— Хм. Кроме адреса и имени ты о нём ничего не знаешь? — задумалась Маруслава вслух, не отрывая взгляда от пейзажей вокруг.
Емельян вёл трамвай по рельсам под слоем воды, рассекая её на веер брызг. Стоял тёплый летний день с ярким солнцем, несмотря на то, что в Городе был вечер.
— Ну да. Мне интересней, чего ты с нами напросилась.
— Я хочу начать понимать, что вокруг меня происходит, — серьёзно ответила Маруслава. Её рассудительность вызывала симпатию.
— Этого парня мне посоветовала одна хорошая девушка. Он из не очень дружественной нам организации, но может стать нашим союзником. Однако его местоположение нам выдал недоброжелатель…
— Значит, мы идём в засаду, — Маруслава схватывала на лету.
— Если недоброжелатель добрался до него раньше нас — да. Если же нет, может быть интересно и полезно.
— Готовиться всегда нужно к худшему сценарию. Надеяться на лучшее — правильно. Но готовиться нужно к засаде.
— Как видишь, целый арсенал с собой везём. Но если что, у тебя же с собой твоя новая волшебная палочка?
— Конечно.
— Если начнётся бой, пробуй использовать воплощение. Рядом с Красноглазкой есть шанс пробиться на изнанку физически. У меня получалось.
— Понятно, — серьёзно ответила Маруслава.
Над Несбывшейся начиналось лунное затмение. Ночное светило было мрачным, тёмным и с заметным алым окрасом.
Не покидала мысль о том, что для Луричевой то, что я сам привёз сюда Красноглазку — может быть большим подарком.
— Будьте готовы ко всему, — сказал я, когда мы покинули трамвай. — Не расходитесь далеко и смотрите по сторонам. Пока, наверное, без разговоров, а то провороним ловушку… Эй, Красноглазка, ты чё творишь?
— Джи? — она наклонила голову на бок.
На серой стене серого дома посреди серой брошенной улицы расцвёл нарисованный баллончиками цветок.
— Ты б ещё подпись поставила, — проворчал я. — Идём. Дома у Церхеса порисуешь.
До нужной улицы шли окольными путями и очень осторожно. Мне пару раз мерещились окна со включенным светом. Затем поднялись на девятиэтажку рядом с местом появления будущего пути. Осмотрели улицу и даже какое-то время шли по крышам двух сросшихся домов.
Но улица оставалась тихой и безмолвной.
— Ну, раз так, то спускаемся и попробуем пройти.
Заброшенный дом был таким, будто все жильцы из него в один миг испарились. Место было обжитым, а за открытой дверью квартиры на четвёртом был обыкновенный быт какой-то пенсионерки. Но ничего живого там не было, даже насекомых. Лишь одна пыль и мёртвые растения…
Будто в зоне отчуждения…
Вышли, пересекли улицу и подошли вплотную к аномалии, в которой жил Церхес.
Фактически, здесь был конец Города. Дома уходили в обрыв, и дальше пути не было. В неполное и теневое затмение появлялись их полупрозрачные продолжения, уходящие дальше и продолжавшие улицу. Они были зыбкими и часто превращались в мираж, стоило их коснуться.
Но сегодня я сразу понял, что должно получиться. Сейчас они казались более реальными, чем в прошлые разы, и тумана практически не было. Самая обычная дорога под сенью деревьев меж уютных двориков у домов. Поворот направо, долгая улочка.
Сердце забилось чаще, символизируя о том, что это место вызывает у меня сильные эмоции. Но их причину я понять не мог. Даже что именно почувствовал — не описал бы. Наверное, смесь восхищения с ностальгией. Это место мне снилось когда-то в нулевом мире.
Такое ощущение часто возникает, когда встречаешься со своим эхо. Когда мир брал картины из чего-то давно забытого, но родного.
— Хм, здесь моё эхо? — удивилась Таня.
— Что именно? — уточнил я.
— Мне снилась эта дорога под листьями, и этот старый дом… — растерянно сказала она.
— А мне знакома улица дальше. Из моего сна. Город достраивает дорогу нашим эхо.
Узкая улочка, светлые домики, слишком светлые для лунного затмения. Ощущения чего-то родного и близкого. Мозг узнал знакомые картинки, воплощённые в реальность.
— Я тоже, кажется, вижу что-то из своего прошлого. Деревня дяди Александра. Помню эти белые домики. А вон там за углом — харчевня с самым вкусным борщём в моей жизни! — воскликнула Маруслава. Затем заставила себя успокоиться и с помрачневшим видом добавила. — Это какое-то воздействие, да?
— Эхо, — отмахнулся я. — Когда Город что-то творит, он берёт это из нашего собственного разума. Твоих снов, детских фантазий и реальной памяти. Мешает всё в кучу и выдаёт вот так вот.
— Где ещё есть такие места?
— Хм, — задумался я. — Это первое такое, чтобы строилось на ходу. — и добавил, глядя на её помгрустневший взгляд. — Но если у тебя будет время, подниму на третий уровень инкарнации, и ты будешь в таком месте жить.
— Это так работает? — удивилась она.
— Твой текущий дом тебе нравится?
— Когда там чисто на высоком эхо, — поморщилась Маруслава.
— С большей инкарнацией того, что тебе нравится, будет больше. А информация будет взята из твоей памяти.
— Ох, Полярис, боюсь, ты породил чудовище. Я уже горю желанием зарабатывать время. Хочу ещё увидеть такое!
— Рад твоему настрою. Потом сходим к рогатым, возьмём квест на кого-то.
Мы прошли мимо харчевни. Было уже поздно, так что она оказалась закрыта. И к лучшему, потому как я бы не рискнул тут есть — слишком подозрительною.
Дальше был новый поворот. На этот раз он вёл к большому особняку, окружённому зарослями неухоженного одичавшего парка. Вперёд шла мощёная каменная дорога, которую слегка занесло пылью и грязью.
Дом выглядел необитаемым. Но чем-то он напоминал убежище Лоралин. То тоже выглядело заброшкой, но оказалось вполне жилым внутри. А здесь — раза в три или четыре больше. Внутри, должно быть, настоящий лабиринт.
Но то, что это нужное нам место, я понял сразу. Хоть бы и потому, что ничьим эхо особняк точно не был. Разве что Красноглазки, но на нулёвку Город не реагировал. Скорее она на него — пока мы рассматривали особняк, она уже нарисовала на серой стене солнышко. Да так хорошо, что оно будто по настоящему грело.
— Так. Заходим внутрь, готовимся ко всему. Я бы на месте Церхеса заподозрил неладное, если б к моему доме шагало четверо незнакомцев. Плюс засада.
Мы вошли внутрь на территорию усадьбы.
Странности начались уже тут, но как к ним относиться я пока не понимал.
Усадьба Церхеса располагалась на идеальном квадратном поле, по краям которого был дикий древний лес. Пахло соответствующе — влажным чистым лесом, по которому я сильно соскучился.
Я бы порадовался такой красоте, если б не украшения, которые зачем-то расставил хозяин дома.
Заметил я их не сразу. Но когда заметил — по спиное проблался холодок. Ну и извращение.
Статуи из отполированного прозрачного стекла создавали ощущение, что из леса на нас смотрят десятки безликих прозрачных силуэтов разных людей — обоих полов и всех возрастов. Встречались старики, дети, даже матери с младенцами на руках.
Стеклянные статуи сливались с пространством, от чего на первый взгляд внимания на них не обращаешь. А потом когда увидел одного, в один миг замечаешь остальных и сразу возникает эффект, словно ты уже окружён какой-то хтонью.
Но это были лишь статуи. Ни одна из них не пошевелилась.
Хотя, наверное будь эхо повыше, что-то могло бы и случиться…
Парадный вход крупного трёхэтажного поместья был грубо заколочен досками. Окна — тоже забиты листами фанеры, а повыше — картоном. Так себе знаки судьбы.
Лоралин описывала Церхеса как слабого запуганного параноика. Про параноика — уже верю. Забито было всё, через что можно проникнуть внутрь. Решётки приварены на окнах. В общем, в духе выживающего в зомби апокалипсис. От них здесь обороняться было бы самое то.
Ещё раз глянул на стеклянные статуи. Брр. Вроде ничего такого, а так жутко…
— Можно попробовать через теплицу, — предложила Таня.
Я посмотрел направо, где располагалась пристройка. Множество деревянных стеклянных окошек перекрыть было нечем. И некоторые из них уже давали возможность заглянуть внутрь.
