурился, явно чего-то ожидая. На его лице спустя секунду появилось выражение досады и недоумение, но — издалека ветер донес раскат взрыва, и на горизонте, как раз за спиной командира, что-тот ярко сверкнуло.
— О! — обернулся Багателия и белозубо улыбнулся. — Красиво исполнили! Минус одна вышка-рэтранслятор. Жить станет немного легче. Ну что, техника в порядке? Поехали пацанов забирать!
Раиса нырнула в люк, и уже там взялась за джойстик. Сервоприводы с едва слышным жужжанием заработали, хобот орудия повернулся сначала направо, потом — налево. Все работало!
— Порядок! — кивнул Палыч. — Поехали!
* * *
Ретрансляционные вышки стояли на равном расстоянии друг от друга — что-то около наших семи или десяти километров, квадратами. Вся суша на планете была ими просто усеяна, от экватора и до полюсов — так сказал Барух. Он видал множество системных миров и говорил, что даже в море имеются платформы с вышками, пусть и только вдоль основных судоходных путей, а не по всей поверхности океана.
Если подорвать ретранслятор, то можно разделываться с роботами поодиночке. Без обмена данными они остаются опасными боевыми машинами, но в плане тактики начинают здорово проседать. А если подключиться к сети и засрать ее чем-тот вроде вируса, как это было в симуляции — то, в случае адекватного срабатывания вредоносных программ, сопротивление примерно на четыре-пять километров окрест будет прекращено. Однако, вполне может случиться, что роботы окажутся носителями какого-нибудь нового софта, и пиши пропало — вирус не сработает, война продолжится. Потому надежнее было все-таки взрывать — Система пусть и медленно, но эволюционировала, а против взрывчатки еще антивирусов не придумали.
Командование всегда старалось изолировать театр боевых действий, наши корабли сбивали или абордировали любой искусственный космический объект, который пытался покинуть околопланетное пространство осажденного мира. Понятно — чтобы до других системных миров не дошла информация о том, как воюет Русский Легион на Лахарано Мафане и в любом другом уголке галактики, которому повезло стать нашей целью. Или — не повезло.
В любом случае — нечего ускорят эту самую эволюцию Системы. Обойдется, сволочь такая.
— Вижу вражескую технику! — послышался в интеркоме голос Палыча. — Это они за нашими пацанами выехали, сто пудов!
— Мы в свободной зоне, командир. Железяки действуют в автономном режиме. Командир, давайте их загасим, шоб в мире были красота и гармония! — предложил Бляхер. — А потом скажем шо так и было!
— Ора, мне нравится ход твоих мыслей… — командир задумался, а потом скомандовал: — Жми, Палыч, будем брать шайтанов!
«Мастодонт» как будто прыгнул вперед — электрическому движку понадобилось секунды три, чтобы выйти на максимальную скорость. Фургон — белая, едва видная на снегу машина, точь-в-точь такая, как в симуляции, заметил нас слишком поздно, и изменить курс не успел, хотя и вильнул в сторону.
— А-а-агонь! — заорал Багателия.
Раиса в напряженной позе замерла на месте стрелка: ее рука лежала на джойстике управления огнем, глаза внимательно следили за картинкой на экране. Наконец — перекрестье прицела соединилось с силуэтом вражеской машины, подчиняясь движению пальцев Зарецкой, орудие с грохотом выплюнуло несколько снарядов, и белый системный фургон стал разваливаться на куски, роботы из прорех в корпусе посыпались на снег. Белый снег, белые роботы… Наш «Медэвак» теперь описывал вокруг подбитой техники полуокружность — Палыч давал возможность стрелкам закончить начатое.
— Да-да-дах! — Барух работал из кормового пулемета, согнав меня с насиженного места.
